Наследие (ЛП)

Мишка завыла.
Я разбежалась и прыгнула. Мой прыжок поднял меня в воздух, и я приземлилась на толстое брюхо матки и бросилась к её голове.
Огромные крылья матки зашевелились. Она пыталась взлететь.
Я поскользнулась на узкой талии, соединяющей брюшную полость и грудную клетку, удержалась, запрыгнула на грудную клетку и вскарабкалась ей на шею.
Крылья зажужжали и замелькали, как лопасти вертолёта. Порыв ветра ударил меня.
  
Я вонзила меч в шею матки. Он прошёл насквозь, и я повернула его вбок, разрубив экзоскелет. Голова матки склонилась, и я перерезала тонкую нить, соединявшую её с телом.
Голова рухнула вниз.
Крылья продолжали работать. Безголовое тело поднялось в воздух, увлекая меня за собой. Я вцепилась в него. Труп осы поднялся на шесть метров…
Крылья замедлились.
Тело медленно опустилось, накренилось и рухнуло. Я подпрыгнула, перекатилась, чтобы смягчить падение, и присела.
Матка была мертва.
***
ЭЛИАС ОТЛОЖИЛ ТЕЛЕФОН.
— Мило. — Лео ухмыльнулся.
— Они хотели драки. Мы им устроили драку.
Теперь им оставалось только ждать.
  
Глава 8
 
— Что это, чёрт возьми, было?
Мишка тяжело дышала.
— Я сказала: останься. Я знаю, ты понимаешь, что значит «останься». Я не говорила: бросайся в бой и кусай гигантскую осу.
Мишка выглядела совершенно невозмутимо.
— Ты дубина. Теперь так тебя и будут звать. Мишка-дубина Мур.
Дубина подошла ко мне и села с широкой собачьей ухмылкой на морде.
— Чему ты так радуешься? Я злюсь на тебя. Хоть бы постыдилась.
Мишка дёрнула ушами. Мишка и порядочность явно не имели ничего общего.
Я подняла глаза. И забыла, как дышать. Надо мной зал поднимался на высоту сорока пяти метров, переходя в более просторное помещение. Длинные спиралевидные выступы из чего-то похожего на бумагу обвивали пещеру по периметру, а между ними светились бледно-жёлтым светом огромные светящиеся кристаллы. Высоко наверху, на самом потолке, висело скопление бумажных трубок, некоторые из них были закрыты бледными бумажными колпачками, другие были пустыми, с рваными краями. Это было похоже на то, как если бы вы стояли внутри гигантской раковины, а ощущение было неземное, как в соборе.
Меня охватило сожаление. Я уничтожила это.
Да, это было красиво, но паучьи пастухи заслужили право спокойно собирать свои яйца, а мне нужно было вернуться домой. Мне нужно забрать коралловое яйцо и идти дальше.
— Эй, дубина. Давай найдём то, зачем пришли.
Выступы были сделаны из бумаги, но это была самая прочная бумага, которую я когда-либо видела. Она без труда выдерживала мой вес. Сначала я поднялась по выступам на самый верх, отделила скопление куколок и позволила им упасть на пол. Мне не нужно было, чтобы рабочие осы вылуплялись, пока я рылась в их доме. Затем я обыскала гнездо сверху донизу.
Я нашла украденные паучьи яйца, приклеенные к стенам, прямо в паутинных коконах. Рядом с каждым яйцом была связка синих сфер размером с кокос — мешочки с яйцами ос, в которых находились личинки. В некоторых местах из мешочков вылупились толстые метровые личинки, похожие на опарышей, которые питались паучьими яйцами.
Жизненный цикл был ясен. Осы крали паучьи яйца и оставляли их для своего потомства. Когда личинки ос вылуплялись, они поедали паучьи яйца и росли, пока не превращались в куколок, а затем и во взрослых особей. Пауки были не единственной добычей в гнезде. Я нашла три трупа сталкеров и тела четырёх козоподобных животных размером с небольшого оленя, все они были приклеены той же грубой бумагой рядом с мешочками с яйцами.
Большинство паучьих яиц были пустыми или тёмными. Я уничтожила все осиные гнёзда и личинки, которые мне попались.
Коралловое яйцо было спрятано в верхней части гнезда, в изгибе камеры, рядом с ним к стене был прикреплён один-единственный кокон. Возможно, это была еда для новой матки. Я убила осиное яйцо и осторожно сняла паучье яйцо со стены. Оно было меньше остальных, больше похоже на футбольный мяч, чем на пляжный, и на ощупь было тёплым и удивительно лёгким. Я сосредоточилась на нём, активируя талант. Внутри спала крошечная жизнь, в безопасности, в оболочке из питательной жидкости.
Ох.
Кремовые яйца были паучьи. А это — нет. Оно было их — там был детеныш паучьего пастуха. Существа инопланетной цивилизации, а не просто разумного существа. Официальным термином был «софонт» — существо, не рожденное на Земле, обладающее интеллектом, сравнимым или превосходящим человеческий, и способностью создавать цивилизацию.
Я села и посмотрела на него. Ребёнок, которого разлучили с родителями, похитили, чтобы он стал пищей для ос и был бы съеден личинками ещё до того, как осознает происходящее.
Это было слишком.
На протяжении тысячелетий люди боялись быть съеденными. Это был самый первобытный из наших страхов. Он стимулировал наш прогресс и неустанное стремление к развитию технологий. Мы покорили планету, чтобы защитить наших детей от хищников, рыскающих в ночи. Мы думали, что оставили этот анахроничный ужас в прошлом. А потом появились врата, и древний страх вернулся с новой силой. Мы снова испугались, что монстры нападут и сожрут наших детей, а всё наше оружие и достижения прогресса не смогут этому помешать.
Я нежно обняла яйцо и оставалась в таком положении, пока внутри меня не утихла буря. Я вернусь к своим детям. И я верну этого ребёнка в семью.
В общей сложности я нашла пять светящихся паучьих яиц, в том числе коралловое. Теперь мне нужно было спустить их на дно пещеры, не погибнув. Мне нужна была верёвка.
Ну, вокруг было много паутины.
Я отрезала паутинную нить от одного из полых коконов на стене и потянула за неё. Нить оторвалась, потянув за собой кусочки осиной бумаги. Она была толщиной с толстую нить и лёгкой, как пёрышко.
Я напряглась. Диаметр — один целых восемь десятых миллиметра, чуть тоньше кулинарного шпагата. Ого. Прочность на разрыв просто невероятная.
До разлома я весила семьдесят один килограмм. Я регулярно проверяла свой вес. В спортзале КМО было много весов. КМО отслеживало всех работающих на правительство вратопроходцев на предмет любых необычных изменений. Они проверяли вес и рост каждые три месяца, а анализ крови — каждые полгода.
Я сосредоточилась на себе. Шестьдесят семь килограммов. Я потеряла четыре килограмма. Как я и подозревала, за всё это исцеление и борьбу пришлось заплатить. Эта крошечная нить из паучьего шёлка выдержит в десять раз больше моего веса. Яйца были не тяжёлыми, просто большими. Оставалась еще Мишка.
Я взглянула на собаку и замерла.
Сорок два килограмма.
Этого не может быть. Я взвешивала её раньше, и она весила 34 килограмма. Она набрала 8 килограммов. Это невозможно. Даже если у меня полностью сбилось чувство времени, и мы провели в разломе неделю, собака не могла набрать 8 килограммов за семь дней.
— Мишутка, иди сюда, девочка.
Овчарка подбежала ко мне. Я провела рукой по её телу, ощупывая бока и спину под шерстью. Там было не так много жира, скорее наоборот. Она была довольно худой. Судя по ощущениям, ей не помешало бы ещё немного еды.
Я попыталась вспомнить её общие габариты, и они всплыли в моей памяти.
Мишка стала на семь сантиметров выше и на десять длиннее.
Я с трудом смогла это осознать. Она стала выше и длиннее, а значит, её кости вытянулись. Такой быстрый рост должен был стать огромным испытанием для её организма.
Должно быть, это сталкерская регенерация. Она ела при любой возможности, и её новое ускоренное заживление, должно быть, направляло эти калории на её рост.
  
Я снова напряглась, сосредоточившись на ней и выискивая какие-либо отклонения. Абсолютно здорова. Ничего странного. Просто очень большая собака. Кроме того, её шлейка была затянута слишком сильно. Я заметила это раньше и ослабила, но, должно быть, с тех пор она выросла.