Наследие (ЛП)

Я привязала поводок к тележке, нашла аптечку и открыла тяжёлые задвижки. Большой флакон с антисептическим ополаскивателем. Дело пошло.
— Останься, Мишка.
Овчарка снова села.
Я открыла антисептик и полила им рану. Мишка задрожала, но осталась на месте.
— Ты такая хорошая. Такая хорошая собака.
Я закрутила крышку на бутылке и взяла тюбик с антибактериальным гелем.
— Для Мелиссы на первом месте была команда шахтёров. Но для Лондона на первом месте была безопасность всех, а если это не удавалось, то — сохранение моей жизни. Он был главным.
  
Я внезапно вспомнила холодный расчёт в глазах Лондона. То, как застыло его лицо, когда он бросил гранату. То, как сжались его губы. Я выдавила гель на рану Мишки.
— Он смотрел прямо на меня, и его взгляд говорил: «Пошла ты. Я не умру здесь сегодня». Его щит держится две минуты. Две минуты, Мишутка! Этот парень чертовски неуязвим с поднятым щитом. Я была уже на полпути к тому ручью, когда он сбежал. Если бы он просто активировал щит и подождал десять секунд, я была бы по другую сторону завала. Остальная часть шахтёрской бригады была бы по другую сторону вместе со мной.
Мишка склонила голову набок и посмотрела на меня.
— Враги даже не обратили на нас внимания. Они сражались друг с другом и убивали, потому что люди стояли у них на пути. Мы успели бы добежать до ворот. Даже если бы эти существа последовали за нами, они не смогли бы попасть в наш мир. Они заперты в проломе до тех пор, пока якорь не получит достаточно энергии, чтобы открыть врата.
Мишка склонила голову набок.
— Знаешь, что он мне говорил? Он сказал: «Я вытащу тебя оттуда целой и невредимой. Ты погибнешь, только если погибну я, а я действительно умею выживать». Что ж, мы знаем, что он не солгал. Ублюдок отлично умеет выживать.
Я закрутила крышку на тюбике с гелем.
— Отряды «Холодного Хаоса» хорошо зачищают перспективные места для добычи полезных ископаемых, прежде чем двигаться дальше. Я никогда не видела, чтобы их сопровождение сталкивалось с чем-то более серьёзным, чем стычка. Самое большее, что приходилось делать Лондону — это убивать редких тварей, выскакивающих из своих укрытий. Это (всё, что произошло) — и было причиной, по которой «Холодный Хаос» отправил его на задание. Когда случился наихудший сценарий, он должен был вмешаться, а этот ублюдок… Все эти люди…
Меня душили рыдания.
Я замолчала.
Должность капитана сопровождения налагала большую ответственность, и стать им было непросто. Недостаточно было быть сильным или заслуживающим доверия. Эта должность требовала опыта. Лондон много лет служил в основных штурмовых отрядах. Он был закалённым. Он увидел, как враги косят людей, словно колосья, и в долю секунды понял, что никогда не сталкивался ни с чем подобным, и ничто из его арсенала не сможет их остановить. Он увидел смерть и принял осознанное решение спастись.
Он мог бы подождать. Он мог бы стоять в проёме с неуязвимым щитом хранителя и дать остальным сбежать, но это было рискованно, и он предпочёл свою жизнь нашей. Мелисса выбралась только потому, что оказалась достаточно близко, а ему нужен был свидетель, который подтвердит его историю. Когда твоя работа заключается в том, чтобы встать между мирными жителями и опасностью, не стоит выходить из проёма одному.
Даже если бы его уволили, он бы выжил. Для него это было важнее всего. И если бы он был обычным шахтёром, у меня не возникло бы с этим проблем, но он не был шахтёром. Он был боевым Талантом высокого ранга. Мы ему доверяли. Я ему доверяла, а он бросил нам в лицо эфирную гранату и сбежал.
— Когда смерть смотрит людям в лицо, они становятся самими собой, Мишка.
На самом деле Лондон был холодным, расчётливым трусом.
Я осмотрела себя на предмет царапин и синяков. Ничего не нашла. Кое-где были красные рубцы, но кожа была не повреждена. Я проползла на четвереньках по неровному полу пещеры, волоча за собой сломанную ногу. Мои руки и колени должны были быть в ссадинах, но я ничего не обнаружила. На всякий случай я нанесла немного геля на красное пятно на ноге.
Не думай об этом. Так будет лучше.
Следующим был генератор. Промышленная модель рассчитана на работу в течение семи-девяти часов. Индикатор уровня топлива почти не горел. Я провела в этой пещере не меньше семи часов.
Если Лондон выбрался из пещеры, он должен сразу сообщить гильдии о случившемся. Лондон и Мелисса не задержались здесь надолго, чтобы увидеть, чем закончится битва, так что, насколько им было известно, в пещере всё ещё оставались враждебно настроенные противники. Поскольку нательные камеры в разломах записывали только статику, «Холодному хаосу» придется полагаться на показания Лондона, и я была уверена, что Мелисса подтвердит всё, что он скажет. Она бы не стала вдруг раскаиваться и признаваться, что выбралась из пещеры по телам своих товарищей по гильдии. Как она часто мне говорила, ей нужно было кормить семью.
Это могло закончиться одним из трёх способов.
Первый — Лондон выбрался и сообщил, что я погибла. Это был наиболее вероятный исход, потому что в противном случае ему пришлось бы признать, что он бросил меня.
Второй — Лондон добрался до места и сообщил, что оставил меня. Вряд ли. Если КМО узнает, что он сбежал из пещеры, бросив меня, «Холодный Хаос» столкнется с серьёзными санкциями. В лучшем случае их оштрафуют, а в худшем — лишат доступа к вратам. «Холодный Хаос» обрушится на Лондона, как гром среди ясного неба.
Третий — Лондон и Мелисса, погибли по пути. Как и сказала Елена, этот проход был похож на лабиринт, и нам пришлось пройти полмили, чтобы добраться до этой пещеры. Возможно, что-то не менее ужасное вырвалось из бокового прохода и убило этих двоих. Я в этом сомневалась. Лондон был чёртовым тараканом. Он бы выжил.
Даже если они погибли, то к этому моменту из пролома уже должны были выехать тележки с ресурсами. Процедура заключалась в том, чтобы собрать всё ценное и как можно скорее вывезти. Прошло, по меньшей мере, семь часов без каких-либо действий. Даже если Лондон и Мелисса не справились, гильдия поняла, что горняки либо попали в беду, либо погибли.
Независимо от того, какой из этих трёх вариантов развития событий имел место, протокол требовал уведомить штурмовую группу. Рации не работали в зоне разлома, как и остальная электроника, но у каждой штурмовой группы был «чизкейк». Камень-маячок.
Камни-маячки встречались в степных и горных биомах, и внутри них было ядро из более плотного материала. При ударе током они светились и вибрировали. Если отломить от них кусочек, а затем ударить током ядро основного камня, то отломанный кусочек тоже засветится и начнёт вибрировать. Расстояние, похоже, не имело значения. Пока оба фрагмента находились в одной трещине, удар током ядра активировал другой фрагмент. Первый вратопроходец, обнаруживший этот эффект, сравнил его с пейджером в ресторане «Фабрика чизкейков», и название прижилось.
К этому моменту координатор гильдии «Холодного Хаоса» уже должен был войти в разлом с куском камня-ядра и ударить по нему электрошокером. Как только заряд попадал в камень, чизкейк, который носила с собой штурмовая группа, загорался и начинал гудеть. Это был разломовский эквивалент сигнала SOS. Штурмовая группа понимала, что произошло что-то серьёзное и их отзывают. Они разворачивались и направлялись обратно к вратам.
Они опережали нас всего на час. К этому времени они уже должны были быть здесь, чтобы нейтрализовать угрозу и забрать тела. Никто не пришёл за трупами или за невероятно ценным адамантитом. Это означало только одно: штурмовая группа погибла.
  
Мишка тихо заскулила. Я протянула руку и погладила ее по спине.
Прямо сейчас «Холодный Хаос», скорее всего, собирает новую штурмовую группу. Уровень угрозы в этом проломе был таким, какого я ещё не видела. Для этого им понадобятся их лучшие Таланты, а эти люди обычно заняты. Высокопоставленные члены гильдии зарабатывают больше, чем знаменитые актёры, и гильдии работают на них до изнеможения ради этих денег. Чтобы собрать их всех в одном месте, может потребоваться несколько дней.