Красная волчица

Анна звучно дохлебала чай и пошла вслед за подругой к компьютеру.
Анника села и сосредоточилась на ярлыках и клавиатуре, запустила Интернет. С щелчком и протяжным стоном включился модем.
— Начнем с последних объявлений, — сказала она. — Трешка с балконом и камином на Артиллерийской улице?
Анна вздохнула.
Квартира была выставлена на продажу, сто пятнадцать квадратных метров, третий этаж, в превосходном состоянии, с новой кухней, выложенной кафелем ванной с биде, осмотр в воскресенье в шестнадцать часов.
— Четыре миллиона? — спросила Анна и, прищурившись, наклонилась к экрану.
— Три миллиона восемьсот тысяч, — ответила Анна. — Цена немного поднялась со дня подачи объявления.
— Забавная квартира, — сказала Анна Снапхане. — У меня нет калькулятора. Сколько мне придется платить в месяц за кредит?
Анника прищурилась, быстро считая в уме.
— Двадцать тысяч плюс взнос минус налоговая скидка.
— Давай посмотрим что-нибудь поменьше.
Они нашли двушку на первом этаже на нечетной стороне Валгаллавеген за полтора миллиона.
— Безработная, — сказала Анна и тяжело села на подлокотник кресла, — брошенная отцом ребенка, почти спившаяся и живущая в двушке на первом этаже. Можно ли пасть ниже?
— Репортер отдела культуры на радио Медвежьего Угла, — напомнила Анника.
— Да, ты хорошо понимаешь, что я имею в виду, — сказала Анна и встала. — Пойду посмотрю, что там на Артиллерийской улице. Там есть код?
Анника распечатала данные с кодом и телефоном маклера.
— Пойдешь со мной?
Анника отрицательно покачала головой и осталась сидеть на месте, слыша, как Анна возится в прихожей, натягивая сапоги и надевая куртку, шарф и полоску.
— Я позвоню расскажу! — крикнула Анна от входной двери, а ангелы затянули прощальную песнь: пока, Анна, сердце моего дома.
Анника поспешила возобновить поиск, и ангелы умолкли. Она нашла продающуюся квартиру в новом доме на Винтерсвиквеген в Юрсхольме. Квартира продавалась за какие-то шесть миллионов девятьсот тысяч.
Дубовый паркет во всех комнатах, открытая планировка между кухней и столовой, мозаика цвета морской волны в двух ванных комнатах, ровное и безопасное для детей пространство для зимнего сада. Чтобы узнать подробности, кликните здесь.
И она кликнула и дождалась, когда загрузятся картинки, показывающие быт чужих людей, а потом внимательно рассматривала двуспальную кровать в ослепительно-белой спальне с расположенной рядом ванной.
Здесь живет семья, подумала Анника, и эта семья решила переехать. Они позвонили маклеру, который оценил квартиру, привел с собой фотографа и написал глупый рекламный текст, выложил все в Сеть, и теперь каждый кому не лень может заглянуть в супружескую спальню, оценить вкус хозяев, изучить планировку их жилья.
 Домой,запели ангелы. Хотим домой.
Она торопливо встала, пошла к телефону и дрожащими пальцами набрала 118–118. Когда на другом конце провода ей представилась телефонистка, Анника попросила соединить ее с Маргит Аксельссон в Питхольме.
— У меня есть телефон Торда и Маргит Аксельссон в Питхольме, — медленно произнесла телефонистка. — Здесь значится, что он инженер, а она преподавательница дошкольного учреждения. Это верно?
Анника попросила соединить ее с этим номером и принялась терпеливо ждать гудков. Ангелы замолкли.
Включился автоответчик старого образца, в трубке зазвучал радостный женский голос, сопровождавшийся шумом заезженной, множество раз прокрученной магнитной ленты.
— Привет, вы позвонили в дом семьи Аксельссон.
Ясно и четко, это наш дом, мы здесь живем.
— Торд и Маргит не могут сейчас подойти к телефону, а девочки в университете, поэтому оставьте сообщение после сигнала. Всего вам хорошего.
Анника откашлялась, пока, свистя и щелкая, включался магнитофон автоответчика.
— Привет, — сказала она, когда где-то в Питео на пленке прозвучал сигнал. — Меня зовут Анника Бенгтзон, я — корреспондент газеты «Квельспрессен». Сначала я хочу извиниться, что звоню вам в такой скорбный час, но у меня к вам очень важное дело. Я знаю о цитатах Мао.
  
Мгновение она поколебалась; знают ли родственники убитой, что до этого было три письма с похожим содержанием.
— Мне нужен Торд, — сказала она. — Я знаю, что это сделали не вы.
Она снова замолчала, прислушалась к приглушенному шороху пленки. Интересно, сколько ей еще придется молчать, ожидая, когда закончится запись.
— Несколько последних недель я расследую взрыв самолета «Дракон» на базе Ф-21 в ноябре 1969 года, — сказала она. — Я знаю о Рагнвальде, я знаю, что он был вместе с Кариной Бьёрнлунд…
На другом конце провода кто-то поднял трубку, шум пленки прекратился так неожиданно, что Анника подскочила на месте.
— Взрыв? — спросил хриплый мужской голос. — Что вы о нем знаете?
Анника сглотнула.
— Я говорю с Тордом?
— Что вы знаете об Ф-21?
Мужчина говорил глухо и враждебно.
— Какую-то часть, — ответила Анника и замолчала, ожидая продолжения.
— Вы не можете писать об этом в газете, если не знаете всего, — сказал мужчина. — Вы не можете этого делать.
— Более того, я не имею права этого делать, — сказала Анника. — Я звоню по другой причине.
— По какой же?
— Меня, среди прочего, интересует вот эта цитата: Народы мира, объединяйтесь и бейте американских агрессоров и их лакеев. Народы всего мира, будьте мужественны, боритесь, не отступайте перед трудностями, наступайте — волна за волной! Тогда весь мир будет принадлежать народу. Хищные звери всякого рода будут уничтожены.Что это означает?
Мужчина долго не отвечал. Если бы не звук работающего в его доме телевизора, Анника бы решила, что он положил трубку.
— Вам не звонили другие журналисты? — спросила она, не дождавшись ответа.
Она слышала, как мужчина судорожно сглотнул. Резкий звук в микрофоне заставил ее отодвинуть трубку от уха на несколько сантиметров.
— Нет, — сказал мужчина. — Для них вся картина ясна как день.
Он замолчал. Аннике показалось, что он заплакал. Она ждала.
— Они написали, что меня увезли в полицию для допроса, но отпустили за недостаточностью улик.
Анника молча кивала. Верно, кто же станет звонить убийце.
— Но это не вы, — сказала она. — Полиция уверена в этом на сто процентов.
Мужчина тяжело перевел дух. Голос его дрожал, когда он снова заговорил.
— Это теперь не играет никакой роли, — сказал он. — Соседи видели, как меня увозили в полицейской машине. Теперь все будут говорить, что это я убил Маргит.
— Будут до тех пор, пока не схватят виновного, — сказала Анника. Мужчина на другом конце провода снова начал плакать. — Будут, пока полиция не возьмет Ёрана Нильссона.
— Ёрана Нильссона? — переспросил он и высморкался. — Кто это?
Анника поколебалась, прикусив язык. Ей было совершенно неведомо, что знает этот человек.
— Он известен также под своей кличкой, — сказала она. — Рагнвальд.
— Вы имеете в виду… Рагнвальда? — сказал мужчина и тут же выплюнул другое имя: — Желтого Дракона?
Анника вздрогнула:
— Простите, но что вы сказали?
— Я его знаю, — возбужденно произнес Торд Аксельссон. — Сумасшедший маоист, он крутился здесь. Был революционером в Лулео в конце шестидесятых. Я знаю, что он вернулся, знаю, что он сделал.
Анника судорожно схватила бумагу и ручку.
— Я никогда раньше не слышала, что его другое прозвище — Желтый Дракон, — сказала она. — Именем Рагнвальд он пользовался в своей маоистской группе, которая собиралась на митинги в подвале библиотеки.
— До этого они были Дикие Звери, — сказал Торд Аксельссон.
Анника на секунду замерла.
— До того они были Дикие Звери, — повторила она, записывая.
На линии снова наступило молчание.
— Алло? — произнесла Анника.
Мужчина испустил тяжкий вздох.
— Девочки вернулись, — тихо сказал он, поднеся трубку ко рту. — При них я не могу говорить.