Дом на Перепутье
– БАТИСКА-А-А-А-А-А-Ф! А-А-А-А-А!
Я ворвалась в спальню Батискафа, где он сладко почивал на своей подушке лежанке.
– Проснись! В моей комнате! Демон! Огненный! Я его подушкой! Подушкой, Батискаф! Он может вернуться! Что дела-а-ать!
Кот медленно открыл один глаз.
Потом второй.
Затем сел, оглядел меня, всю в пуху и с дикими глазами.
– Во-первых, – он сонно зевнул, – ты разбудила меня. Что неприемлемо. А во-вторых… – он потер лапой морду, – …какой ещё огненный демон?
– Ужасный! С когтями! И ещё была воронка! И… и я в него подушкой запулила! – я тыкала пальцем в сторону своей комнаты.
Батискаф принюхался.
– Пахнет от тебя странно… Интересно.
Он с ленцой сполз с лежанки.
– Ладно, показывай, где этот хулиган тебя напугал. И если он испортил твой новый матрас, он у меня ответит.
Мы робко заглянули в мою комнату.
Пух всё ещё медленно оседал, как снег после странной метели.
Кот переступил порог, и его шерсть моментально встала дыбом, превратив его в мохнатый шарик.
– Ого! – просипел он, озираясь. – Магией фонит так, что у меня усы шевелятся сами по себе! Ну-ка, подробнее, рассказывай, кого ты тут принимала подушкой?
– Де-де-демона, – выдавила я, чувствуя, как подкашиваются ноги и ком подкатывает к горлу. – Я же… сказала…
– Демоны так себя не ведут! – отрезал Батискаф, деловито обходя комнату и чихая от пыли и пуха. – От них серой воняет и жжёным пластиком! А тут… пахнет грозой и спелой малиной. Странно. Ну? Соберись, тряпка! Описывай всё с самого начала!
Я, запинаясь и путая слова, поведала ему о воронке, о молниях, о бездне и о пылающем красавце с крыльями из огня и модным маникюром.
Кот выслушал, задумался, почесал за ухом, а потом взмахнул лапой.
В воздухе появился лист бумаги и чёрный маркер.
– Твои описания вообще ни о чём! – провозгласил он. – «Пылающий», «крылья». Василиса, это может быть кто угодно! От саламандры до недовольного мага-придурка. Нарисуй его!
Я посмотрела на маркер, потом на свои всё ещё дрожащие руки.
– Я не умею рисовать, – честно призналась я. – От слова «совсем».
Батискаф тяжело вздохнул, смерив меня взглядом, полным разочарования в эволюции человечества.
– Так, идём на кухню. Марта тебе сделает что-то успокаивающее, а то ты сейчас в обморок грохнешься и будешь мне тут мозги пудрить посмертными видениями.
Он схватил злополучный лист и маркер, и мы побрели на кухню.
Батискаф в общих чертах, с придыханием и драматическими паузами, изложил Марте суть происшествия.
Та, охая и ахая, засуетилась, и через минуту передо мной стояла кружка с чем-то тёплым, густым и пахнущим мёдом и молоком.
Я сделала первый глоток.
Тёплая волна спокойствия разлилась по телу, и руки перестали трястись.
Со второго глотка бешеный галоп сердца сменился ровной рысью.
На третьем я уже думала: «Подумаешь, мужик с потолка! С каждым бывает. Главное, что моя подушка сработала и его изгнала».
– Лучше? – прищурился Батискаф. – А теперь рисуй!
Я посмотрела на взволнованную Марту, на сердитого кота, на лист бумаги… и решилась.
Я взяла маркер и с концентрацией хирурга, делающего первую в жизни операцию, вывела на листе своё видение.
Получилось нечто.
Круг (голова), из которого торчали палочки (волосы).
Два уголька (глаза).
Рот.
Треугольник (туловище).
Четыре кривые палки (руки и ноги), причём на руках я старательно изобразила что-то отдалённо напоминающее когти.
А сзади я пририсовала несколько волнистых линий – это огненные крылья, как я их поняла.
Я с надеждой протянула лист Батискафу.
Кот взял его, поднёс к морде, повертел, перевернул, потом снова повертел.
Его морда выражала крайнюю степень недоумения.
– Это… что это? – наконец выдавил он.
– Ну… демон, – смущённо сказала я.
– Это похоже на то, как если бы паука сварили в супе, а потом его несчастные останки выложили на бумаге! Ты что, издеваешься?!
– Я же тебе сказала, что не умею рисовать! – всплеснула я руками.
Марта, заглянув через плечо кота, скептически хмыкнула:
– Мне кажется, или у твоего демона одно ухо ниже другого? И он сильно худюсенький какой-то, болезный.
– Это просто мой рисунок! – попыталась я защитить своё творение.
– Это катастрофа, – мрачно заключил Батискаф, швыряя рисунок на стол. – По этому «шедевру» мы никогда никого не опознаем. Придётся надеяться, что он обиделся на подушку и передумал появляться. Или что в следующий раз ты хотя бы запомнишь, сколько у него было рогов, если вдруг это неправильный демон!
Я вздохнула и отпила ещё глотка успокоительного киселя.
Возможно, мне стоило записаться на онлайн курсы рисования.
Или… я могла бы его сфоткать на телефон!
– Чёрт… я забыла, что у меня рядом был телефон. Надо было его сфоткать…
– Идём спать, Василиса. Так и быть, спи сегодня в моей комнате. А завтра подумаем… после того, как ты примешь наши покупки и отмоешь мои апартаменты!
* * *
Первым делом, с опаской крадучись, я заскочила к себе.
Комната была тихой, если не считать ковра из перьев.
Что-то их подозрительно много, будто этот демон их умножил.
Я схватила другую свою подушку, одеяло и рванула обратно, как будто за мной гнались.
В комнате кота я устроилась на диване, закуталась в одеяло с головой, словно в кокон.
Потом высунула голову и уставилась на Батискафа, который уже умостился на своей лежанке, с видом римского патриция на ложе.
– Батискаф, – прошептала я, – но как так вообще может быть? Чтобы с потолка взяла и появилась воронка… и этот… этот, кто бы он ни был? Это же нарушает все законы физики!
Кот лениво открыл один глаз.
Потом второй.
Затем зевнул так, что были видны все его острые, белые зубки.
– Дорогая моя, – начал он с лёгкой снисходительностью в голосе, – ты живёшь в Доме на Перепутье. Твоя спальня, если ты не забыла, особо аномальная. А ещё ты пользуешься сундуком, который конвертирует древние сокровища в местную валюту, таким образом, общаясь с «великим Казначейством Вселенной». Твой садовник меланхоличный скелет, а в кладовке живёт летучая мышь-трагик, помешанная на томатном соке.
Он помолчал, давая мне осознать всю глубину этого перечисления.
– Ещё домовая есть и говорящий кот, – добавил он.
Я вздохнула и кивнула.
– И после всего этого, – продолжил он, и в его голосе зазвучала ехидная нота, – тебя волнуют какие-то жалкие «законы физики»?
Я задумалась.
А ведь он был прав.
Мой мир перевернулся с ног на голову, а я всё ещё пыталась найти в нём привычную логику.
– Потолок – это условность, – изрёк Батискаф, с философским видом облизывая лапу. – Дверей в обычном понимании не существует в этом месте. Это предрассудки. А воронка с пылающим существом – это просто… незваный гость. Возможно, он перепутал адрес. Или его привлёк твой запах. В любом случае, ты дала ему достойный отпор. Подушкой по морде, это супер.
Я покачала головой.
– Ладно, – вздохнула, чувствуя, как усталость и остатки успокоительного зелья берут своё. – Я подумаю об этом завтра. Утром. После чашки кофе.
– Мудрое решение, – одобрительно промурлыкал кот. – А теперь спи. И если этот тип ещё раз появится, да ещё в моих апартаментах, просто брось в него мою новую игрушку, ту, что пищит: «А-а-а-а, спасите!» Посмотрим, как он отреагирует.
С этими утешительными словами я закрыла глаза.
На этот раз сон пришёл быстро и был безмятежным, без воронок, демонов и прочих нарушителей спокойствия.
ГЛАВА 15
* * *
– ВАСИЛИСА —
Мы проснулись одновременно – не от криков, грома, а от божественного аромата, который просочился сквозь стены, словно у него был свой пропуск в царство Морфея.
– Ммм! – потянулся Батискаф, разваливаясь на своей королевской лежанке. – Кажется, Марта сегодня в ударе. Пахнет… беконом и волшебством!