Любить нельзя отказать (СИ)

  - Спаси ногу. Ничего  не пожалею. Все для тебя сделаю. Не оставь калекой на всю жизнь.  Не смогу я обузой быть. Помоги. Сделай хоть что-нибудь.
   Несмотря на свой огромный размер и сведенные брови, смотрел на меня пациент со страхом в глазах. Мне даже не по себе как-то стало. Я перевела взгляд на торчащую кость. Теоретически, что надо делать в таких случаях я знала. Все же окончила  медицинский институт. Да у меня многоплановое обучение, ведь как реабилитологу  мне необходимо было восстанавливать людей после болезней, травм и операций, а также исправить врожденные дефекты. А это значит, разбираться во многих аспектах медицины. Но сами-то операции я не делаю. А здесь надо было собирать кость чуть ли не по крупицам, найти все осколки и поставить все на месте, желательно при этом не потеряв ни одной детали пазла. А это я вам скажу еще та работенка.  И хорошо бы все надеть на спицы. Нет. Все же для меня это чересчур сложно.  В этих условиях я просто не смогу ничего сделать. Да и, в принципе,  это не такая уж и простая задача, которую не факт, что мне удалось бы решить, даже находись я в соответствующей клинике. Тут не помешал бы опыт и хоть какая-то практика. У меня же не было ни того, ни другого. 
   Мужчина видел мои сомнения и колебания, поэтому, подтянув к себе  за руку, и все так же смотря в глаза, тихо произнес.
   - Не можешь помочь, добей. Или дай нож я сам все сделаю. Сам на себя руки наложу, но ногу не дам отрезать.
   Я видела решительный взгляд мужчины. И ведь действительно так сделает. Без ноги, в столь махровом средневековье, ему будет тяжело. А если оставить все как есть, у него начнется гангрена или заражение крови и он умрет. Так что или я что-то сейчас попытаюсь сделать, или его ждет ампутация. При этом не факт, что он ее переживет.
   - Я могу попробовать, но не уверен, что у меня получится. Кроме того, у меня нет опыта, поэтому операция будет долгой и довольно болезненной. 
  - Я в тебя верю, парень. Делай что надо. Уж лучше один раз потерпеть, чем всю жизнь прикованным к постели быть. 
 Кивнув головой, показывая, что услышала, я начала раздавать приказы.
 - Освободите телегу от всего лишнего и дайте что-то спиртное, забористое и крепкое, так чтобы ему в голову ударило и он не чувствовал боль. А еще необходимо что-то, что можно зажать зубами. Кроме того, мне в помощь нужны... - еще раз окинув взглядом огромную фигуру, я мысленно прикинула, насколько этот медведь силен. Ведь если он начнет дергаться в процессе операции, то у меня точно ничего не выйдет. Уже молчу про то, что он и прибить меня может. При этом просто его привязать, явно, будет мало. - Три-четыре крепких парня. И найдите мне острый нож с тонким лезвием, иглу с нитью, перевязочный материал и  сделает так, чтобы около меня было побольше света.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ А дальше я принялась за работу. Не знаю точно сколько прошло времени, но когда закончила,  на улице уже  было светло. Устало опустившись на землю, я бросила мимолетный взгляд на своего пациента. А он молодец, долго терпел и сам старался не дергаться, хотя и стонал, а через какое-то время и вовсе потерял сознание. После этого мне совсем стало легко работать. А ведь пришлось разрезать бедро и соединять кость, выискивая в тканях все осколки.  При этом я видела как побледнели те, кто мне помогал. Было их пятеро. Трое держали бугая, а двое ногу. Ведь она по весу была больше меня. Так что пришлось в операции задействовать еще несколько человек. 
  Закрыв глаза, я откинула голову на повозку. М-да, ночь была тяжелой. И это мне еще повезло, что вскоре знахарка приехала.  Нечего не говоря, старушка постояла около меня несколько минут, а после пошла помогать другим пострадавшим. Не ругала и то уже хорошо.
    Шевелиться абсолютно не хотелось.  Вокруг все еще раздавались голоса, да и завал до конца не разобрали. Но меня уже не трогали.  И на том спасибо. 
    Неожиданно почувствовав, как кто-то остановился рядом, я все же открыла глаза, но вставать не стала. Меня на это просто не хватало. После всего того, что мне пришлось сделать ночью, от напряжения  и волнения, мои руки, да и ноги, нервно подрагивали.  
 
    Увидев замершего напротив меня ли Галладжер, я этому даже не удивилась. Сейчас он выглядел столь же усталым, как и все те, кто здесь был. А еще таким же грязным. При этом, как и всегда, маг недовольно хмурился, рассматривая на меня. И что опять не так?
    Несколько минут мы молча разглядывали друг друга.  И я уже было подумала, что в этот раз меня все же  пронесет, но тут Броган присел на корточки, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровни и с сарказмом в голосе поинтересовался.
  - Так что Ник, ты и врачевать не помнишь, кто тебя научил, или все же расскажешь, откуда родом и как тебя звать на самом деле?
  
32
 
   Броган ждал ответа, а я понимала, что больше не получиться  притворяться, будто потеряла память. Но и рассказывать всю правду о себе не была готова. Мне жизненно необходимо было озвучить новую версию случившегося для лиера.  При этом, от усталости, мои мысли еле шевелились и напрочь отказывались придумывать что-то правдоподобное.  А он ждал и даже не выказывал нетерпения.
   - А это имеет значение? Вы же все равно мне не поверите, так как с момента нашей первой встречи, все для себя решили. Зачем тогда понапрасну  сотрясать воздух?
   В попытке оттянуть время я строила из себя этакую оскорбленную невинность. Но номер не прошел.
   - Я ошибся и готов тебя выслушать.
  Ого! Даже так?!  Нет, это, конечно же не были извинения, но все равно я удивленна, что маг, вдруг признал, что он может быть неправ. Вот только, легче мне от этого не становилось. Задумчиво наклонив набок голову, я еще раз внимательно посмотрела на ожидающего моего ответа мужчину. А ведь все эти часы он работал наравне со всеми спасая своих людей. А это о многом говорило. Значит, не такой уж он напыщенный и самовлюбленный болван, каким мне показался в начале. Но, сути дела это не меняет. Для меня он по-прежнему опасен и если узнает, кто я на самом деле, уже не отпустит, а отправит на расплод особо не интересуясь моими планами и желаниями. А раз так, то стоит рассказать о себе лишь часть правды, умолчав о малости. 
   - Я из Севастополя. Там же и научился лечить людей.
  Услышав мой ответ, лиер посмотрел на меня удивленным взглядом и тут же переспросил.
  - Откуда?
 - Из Севастополя. Это в Крыму. Есть такой полуостров  в северной части Черного моря.
   И ведь ни слова не соврала. Выкладываю все как на духу.
   - Никогда не слышал ни о Черном море, ни о Крыме.  
     Хмурясь, феод окинул меня задумчивым взглядом. Я же, пожав плечами, продолжила.
  - Ну так и я никогда не слышал о Лабхарском феоде и Джилройхолее, но они есть. Возможно, у вас те места носят другие названия.
  Кивнув головой, тем самым показывая, что услышал мои объяснения, ли Галладжер продолжил задавать вопросы.
   -  Вполне возможно. А сейчас расскажи мне, из какого ты рода? И кто твои родители?
  - Отец - Гриненко Иван Ильич, купец. Много лет назад, когда я еще ребенком был, он ушел с обозом и не вернулся.
   И опять я не вру, а скорее адаптирую свои историю, под местные реалии. Отец мой был не купцом, а дальнобойщиком, товары возил и однажды уйдя в рейс, так и не вернулся. Мне тогда было четыре года. Мама так больше замуж и не вышла.  Она все надеялась. Мало ли, что могло случиться. Ведь его так и не нашли. А в полиции он все эти годы числится как без вести пропавший.
 
    - Мама — Мария Николаевна. Она была знахаркой.
   Точнее, медсестрой, но не уверена, что в этом мире существует такое понятие.
 - Была?
  Лиер все это время продолжал внимательно слушать мой рассказ, не перебивая и не сводя с меня глаз. И ведь непонятно было, верит он мне или нет. Радовало лишь то, что хмуриться мужчина перестал.