Trust: Опека

— Обычно да. — Марко нежно обнял Алекс. — И это неудивительно — половина всех денег, выделенных на ремонт дорог и прокладку туннелей, оседает в карманах представителей власти. Строители вдвое завышают реальную стоимость работ. А потом раздают деньги чиновникам — самый настоящий рэкет.
— И это им сходит с рук? — удивилась Алекс.
— А что делать?
— Например, посадить их за решетку. — Они вновь остановились. Вокруг грузовики и автобусы насыщали воздух выхлопными газами.
  
Марко притянул Алекс к себе.
— Ты плохо знакома с Латинской Америкой, так ведь?
Алекс уютно устроилась в его объятиях.
— Эй, в колледже я специализировалась на компьютерных технологиях.
— Извини. — Марко обнял ее крепче. — Дело в том, что чиновников в Южной Америке всегда уличают в воровстве. Это стало уже своего рода спортом. Все так делают. Все чиновники и политики. Даже президент. Неужели ты не слышала обо всех последних скандалах?
Алекс отрицательно покачала головой.
— Печальнее всего то, что никто еще не заплатил за то, что натворил. Bicho ruim nào morre.
— Что это значит? — спросила Алекс.
— Здесь так говорят. Приблизительно это означает: горбатого могила исправит.
Когда они регистрировались в гостинице, Марко настоял на том, чтобы расплатиться за номер собственной кредитной карточкой.
Не успели они внести вещи в номер, как зазвонил сотовый Марко.
— Это Дигу, — произнес Марко. — Что-то рановато. Сказать ему, чтобы подождал?
— Нет. — Алекс схватила сумочку. — Давай покончим с этим!
Друг Марко ждал их за маленьким столиком в баре. Он потягивал кока-колу и курил. Несмотря на небольшие залысины, выглядел он как атлет. Он носил маленькие очки в тонкой оправе — совсем как Руди.
— Дигу! Привет! — закричал Марко. — Спасибо, что согласился встретиться с нами.
Они крепко обнялись, и Марко сел рядом с приятелем.
— Дигу — один из моих лучших, старинных друзей. — Марко кивнул Алекс, чтобы та присаживалась напротив. — Мы вместе учились в школе. Потом он уехал учиться в Штаты. В Пенсильванию.
— В самом деле? — заинтересовалась Алекс.
Дигу кивнул.
— Алекс закончила Йель, — сообщил ему Марко.
— Откуда ты узнал? — поразилась Алекс.
— По твоей рубашке, — улыбнулся Марко, — помнишь нашу болтовню в чате в понедельник? Ты рассказывала мне, что на тебе надето.
Алекс зарделась.
Дигу сделал глоток колы, поставил бокал на маленький столик, разделявший его и Алекс, и спросил:
— Очевидно, вас интересует Мигель Циннер?
— Да, интересует. Вы с ним знакомы?
— Очень хорошо. Что вы хотите о нем узнать?
— Все. Я пишу доклад…
— Она работает консультантом, — вставил Марко. — Не беспокойся, она мой добрый друг. Можешь говорить ей все.
— Хорошо. — Дигу выпустил клуб дыма и наклонился ближе к Алекс. — Мигель Циннер — один из крупнейших в стране бизнесменов. Его ферма называется «Монти-Верди». Она находится в центральной части страны и такая огромная, что понадобился бы самолет, чтобы осмотреть ее. Циннер выращивает кофе, апельсины, разводит коров и свиней — больше, чем кто бы то ни было в округе. — Дигу сделал еще одну затяжку. — Я пару раз был там по делам. Ферма окружена колючей проволокой, охраняется вооруженными людьми с собаками — и тому подобное.
— Зачем землевладельцу вооруженная охрана? — изумилась Алекс.
— В Бразилии это не в диковинку. — Дигу сделал еще глоток. — А Циннер, должно быть, стоит миллиарды. Хотя, скорее всего, не он сам заказывает все эти высокотехнологичные штучки для охраны. Не похоже, чтобы он кого-нибудь боялся. Он большой человек, в полном смысле этого слова. Должно быть, весит килограммов сто пятьдесят. Видели бы вы его «ролекс»! Часы наверняка делали на заказ. Конечно, из чистого золота. За всеми новинками безопасности стоит Жозе де Суза, его правая рука. Это сукин сын, извините за выражение, — кусок дерьма. Как-то мне пришлось иметь с ним дело. Настоящий козел. Он представляет Циннера на международной арене. И только потому, что говорит по-английски и по-французски, а Циннер нет. Де Суза ведет себя, как хозяин.
Дигу повернулся к Марко.
— Чтобы понять, что это за человек, скажу — когда бы он ни приезжал в Сан-Паулу, он проводит время в кафе «Фото».
— Что это? — спросила Алекс.
— Тебе не обязательно это знать. — Марко положил руку ей на плечо. — Это не для тебя.
— Почему?
— Это очень дорогой бар, который посещают богатые мужчины и избранные женщины. Большинство из них… как бы помягче сказать — высококлассные проститутки. Красивые и дорогие.
— Держу пари, сегодня он там, — заметил Дигу. — Я слышал, что сейчас де Суза в городе.
— Как вы считаете, он может быть замешан в чем-то незаконном? — спросила Алекс у Дигу.
— Все в Бразилии замешаны в чем-то незаконном. — Дигу откинулся назад и выпустил клуб дыма. — Позвольте пример. Не так давно мы подумывали над тем, чтобы разводить на моей ферме свиней. Казалось, на этом неплохо зарабатывают. Поэтому я составил таблицу, где в цифрах расписал доходы и расходы. И ни разу в жизни — неважно, насколько я силен в математике — они не сходились. Я никак не мог заработать.
Он затушил сигарету в хрустальной пепельнице, стоящей посередине стола.
— Тогда я принес расчеты бухгалтеру, который специализируется в сельском хозяйстве, и спросил его, в чем дело. Тот взглянул на мою таблицу, потом указал пальцем на сумму налогов. «Вот здесь у тебя не сходится, — заметил он. — Ты рассчитал сумму налогов исходя из ста процентов дохода». Знаете, что он сделал? Взял карандаш и уменьшил налоговые платежи вдвое по сравнению с заложенными мною. «Вот теперь у тебя есть прибыль», — сказал он мне.
— Ну? — Алекс потерла глаза. В баре гостиницы стало дымно, а она устала. — К чему это вы рассказываете?
— К тому, что все жульничают с налогами. — Он сделал последний глоток колы. — А если экспортировать товара на несколько сотен миллионов долларов в год — действительно начнешь зарабатывать. Единственное, что требуется, — подделать сопроводительные документы на экспорт, заплатив таможенникам в порту. Таким образом, никто не узнает, сколько ты продаешь на самом деле. А всю прибыль вкладываешь в офшор, через компании, которые открывают именно для таких целей, обычно на Карибах.
— Например, на Виргинских островах? — уточнила Алекс.
— Именно. Или на Каймановых. Или на любых других. Все так делают. Бразильское правительство знает об этом, но ничего не предпринимает. Оно понимает, что бессильно.
— Ну и где оседает эта неучтенная прибыль?
— Обычно остается в офшорах. Непросто объяснить, откуда взялись деньги, если официально вернуть их назад в страну. — Дигу прикурил еще одну сигарету. — Однако, если захотите воспользоваться деньгами в какой-нибудь пуританской стране (например, в Соединенных Штатах) или в стране, которая не смотрит сквозь пальцы на махинации с налогами, — лучше хранить их где-нибудь в другом месте.
— Например, в Швейцарии?
— Именно. Таким образом можно затем перевести их в США, и все будет выглядеть законно. Можно приобрести хорошенькую квартирку на Сентрал-парк, или домик во Флориде, или отправить детей учиться. На эти деньги можно делать что угодно.
« Так вот в чем дело? Неучтенные прибыли? Уклонение от уплаты налогов?» Циннер отмывал деньги в Швейцарии, просто чтобы придать им видимость законности — и ничего больше. А его управляющие в Швейцарии, скорее всего, перестарались, когда узнали, что деньги заблокированы на счету Магды. Типичные швейцарцы — во всем стремятся к совершенству.
  
— Вы когда-нибудь слышали о «Хезболле»? — спросила она у Дигу.
— Конечно! — Он глубоко затянулся. — Кто же не слышал?
Марко пристально посмотрел на Алекс.
— А почему вы этим интересуетесь?
— Я читала, что Циннер имеет к ним какое-то отношение.
— Где вы про такое читали? — удивился Дигу.