Наследие (ЛП)

Паучий пастух указал на мою левую руку. Я шагнула вперёд и вытянула её. Свет на его посохе вспыхнул тонким зелёным лучом и ударил меня по руке. Меня пронзила боль. Я стиснула зубы.
Свет погас. На моей руке остался узкий шрам, образующий плавный символ. Мой талант сосредоточился на нём.
В моей голове вспыхнуло видение. Группы паучьих пастухов, одна за другой, в разных местах и в разное время, кивали и расступались, чтобы пропустить меня. Мне была оказана великая, редкая честь.
  
Слова сами сорвались с моих губ.
— Adaren kullnemeq, Sindra-ron. Sadrin issun tanil danir.
Спасибо вам за бесценный дар, дети Синдры. Я буду вечно вам благодарна.
Паучьи пастухи отошли в сторону, и море пауков за их спинами расступилось передо мной.
***
ТРЕНАЖЕРНЫЙ ЗАЛ в развлекательном центре «Элмвуд-Парка» был небольшим, но там был жимовой тренажер. Зал пустовал. Вход в него теперь считался зоной повышенного риска, и жителей близлежащих районов давно эвакуировали. Элиас повесил по четыре блина с каждой стороны штанги. Сто восемьдесят три килограмма. Ему бы понадобилось еще девяносто килограммов, чтобы по-настоящему разогнаться, но блинов больше не было. Легкая тренировка.
Элиас забрался на скамью, крепко взялся за перекладину так, что его кулаки почти соприкасались, поднял штангу и медленно опустил её примерно на 2,5 см от груди. Он задержал её в таком положении на несколько вдохов, медленно поднял и снова опустил.
Тренировка не была запланирована, но ему надоело сидеть без дела. Ему нужно было выпустить пар, иначе он взорвется.
Тридцать минут спустя он закончил с жимом от груди и жимом ногами и приступил ко второму подходу из пятидесяти отжиманий на брусьях с четырьмя дисками, прикреплёнными к нему. В этот момент в спортзал вошёл Лео с планшетом в руках. Заместитель выглядел как кот, поймавший мышь и очень довольный своими охотничьими навыками.
Элиас кивнул ему.
— Хорошие новости?
— В некотором смысле. У Малкольма есть брат. — Лео поднял планшет. На экране мужчина, поразительно похожий на Малкольма, улыбался в камеру на фоне леса. Тот же рост, худощавое телосложение, тёмные волосы и карие глаза. Если бы он был в тактическом снаряжении, Элиас мог бы принять его за командира штурмовой группы Элмвудских врат.
Элиас продолжил тренировку, поднимая и опуская тело, пластины приятно тянули его вниз.
— Они близнецы?
— Нет, Питер на два года младше.
— Он Талант?
Лео покачал головой.
— Он биолог. Большую часть времени он проводит в Австралии.
— Что он там делает?
— Пытается сдержать вспышку хламидиоза у коал.
Элиас остановился на полпути к поднятию и посмотрел на Лео.
— Судя по всему, коалы очень восприимчивы к хламидиозу, — сказал Лео. — Последний штамм грозит им вымиранием в Новом Южном Уэльсе.
Элиас покачал головой и продолжил.
— Интересный факт, — продолжил Лео. — Доктор Питер Невин, судя по всему, может находиться в двух местах одновременно. Вот он выступает на Национальной конференции по коалам в Порт-Маккуори в Новом Южном Уэльсе.
Он щёлкнул по планшету, и на экране появилось изображение Питера Невина на трибуне.
— И вот он в Вегасе после того, как в тот же день проиграл за покерным столом триста тысяч долларов. — Лео провёл пальцем по планшету, и на экране появилось изображение Малкольма, выходящего из казино с бесстрастным выражением лица.
Элиас закончил упражнение, спрыгнул на пол и начал отцеплять гири.
— Малкольм играл под именем своего брата.
— О, он не просто играл. Когда кто-то вроде Малкольма приземляется в Вегасе, включалась сирена и от самолёта до покерного стола раскатывалась красная ковровая дорожка.
— Насколько глубока яма?
— Двадцать три миллиона.
Элиас с особой тщательностью вернул блин для штанги на стойку. Выводить из строя оборудование было бы нехорошо. Вот только давление, которое ему удалось сбросить, теперь удвоилось.
Двадцать три миллиона. В три раза больше годовой зарплаты Малкольма с учётом премий.
Малкольм был азартным игроком. Внезапно всё встало на свои места. Если бы золотая жила не была преувеличением, Малкольм мог бы уйти с бонусом в несколько сотен тысяч.
Казино должны были знать, с кем имеют дело. Никто бы не позволил учёному по коалам влезть в такие долги, но лидер звёздной штурмовой группы из крупной гильдии — это совсем другое дело. Если бы у них были хоть какие-то принципы, они бы отлучили Малкольма, но, видимо, принципы для них не в приоритете.
— Он платит частями, — сказал Лео.
— Еще бы.
И они позволили бы ему рыть эту яму всё глубже и глубже. Почему бы и нет? Он был золотым гусем, приносящим пассивный доход. И всё это должно было всплыть во время проверок. Эти платежи должны были откуда-то поступать, и Малкольм занимался этим годами. Любой бухгалтер, стоящий своего звания, заметил бы, что расходуется крупная сумма денег.
— Бухгалтер…
— Она уже у меня, сэр.
Она? Бухгалтером Малкольма был мужчина… и он вышел на пенсию два года назад. Должно быть, гильдия назначила ему кого-то другого.
— Это Сьюзан Кэллоуэй?
— Так и есть.
— У них роман?
Лео моргнул.
— Именно! Как…
— Три года назад на корпоративе. Он взял два бокала, один для жены, другой для Сьюзан, и когда он протянул ей шампанское, её лицо озарилось. Затем её муж вернулся за стол, и она перестала улыбаться.
После той вечеринки он отдельно напомнил Малкольму и Сьюзан, что на них распространяются правила. В гильдии действовал кодекс поведения, и каждый потенциальный член гильдии подписывал документ, подтверждающий, что он ознакомился с кодексом и согласен соблюдать его на этапе заключения контракта. «Холодный Хаос» не терпел интрижек. Если обе стороны были одиноки, отношения между членами гильдии не запрещались, но измена супругу или супруге в гильдии или за её пределами влекла за собой серьёзные санкции.
Прелюбодеяние подрывало доверие, разрушало моральный дух и подрывало субординацию. Такова была официальная позиция армии США, и за время своей службы в качестве офицера он не раз сталкивался с тем, что эта директива игнорировалась. От старших сержантов, которые делали ставки на то, кто первым залезет в штаны к новоиспечённому привлекательному лейтенанту, до офицеров, которые вели двойную жизнь каждый раз, когда отправлялись в длительную командировку. Ничем хорошим это не заканчивалось.
Он не хотел, чтобы в гильдии было что-то подобное. Если у вас не хватает дисциплины или моральной стойкости, чтобы оставаться верным единственному человеку, который должен был значить для вас больше всего, то, как можно положиться на вас в критической ситуации, когда на кону стоят жизни?
Он ясно дал понять свою позицию. И Малкольм, и Сьюзан поклялись, что ничего не происходит, и с тех пор Элиас не замечал никаких признаков проблем. Тем временем Сьюзан незаметно стала финансовым контролёром Малкольма и решила не обращать внимания на его пристрастие к азартным играм.
Элиас сдержал вздох. Иногда он просто сдавался.
— Юристов поставили в известность? — спросил он.
— Да. Они не верят, что казино попытается взыскать деньги с наследников Малкольма. Они уже получили от него достаточно денег, а преследовать вдову покойного Таланта — плохая идея. Не говоря уже о мошенничестве, связанном со всем этим.
— Джексон?
— Пока никаких новостей.
— Это ненадолго, — сказал ему Элиас.
Телефон Элиаса зазвонил, как по сигналу. Он взглянул на экран. Код страны 81.
— Помяни чёрта, и он явится.
  
Он ответил на звонок.
На экране появился Ясуо Морита, подтянутый мужчина лет сорока, с коротко стриженными тёмными волосами, с тенью от бороды на подбородке и «гусиными лапками» в уголках умных глаз.
— Элиас. Рад тебя видеть, — сказал Ясуо. Заместитель главы гильдии «Хикари но Рю» говорил по-английски с едва заметным акцентом.