Trust: Опека
— Скорее всего, насчет письма, — предположила Алекс.
— Питер передал ей, что весь день пытается дозвониться мне домой. Фрау Охснер спрашивала, можно ли дать ему мой сотовый. Я сказал, что можно.
— Вероятно, вы узнаете, кто владелец счета.
— Уверен, именно письмо он и хочет нам отдать. Только представь! Если бы нам удалось найти эту семью… было бы просто сказочно. Вообрази, передать из рук в руки все эти деньги. Триста — и сколько еще там — миллионов!
— Триста девяносто семь. Минус то, что причитается вашему отцу — теперь причитается вам, поскольку вы…
— Точно! И не забудь, что мы договорились поделить все пополам.
— Что? — Алекс быстро прикинула в уме. Пять процентов от 397 миллионов будет 19 миллионов 850 тысяч долларов. — Вы понимаете, что половина гонорара вашего отца составит почти десять миллионов долларов?
— И что же? Это заставляет тебя думать, что я заберу назад свое предложение?
— Руди, вы шутите!
Он пожал плечами.
— А почему, собственно, я не должен отдавать твою долю? Если бы ты помогла мне найти владельцев вклада, я бы с удовольствием…
— Вы бы с удовольствием заплатили мне почти десять миллионов за то, что я помогу вам найти пропавшую семью?
— Почему бы и нет? Я видел тебя в деле. В тот день, когда мы обедали с Охснером, ты не позволила, чтобы все сошло ему с рук. Я видел, как здорово варит у тебя голова. С твоей памятью на цифры… — Он улыбнулся. — Мне нужен кто-то вроде тебя.
— Почему бы вам не обратиться в полицию?
— Полиция и пальцем не шевельнет. Ты же видела их.
— Но нет никакой необходимости отдавать мне половину вашего гонорара за то, чтобы выяснить, что стало с владельцами счета. Можно обратиться к детективу. Вы в состоянии нанять хоть целую бригаду детективов.
— По словам Охснера, отец уже пытался это сделать, но так и не смог ничего узнать о своем клиенте, ведь так? — Его глаза расширились. — Однако сейчас существуют компьютеры — Всемирная сеть, базы данных и тому подобное. Соглашайся, это наш шанс сделать то, что не удалось моему отцу и Охснеру.
— Да, но вы сами могли бы вести поиски и оставить все двадцать миллионов себе.
Руди отрицательно покачал головой.
— Я уверен, что без посторонней помощи, без помощи человека вроде тебя, у меня ничего не выйдет. Прежде всего, я не разбираюсь в компьютерах. Неужели ты не заметила? В моей квартире нет компьютера.
— Я заметила.
— Благодаря твоему умению обращаться с компьютером мы могли бы войти в Интернет и отыскать тонны разной информации.
— Существует много систем поиска людей, я даже видела несколько интернет-сайтов в доме-музее Анны Франк. С их помощью можно найти людей, которые пропали во время войны.
— Видишь? Об этом я и говорю. Потому-то мне нужна твоя помощь.
— Но вы можете попросить кого-нибудь провести поиск на компьютере, даже обратиться в одну из еврейских организаций, которые занимаются поиском людей, ставших жертвами нацистского геноцида. Пусть они ищут. Уверена, их это очень заинтересует.
— Именно потому мне и не хочется их впутывать. Я убежден, что скорее всего они просто постараются отдать деньги совсем другим жертвам геноцида.
— А что в этом плохого?
— Прежде всего, нам точно не известно, погибла ли эта семья во время Холокоста. Правду сказать, нам вообще ничего о них не известно. Только то, что они доверили моему отцу… заботу об их имуществе. Может, эти люди до сих пор живы.
— Верно.
— Вот поэтому я и хочу прочитать письмо. Вот поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне отыскать этих людей.
— Я бы с удовольствием помогла вам, Руди. Разве я могла бы отказаться от десяти миллионов долларов? — Алекс покачала головой. — Но если в банке станет известно, чем я занимаюсь, если им станет известно, что я вмешиваюсь в дела одного из клиентов, меня…
— Да ведь ты уже замешана, — Руди вновь наполнил вином бокалы. — И не забудь, этот клиент сам просит тебя о помощи. В этом нет ничего преступного, разве не так?
— Вы хотите заплатить мне 9 миллионов 800 тысяч за помощь? Это нелепо.
— Вовсе нет. Если ты будешь стараться получить свои деньги, это означает, что и я получу свои. — Руди помолчал. — А по ходу дела я, возможно, выясню, что же произошло в 1987 году.
— Так вот в чем все дело? Вы все еще хотите, чтобы я помогла вам узнать правду о том, что случилось с вашим отцом?
Руди молчал.
— Я лишь желаю довести дело до конца. — Он рассматривал свои руки. — А вот хочу ли я, чтобы об этом узнали все, — еще вопрос.
— Узнали о чем? Что ваш отец, возможно, помог Охснеру воспользоваться опекунским счетом во время обвала рынка?
— Как бы то ни было, я желаю знать точно. — Он допил остатки вина и тут же налил еще. — Именно поэтому и надо выяснить, что происходило со счетом в 1987 году. А если к тому же я найду настоящего владельца вклада, будет совсем хорошо.
Он поднял свой бокал, чтобы произнести тост.
— За успех. За наш успех. — Руди сделал ударение на слове «наш» и улыбнулся. — Если мы будем заодно, перевес определенно на нашей стороне.
В его словах был резон. Анализ вероятностей была одной из ее любимых тем в школе бизнеса. Чтобы получить возможное вознаграждение, ты умножаешь вознаграждение на шанс его получить. Даже если шанс на успех бесконечно мал, всегда стоит попробовать, если вознаграждение достаточно велико. А при десяти миллионах долларов не нужно иметь чрезвычайно высоких шансов на успех, чтобы игра стоила свеч.
— Ну? — спросил Руди. — Ты согласна? Это все равно что найти лотерейный билет на тротуаре. Единственный способ узнать, выигрышный ли он, — нагнуться и поднять билет.
— Согласна.
— Чудесно. — Руди широко улыбнулся. — Есть только одно условие.
— Так я и знала! Какое?
— Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной в банк — всего один разок.
Апекс отрицательно покачала головой.
— Подожди. Послушай меня. — Он набрал побольше воздуха. — Я лишь хочу, чтобы ты поговорила со служащими о моем счете. Вероятно, они сумеют выяснить, что произошло.
— Зачем нам идти в банк вместе?
— Хочу, чтобы ты помогла мне задать нужные вопросы. Нам не обязательно представлять тебя. В любом случае никто из отдела частных вкладов не расскажет о тебе людям из других отделов. В этом и состоит суть выражения «как в швейцарском банке», верно? — Руди улыбнулся. — Ну не возражай! А потом мы займемся поисками этой семьи.
Он поднял бокал для следующего тоста.
— Ну да, даром ничего не бывает, правда? — Алекс подняла в ответ свой бокал.
Зазвонил сотовый телефон Руди. Он тут же взял его и минуту разговаривал на швейцарском немецком, потом положил телефон рядом со своим бокалом.
— Это Питер. Он хочет передать нам письмо. Сказал, что сейчас будет.
Руди придвинул свой стул к Алекс.
— Взгляни на письмо. Прочитай, а потом решишь, будешь ли мне помогать. И не волнуйся насчет Питера. Обещаю, я не скажу ему, кто ты. — Он слегка сжал руку Алекс. — Я ведь сдержал свое слово насчет Охснера? — Руди достал шариковую ручку и листок бумаги. — С этим тебе будет спокойнее. — Он вслух произносил то, что писал: «Я, Рудольф Тоблер, проживающий по адресу Нэгелиштрассе, 8, Цюрих, Швейцария, формальный владелец счета в цюрихском банке «Гельвеция», счет номер…»
Он поднял взгляд на Алекс, прося о помощи. Она без колебаний назвала ему номер счета.
Руди улыбнулся.
— Видишь, какая у нас классная команда? — Он стал писать дальше. — «Настоящим заверяю, что согласен выплатить половину своего гонорара по этому счету, то есть два с половиной процента, Алекс Пейтон, гражданке США, проживающей в Цюрихе».
А закончил он словами: «Данное обещание имеет юридическую силу в соответствии с законами Швейцарии и не может быть аннулировано ни при каких обстоятельствах». Он передал бумагу Алекс.
Она внимательно прочла ее. А когда закончила и подняла глаза, то увидела седого высокого, элегантно одетого мужчину. Он направлялся к их столику.