Красная волчица

— Надо просто предположить, что перед каждым убийством он переодевался и надевал перчатки.
— Конечно надо, — согласился полицейский комиссар.
— Нет никаких свидетелей?
— Лучший свидетель — мальчик, мертв. Никто другой не может помочь следствию.
Анника вспомнила весь обмен репликами.
— Вы сказали, что этот парень убил четырех человек.
К. притворился, что не понимает.
— Что?
— Было еще одно убийство, — сказала Анника и машинально, не думая, что делает, выпрямилась. — Он снова убил человека. Кого? Где?
— Должно быть, вы ослышались. Я сказал «три».
— Оставьте, — сказала Анника. — В последние дни был убит кто-то еще, и опять родственники получили письмо с цитатой из Мао. Или вы рассказываете, что произошло, или я раззвоню об этом убийстве на весь свет.
К. рассмеялся:
— Хорошо хоть, что сделаете предупредительный выстрел. Над этим убийством ваш брат репортер уже кружит, как стервятники над полем боя.
Она фыркнула в ответ на его смех.
— Никто там не кружит, если убита не женщина. Ее муж уже, наверное, сидит, а утренняя газета удивит меня стандартной заметкой.
— Стандартной заметкой?
— «Семейная ссора закончилась трагедией». Слякотно, неинтересно, совершенно неописуемо. Говорите, что знаете, и тогда мы заключим сделку.
На несколько секунд молчание стало густым и насыщенным от тяжких раздумий.
— Я уже говорил раньше, — сказал он. — Вы берете меня за горло. Какого черта вы хотите знать?
Анника снова откинулась на подушки, по лицу ее пробежала мимолетная улыбка.
— И что, это убийство тоже никак не связано с тремя первыми?
— Насколько мы пока можем судить — нет, не связано. Маргит Аксельссон, педагог дошкольного учреждения в Питео, замужем, имела двух взрослых дочерей. Задушена на втором этаже собственного дома. Муж погибшей работал в ночную смену и обнаружил труп, когда вернулся домой.
— Естественно, его сразу заподозрили в убийстве?
— Вы попали пальцем в небо. Экспертиза показала, что смерть наступила до полуночи, а муж находился в центре связи базы Ф-21 вместе со своими коллегами до половины второго ночи, когда закончилась его смена.
Адреналин взыграл в мозгу Анники, она разогнула колени и машинально выпрямилась.
— Ф-21? Он работает на Ф-21? Значит, связь все-таки есть. Взрыв «Дракона».
— Мы уже проверили эту версию. Он проходил срочную службу на И-19, в Бодене, а на Ф-21 был назначен не раньше 1974 года. То, что место службы супруга жертвы совпадает с местом преступления и может быть каким-то образом связано с Рагнвальдом, никоим образом не кружит мне голову — в отличие от вас.
— Цитата, — сказала Анника. — Какую цитату он получил?
— Подождите секунду…
Он положил трубку на стол, и Анника услышала шуршание бумаг. Потом комиссар откашлялся и снова взял трубку.
 — Народы мира, объединяйтесь и бейте американских агрессоров и их лакеев. Народы всего мира, будьте мужественны, боритесь, не отступайте перед трудностями, наступайте — волна за волной! Тогда весь мир будет принадлежать народу. Хищные звери всякого рода будут уничтожены. 
Анника задумалась. Она даже не заметила, когда спальня перестала качаться.
— Хищные звери всякого рода будут уничтожены, — сказала она. — Хищные звери. Любого рода. Включая педагога дошкольного учреждения.
— Она также преподавала в рабочей школе — роспись салфеток и керамику. Мы не придаем большого значения цитатам, и я не хочу, чтобы ты к ним цеплялась. Девушка, которая ведет дело, считает, что эти цитаты — что-то вроде его метки, вроде росписи губной помадой на салфетке.
— Вы не получали никаких сведений от ФБР? — спросила Анника и свесила ноги с кровати, коснувшись горячими ступнями холодного деревянного пола.
— Это было в семидесятые годы. У нас есть свои досье на преступников за то десятилетие.
— Ну, простите, — извинилась Анника. — И к каким выводам пришла девушка?
— Легко догадаться. Мужчина, скорее пожилой, чем молодой, движимый ненавистью к обществу, о каковом в его голове сложился отчасти извращенный образ, оправдывает себя местью за унижения, которым подвергался в жизни. Одиночка, практически лишенный друзей, с низким уровнем самооценки, но с большой потребностью в самоутверждении. Не может долго удержаться на одном рабочем месте, умен, обладает большой физической силой. Приблизительно так.
  
Анника закрыла глаза и попыталась мысленно записать услышанное, понимая, что К. не стал распространяться о подробностях.
— Но зачем эта цитата? — спросила Анника. — Зачем эта метка территории?
— Он хочет, чтобы мы знали, кто он. Он невероятно презирает весь остальной род человеческий и считает нужным везде оставлять свою подпись как напоминание миру о себе.
— Наш бедный Рагнвальд, — сказала Анника. — Кажется, ему важно, чтобы его знали. Вы только подумайте, как все могло повернуться, если бы не было взрыва. Через три недели он бы готовился к нобелевскому ужину в Голубом зале.
По удивленному молчанию в трубке она поняла, что К. не в курсе.
— Карина Бьёрнлунд, — подсказала Анника. — Министр культуры. Она пойдет на нобелевский ужин. По крайней мере, ее пригласили. Если бы Рагнвальду не пришлось исчезнуть, то она вышла бы за него замуж.
— О чем это вы? — спросил К.
— Точно неизвестно, состоялся бы этот брак, но речь о нем шла…
— Послушайте, — разозлился К. — Из какого пальца вы все это высосали?
Анника покрутила телефонный шнур.
— Я высосала это из объявления о помолвке. Карина Бьёрнлунд должна была сочетаться браком в ратуше Лулео в четырнадцать часов в пятницу после взрыва.
— Не может быть, — отрезал К. — Если бы это было так, мы бы об этом знали.
— В то время оглашение было обязательным, и объявление о помолвке было напечатано в газете.
— И в какой газете можно найти это объявление?
— В газете «Норландстиднинген». Я получила его с кипой старых вырезок с материалами о жизни Карины Бьёрнлунд. А вы не знаете, что в то время они были вместе?
— О юношеской влюбленности? Этого уже давно нет. Она с этим покончила.
— Это надуманное оправдание. Карина Бьёрнлунд пойдет на все, чтобы спасти свою шкуру.
— Полно вам, — сказал полицейский комиссар. — Мисс Марпл заговорила.
Анника вспомнила письмо Германа Веннергрена, пожелание встречи для обсуждения важного вопроса.После этого министр культуры в последний момент внесла изменения в предложения правительства, с тем чтобы разрешение на вещание не касалось ТВ «Скандинавия». Она сделала именно то, на чем настаивал Веннергрен. Единственный вопрос заключается в следующем: какие аргументы привел представитель семейства, чтобы убедить министра культуры?
Анника вспомнила ее голос, когда Карина Бьёрнлунд была пресс-секретарем министра внешней торговли и отвечала на вопросы относительно последствий аферы ИБ. Вспомнила Анника и свой собственный рассказ о тщательно скрываемых тайнах социал-демократического правительства, рассказ, которым она поделилась с Кариной Бьёрнлунд. Несколько недель спустя Карина Бьёрнлунд — совершенно неожиданно — была назначена в Государственный совет.
— Поверьте мне, — сказала Анника, — я знаю о ней больше, чем вы.
— Мне надо идти, — сказал комиссар.
Теперь у Анники не было противоядия от ангелов, и они снова вернулись на сцену.
Она положила трубку и пошла к компьютеру. Включила его и надела чулки, пока загружалась программа. Она записала новые данные, почерпнутые из телефонного разговора, потом отвлеклась, чувствуя, что у нее вспотело под коленями и замерзла поясница.
В дверь позвонили. Анника опасливо открыла дверь, не зная, кто мог оказаться за ней. Ангелы затянули свою утешительную песнь, но быстро умолкли — на пороге стояла, с трудом переводя дыхание, Анна Снапхане с побелевшими губами и красными от слез глазами.
— Входи, — сказала Анника и сделала шаг назад, пропуская гостью в квартиру.