Красная волчица

Нижний Лулео.
Сердце у нее упало, от разочарования зашумело в левом ухе.
Она прикусила щеку, ладони зачесались. Надо искать дальше. Она закрыла информационную площадку и вернулась в Гугл, набрала в общем поиске karlsvik nederlulea и получила девятнадцать ответов. Самый верхний — история хозяина лесопильного завода Улофа Фалька (1758–1830) из Хеллестрема, что на территории нынешнего прихода Норфьерден в общине Питео, поискала на странице и выяснила, что один из потомков лесопильщика, некий Беда Маркстрем, родившийся в 1885 году, будучи взрослым, проживал в Карлсвике, в приходе Нижний Лулео.
Анника открыла карту и принялась искать этот населенный пункт.
Карлсвик оказался маленьким городком, примыкавшим к Лулео и расположенным на противоположном берегу местной речки.
Она откинулась на спинку стула. Это было озарение, все тело обмякло, корни волос невыносимо зудели, во рту пересохло, кончики пальцев онемели.
Набросав в блокноте несколько строк, она по селектору набрала номер шеф-редактора:
— У тебя найдется для меня несколько минут?
В конференц-зале на седьмом этаже здания объединения общин было просто нечем дышать. Вместо кислорода в помещении плавал прогорклый запах кофе, смешанный с вонью окурков в пепельницах. К этому добавлялся запах пота пожилых мужчин в строгих шерстяных пиджаках. Томас судорожно вытер вспотевший лоб. Он непроизвольно скользнул пальцами по узлу галстука, чтобы хоть как-то освободить дыхательные пути.
Это была первая официальная встреча объединенной группы, хотя ее структура и подчинение не были пока выработаны. Обсуждение насущных проблем постепенно перешло в борьбу мелких самолюбий и пустые препирательства, и Томас понял, что потребуются многочисленные встречи и совещания, прежде чем удастся выработать согласованную, взвешенную политику.
Был один очень важный и крупный вопрос, который должен обсуждаться на совместных заседаниях конгрессов объединения областных советов и объединения общин. Конгрессы состоятся в Норчепинге в июне. Это будут отдельные конгрессы, но часть заседаний пройдут совместно. Главный вопрос — возможность будущего слияния этих двух организаций. Эта общая и всеобъемлющая тема должна стать предметом подготовки предстоящего конгресса.
Томас широко открыл глаза и принялся вчитываться в проект повестки дня конгресса.
Но сосредоточиться он не смог. София была с ним всюду. Мысленно он видел ее то среди руководства, работающей над долгосрочными программами, то стучащей каблучками по коридору, неся в руках документы, предназначенные для представителя объединения областных советов.
Томас откинулся на спинку стула, прислушался к монотонному бурчанию директора общинного совета, и затуманенным взглядом попытался оглядеть участников совещания.
София снова была здесь, у окна — юбка в узкую белую полоску, шелковая блузка, белые зубы и пахнущие яблоком волосы.
София в кружевном лифчике, приоткрыв рот, склонилась над пачкой бумаг.
София без трусиков верхом на проекторе.
Он откашлялся, тряхнул головой и попытался вернуться в реальность.
У самого края длинного стола сидел директор отдела информации, он же председательствующий на совещании. Директор о чем-то шептался с руководителем проекта и одним из ответственных за его содержание. Оба ответственных лица одновременно пили кофе и отщипывали кусочки от быстро черствевших венских булочек. Остальные областные руководители, расположившиеся у окна и утюжившие пиджаки спинками стульев, едва сдерживая зевоту, пытались делать вид, что им очень интересно.
Его реальность. Реальность Софии.
Вдруг его посетила мысль, от которой мир вокруг потускнел: что сейчас делает Анника? Где ее реальность?
Не понимая отчетливо, что происходит, он подсознательно услышал скрип стульев и возгласы облегчения, понял, что совещание закончилось, и принялся собирать лежавшие перед ним документы.
— Самуэльссон, — услышал он чей-то голос сверху и быстро поднял голову, — как продвигается совместная работа с объединением областных советов?
  
Томас встал, пожал руку директору информационного отдела, лихорадочно соображая, что сказать, — мысли путались, слова застревали в горле.
— Нормально, — ответил он. — Все идет хорошо.
— Никаких конфликтов?
Он отдернул внезапно вспотевшую руку.
— Пока мы встречаемся для совместных обсуждений результатов, полученных независимыми экспертами, и никаких разногласий при этом не возникает, — ответил он, не слишком хорошо понимая, что сказал.
— Эта София Гренборг, как она?
Вопрос едва не выбил его из колеи, Томас открыл рот и судорожно вдохнул.
— Э… — он услышал свой голос как бы со стороны, — знаете ли, она превосходна. Немного скучновата, но специалист она первоклассный, неудач у нее пока не было…
Директор удивленно уставился на Томаса:
— Я имею в виду ее желание сотрудничать. Не хочет ли она за наш счет протолкнуть интересы объединения областных советов?
Томас покраснел от досады, осознав свою глупейшую ошибку.
— Думаю, что нам пока нечего опасаться, — сказал он. — Они не хотят взять над нами верх, у них, конечно, есть известная позиция относительно повестки дня предстоящего конгресса, и можно сказать…
Директор сосредоточенно слушал и согласно кивал.
— Я понял, — сказал он. — Послушай, ты можешь собрать и обобщить свой опыт новой работы относительно региональных проблем, и сделать это как можно скорее?
— Конечно, — ответил Томас и пригладил узел галстука. — В точном согласии с вашими указаниями.
Директор покровительственно похлопал Томаса по плечу.
— Ну, так дерзай, — сказал он и направился к двери.
Помещение быстро опустело. Томас задержался, чтобы уложить документы и застегнуть портфель. Одна из секретарш настежь открыла окно, впустив в зал живительный воздух. Холодный ветерок проник под брюки и пиджак, приятно освежив кожу.
Как продвигается совместная работа с областными советами? Какова София Гренборг, собственно говоря?
Томас отогнал неприятные мысли, взял портфель и решительно зашагал к лифтам. Несколько областных руководителей стояли в холле и, переговариваясь, ждали лифта. Томас прошел мимо них и направился к пожарной лестнице.
В коридоре на их этаже было тихо и темно. Тусклые лампочки резкими тенями подчеркивали рисунок стен в островках света. Томас поспешил в свой кабинет, закрыл за собой дверь и сел за стол.
Так он не сможет ничем заниматься. Зачем он позволил всему так далеко зайти? Все, за что он боролся все эти годы, грозит пойти прахом, доверие, равновесие между семьей и работой превратится в ничто, если он поддастся очарованию областного совета. Взгляд Томаса остановился на портрете Анники и детей, стоявшем на столе в серебряной рамке. Снимок он сделал прошлым летом, на семидесятилетии тети. Фотография получилась не очень хорошей. Дети разодеты в пух и прах. На Аннике было платье до колен, облегавшее ее угловатую фигуру, волосы она заплела в косу, отброшенную на спину.
— Это говорит о том, как ты хочешь, чтобы мы выглядели в глазах других, — сказала Анника, когда он показал ей, какую фотографию выбрал для своего стола.
Он тогда ничего не ответил, выбрал фото и не стал вступать в дальнейшие дискуссии, которые никогда не приводили ни к чему хорошему.
Для него всегда было важно, как он выглядит в глазах посторонних людей, это правда. Игнорировать впечатление, какое ты производишь на окружающих, безответственно и глупо — таково было его твердое убеждение. Анника думала по-другому.
— Невозможно, чтобы тебя любили все без исключения, — могла бы она сказать. — Надо выбрать свою позицию и держаться ее, не пытаясь быть милым для всех.
Он провел рукой по гладкому металлу рамки, задержал палец на круглой груди Анники.
Внезапный телефонный звонок заставил его вздрогнуть.
— К тебе посетительница из объединения областных советов, София Гренборг. Ты спустишься, чтобы отвести ее наверх?