Дом на Перепутье

–– Кстати, я сметаны привезла, – миролюбиво сменила я тему. – Но могу отвезти её в кошачий приют…
Эффект был мгновенным.
Котёнок (хотя называть его котёнком язык не поворачивался) вышел из темноты, дёрнул усами, ушами, хвостиком и заговорил уже нормальным, хоть и надменным, кошачьим голосом:
– Вот с этого бы сразу и начала. Где сметана?
– В машине, в пакетах с другими покупками. Кстати, Акакий может занести всё в дом?
  
– Конечно, может.
– Он не развалится? – поинтересовалась я с искренней тревогой.
– Вот и узнаем, – фыркнул Батискаф. – А чего ты такая невесёлая? Подумаешь, работы лишилась. У тебя теперь новая работа есть. За домом на Перепутье следить надобно.
– М-да… – я тяжело вздохнула. – Только кто мне за эту работу платить будет? Я сама себе? Или, может, ты?
– Я? – кот смерил меня уничижительным взглядом. – С чего это мне тебе платить?
– Вот-вот. А может, Акакий? Или Марта, или ваша воющая Эмма, или Гаспар из кладовки? Или ещё кто?
– Глупая, – с неподдельным недоумением произнёс Батискаф. – Они не могут платить… И вообще, я не понимаю, зачем, чтобы тебе кто-то из нас платил? Ты что, бедная, что ли?
От этого вопроса, заданного с такой искренней, кошачьей бестактностью, у меня просто отвисла челюсть.
Я стояла в холле проклятого особняка, без гроша в кармане, без работы, с ноющей спиной, а существо, похожее на плюшевого злодея, искренне не понимало, в чём проблема.
Вместо ответа я просто развернулась и побрела обратно к машине, чтобы начать разгружать своё скудное имущество.
Судя по всему, моя новая работа начиналась с должности бесплатной грузчицы, сметанового поставщика и, по совместительству, хозяйки аномальной недвижимости.
О зарплате, видимо, следовало забыть. Как и о здравом смысле.
Оставалось верить, что я смогу найти какой-нибудь нормальный бэушный ноут. Удалённая работа – это моё спасение. Но её ещё найти надо. М-да.
Только я собралась вытащить из багажника два огромных мешка, набитых всем своим мирским скарбом, как услышала за спиной кряхтение.
Обернувшись, я увидела Акакия. Он стоял в позе робкого официанта, переминаясь с ноги на ногу, а его пальцы нервно перебирали воздух.
– Я… помочь… – произнёс он с такой запинкой, будто каждое слово приходилось вытаскивать из него щипцами.
Я чуть не выронила мешки.
Всё-таки мозг отказывался спокойно воспринимать говорящий скелет, предлагающий помощь по хозяйству. Но раз уж я здесь, придётся играть по их правилам. Взяв себя в руки, я сделала попытку говорить с ним, как с обычным грузчиком, пусть и несколько экзотическим.
– Э-э-э… Да, вот, возьми, пожалуйста, вот эти пакеты, – я указала на несколько пакетов с продуктами. – Неси их сразу на кухню. Там среди всего сметана и приправы для Марты.
Акакий бережно, почти с благоговением, принял пакеты. Он взял их на вытянутых руках, словно священные реликвии, и тронулся в путь. Я взвалила на себя мешки и пошла за ним.
И тут я зависла, поражённая открывшимся зрелищем.
Акакий шёл. Медленно. Очень медленно. С такой черепашьей скоростью, что даже улитки, наверное, обгоняли бы его. Он делал крошечные шажки, внимательно глядя под ноги.
– А чего это ты так… медленно идёшь? – не удержалась я, ставя мешки на землю.
Скелет повернул ко мне череп с выражением глубокой озабоченности.
– Боюсь споткнуться… – честно признался он. – Тогда всё уроню, и вы, барышня, расстроитесь.
В его глазницах читалась такая искренняя тревога, что всякая ирония во мне мгновенно угасла.
– А-а-а… ну да… – растерянно пробормотала я.
Пожав плечами, обошла его, легко занесла свои мешки в дом, прямиком на кухню, и вернулась обратно. Акакий только-только перешагнул порог, торжественно неся свою ношу. Это было одновременно и трогательно, и невыносимо медлительно.
Я совершила ещё три рейса, пока Акакий наконец-то, с видом первооткрывателя, достигшего Северного полюса, не доставил пакеты на кухню.
– Быстрый же ты! – рявкнул на него Батискаф, уже восседавший на столе в позе голодного фараона. – Где моя сметана?!
Марта, появившись из заварочного чайника, с радостью всплеснула крошечными ручками.
– Ох, хозяюшка! Хорошо-то как, что ты теперь с нами!
Я почесала макушку и невесело кивнула. «Хорошо» – это было сильно сказано. «Отчаянно», куда точнее.
Батискаф, не дожидаясь приглашения, зарылся в пакет и извлёк оттуда банку сметаны.
– Ты купила много! Это ты молодец! – милостиво похвалил он меня.
Он махнул хвостом, и крышка на банке сама собой отскочила с лёгким щелчком. После этого кот с наслаждением зарылся мордой прямо в банку и начал уплетать сметану, издавая смачные, рычащие звуки и громко причмокивая.
– Ну что за невежа! – всплеснула руками Марта. – Не дал даже покупки разобрать! Ну хоть бы в миску вылил или…
– Замолчи, женщина-а-ур! – рявкнул на неё кот, не отрываясь от банки. – Я сметанки давно не ел!
Возможно, это не та жизнь, о которой я мечтала, но скучной её точно не назовёшь. Оставалось только разобрать вещи. Но для начала осмотреть дом и понять, а где я тут буду спать?
 
ГЛАВА 7
 
* * *
– ВАСИЛИСА —
Оставив Марту и Акакия разбирать продукты, я обернулась к Батискафу. Тот с громким, довольным звуком вылизывал последние следы сметаны по краю банки.
– Ладно, – сказала я, стараясь звучать твёрдо. – Ты обещал показать дом. И самое главное, покажи главную спальню, где я буду спать.
Кот лениво облизнулся, и его хвост совершил плавное, грациозное движение.
– Идём, покажу, так и быть. Сметанкой уважила, задобрила, – проворчал он вполне миролюбиво и лёгкой поступью направился вглубь холла.
Я пошла за ним, и тут началось волшебство.
Батискаф лениво вилял хвостом, и в ответ на каждое движение в старинных светильниках на стенах загорались неяркие шарики света.
Они, как пойманные светлячки, отбрасывая дрожащие тени на стены, покрытые потрескавшимися обоями и старым деревом.
Мы вышли в центр холла, и кот с очередным взмахом хвоста зажёг главную люстру. Это была огромная, кованая махина, похожая на перевёрнутый чугунный замок. Она была великолепна, грандиозна и… вся в паутине.
Серебристые нити свисали с неё гирляндами, а в самом центре восседал паук размером с мою ладонь, который смотрел на нас с немым укором.
Я задрала голову, чтобы рассмотреть это чудо, и у меня закружилась голова. Потолок был… подозрительно высоким. Я прикинула высоту дома снаружи. Но этот холл казался таким просторным и высоким, будто находился в готическом соборе.
– Э… Батискаф, – осторожно начала я. – Мне кажется, или потолок тут…
– Дом сам решает, каким ему быть внутри, – отрезал кот, не оборачиваясь. – Иногда он ужимается, когда ему очень скучно, иногда растёт вверх или вширь, когда в настроении или в гневе. В последнее время, до тебя, ему было очень скучно.
Он повёл меня по массивной лестнице, ступени которой подозрительно прогнулись под его, в общем-то, не таким уж большим весом.
– Первый этаж и подвал покажу в конце экскурсии, – бросил он через плечо. – А для начала покажу второй и третий этажи. Может и чердак заодно.
Мы поднялись на второй этаж, и у меня перехватило дыхание.
Не от восторга. От ужасающего запустения. Длинный коридор терялся в полумраке. Стены, когда-то, должно быть, обитые дорогими тканями, теперь были покрыты лохмотьями, сквозь которые проглядывала почерневшая древесина.
Ковёр на полу истлел настолько, что я боялась наступить, казалось, он рассыплется в труху.
  
В воздухе висела тяжёлая, сладковатая пыль, пахнущая временем и забвением.
– Но… как это вообще возможно? – прошептала я. – Я вот только-только получила наследство! Как же дом мог так сильно состариться и… истлеть! Неужели Осения совсем всё тут забросила?
Батискаф фыркнул, проходя мимо какого-то пейзажа (сейчас и не рассмотреть, всё пыльное), из-под рамы которого сыпалась труха.