Дом на Перепутье
Я глубоко вздохнула и стала выкладывать пачки денег.
Кассирша, к её чести, сохраняла олимпийское спокойствие, но я заметила, как у неё задрожали пальцы, когда она начала пересчитывать купюры.
Я внутренне сжалась, ожидая подвоха.
Вот-вот она крикнет: «Охрана! Деньги фальшивые!»
Она пересчитала их на машинке, просветила на подделку.
Деньги оказались самыми настоящими.
Я выдохнула с облегчением.
Чек был выдан с таким треском, будто это был диплом о победе в шопинге.
Самое удивительное было в том, что никто вокруг не проявил ни малейшего удивления.
Ни другие покупатели, ни охранники, ни продавцы.
Как будто люди каждый день приезжали сюда с котами и скупали половину магазина за наличные.
Заказав доставку на завтра, я озадачилась.
– Батискаф, а как же туман? Вдруг грузчики заблудятся?
– Мы когда ехали, ты туман видела? – фыркнул кот, с презрением глядя на мою забывчивость.
– Нет. Кстати, а почему?
– Потому что я поколдовал. Найдут они дорогу, найдут. Не волнуйся.
– Главное, чтобы Акакия не увидели… – с тревогой вздохнула я, представив, как скелет выходит помочь разгрузить холодильник.
– Ты скажешь, чтобы они всё выгрузили на улице, а мы сами потом занесём, – величественно заявил Батискаф. – У нас для этого есть… – он многозначительно посмотрел на меня, – магия.
Я кивнула.
Вопросов не оставалось.
– А теперь, – провозгласил кот, с видом полководца, ведущего войска на Рим, – идём в мебельный! Мой будущий дворец ждёт!
– Уже дворец? – пробормотала я.
Кот лишь дёрнул ушами и усами.
И мы двинулись дальше.
Шопинг продолжался.
Мы пришли в огромный мебельный отдел.
И он встретил нас тяжёлым запахом дерева, тканей, кожи.
Батискаф, словно гончая, пущенная по следу, начал носиться между стендами, пока я рассматривала комоды, кресла, диваны… Матрасы…
Да, мне нужен матрас.
– Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-силиса! – услышала я и напряглась.
В голосе Батискафа зазвучали ноты, которых я не слышала даже, когда он выпрашивал сметану.
– Смотри!
Пошла на голос и увидела, что кот замер как вкопанный перед самым вычурным экспонатом.
Я посмотрела.
И обомлела.
Это была не кровать.
Это был кошмар в стиле барокко.
Массивное дерево, резные завитушки, позолоченные вензеля, мягкое изголовье, обитое бархатом цвета спелой сливы.
И на этом великолепии, в самом центре изголовья, стразами было выложено изображение кота.
Ну, точь-в-точь портрет Батискафа, с тем же надменным выражением морды, даже с тем же хищным блеском в глазах.
– Это… Э-э-э… – я потеряла дар речи.
– Это точно создали для меня! – завершил за меня кот. – Купи мне эту кровать!
Он запрыгнул на бархатный матрас, который стоил, наверное, как моя прошлая годовая зарплата, и начал подпрыгивать, как мячик, с воплями:
– Купи! Купи! Купи! Купи-и-и-и-и!
– Слушай, – попыталась я вставить голос разума, глядя на ценник с таким количеством нулей, что глаза стали как блюдца. – Но она стоит, как крыло самолёта…
Кот мгновенно прекратил прыжки.
Его уши прижались к голове, хвост взметнулся трубой, а из лапок с щелчком выскочили когти, длинные и острые.
– А мне всё равно! – зарычал он. – Хоть как крыло ракеты до Марса! Купи-и-и-и! Мррря-а-у-а-ррр!
Я лихорадочно прикинула в уме, сколько останется в сумке после этой покупки.
«Знала бы, что кот влюбится в этот уродский шедевр, взяла бы сразу два чемодана денег», – с тоской подумала я.
Но, вроде бы, на остальное хватит, если, конечно, Батискаф не потребует приложение к кровати в виде трона из слоновой кости.
И тут к нам подлетела продавщица.
Взгляд её скользнул по моим поношенным джинсам, потом по коту на кровати, и губы сложились в тонкую, презрительную ниточку.
– Девушка, уберите своё животное с нашего экземпляра, – сказала она ледяным тоном. – Эта кровать вам явно не по карману и…
Батискаф даже не успел оскорбиться.
Потому что в этот раз оскорбилась я.
Оскорбилась так, что вся неуверенность куда-то испарилась, и меня затопила волна праведного гнева.
Я медленно повернулась к ней.
Не повышая голоса, но с такой интонацией, от которой продавщица невольно отступила на шаг.
– Знаете, что, – сказала я сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута, голосом, – есть золотое правило: не стоит судить о содержимом кошелька покупателя по его одежде. Особенно когда этот покупатель может купить не только эту кровать, но и весь ваш отдел.
Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом.
Рот продавщицы приоткрылся от изумления.
– И ещё один момент, – продолжила я, указывая на Батискафа, который, понимая, что дело пахнет победой, важно уселся в позе сфинкса. – Он – не животное. Он – КОТ. С большой буквы. И он явно разбирается в искусстве лучше, чем некоторые, судящие о людях по внешнему виду.
Я повернулась к ценнику и, сделав вид, что с трудом разбираю цифры, с лёгкой брезгливостью произнесла:
– И да, я покупаю эту кровать. Прямо сейчас. С доставкой на дом.
Продавщица побледнела, потом покраснела и, пробормотав что-то вроде «простите… сейчас всё оформлю», пулей помчалась за бланком для оформления покупки.
Батискаф подошёл ко мне и потёрся о ногу.
– Знаешь, а недурно, – одобрительно прошептал он. – Прямо по-королевски. Чувствуется потенциал.
Я вздохнула, глядя, как продавщица дрожащими руками выписывает счёт.
Да, этот монстр стоил целое состояние.
Но вид побеждённой хамки, и сияющие от гордости глаза моего кота были бесценны.
ГЛАВА 13
* * *
– ВАСИЛИСА —
С кроватной эпопеей было покончено, но наша миссия в мебельном отделе лишь набирала обороты.
Теперь мы переместились в царство матрасов.
Это оказалось удивительно увлекательным занятием, ходить от одного пухлого прямоугольника к другому и плюхаться на них, как на батут.
– Этот слишком жёсткий! – объявил Батискаф, отскакивая от ортопедической модели. – У меня кости нежные!
– А этот слишком странный и пахнет химией, – ворчала я, переворачиваясь на матрасе.
В итоге мы выбрали четыре: один мне (я понадеялась, что угадала с размером), один коту (разумеется, самый мягкий и роскошный), один в гостевую комнату и один про запас…
Хотя в доме на каждой кровати были матрасы, но я вспомнила тот с зелёными пятнами.
Не удивлюсь, если они все такие.
Быть может, придётся все заменить.
– Слушай, а если я промахнулась с размером? – спросила у кота, глядя на гору будущего комфорта.
– Не переживай. Дом потом подгонит, – буркнул он, увлечённо точа когти о демонстрационную подушку. – Он у нас живой, не забывай. Растянет. Расширит. Или сожмёт.
Продавщица, та самая, которую я поставила на место у королевской кровати, теперь вилась вокруг нас, как назойливая муха.
Её первоначальная надменность сменилась подобострастной улыбкой.
– А может, вас заинтересуют наши новые пуфики? – затараторила она. – Или вот этот диванчик? Очень практичный! Или набор декоративных подушечек?
Я уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Батискаф опередил меня.
– Она втюхивает тебе хлам. Сплошной хлам. Скажи ей, что мы не собираемся открывать приют для безвкусицы.
Я ответила ей, стараясь быть помягче:
– Спасибо, но мы с котом сами знаем, что нам надо.
Фраза «с котом» явно смутила продавщицу, но она лишь закивала ещё усерднее и отступила, давая нам пространство для манёвра.
И вот тогда я увидела ЕГО.
В дальнем углу зала, озарённый мягким светом софитов, стоял буфет.
Высокий, под два с половиной метра, величественный.
Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, с резными филёнками и бронзовыми ручками в виде рычащих львиных голов.
Он не кричал о роскоши, как кровать Батискафа.
Он её излучал.