Драгоценный враг (СИ)

Это тонкий, сложный процесс, и я не могу допустить ни одной оплошности. У моего отца есть акулы-адвокаты, и они могут вынюхать красные флажки и лазейки, как кета.
— Пожалуйста, Шер. Поверь мне. Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но я расскажу тебе все, как только смогу.
— Это глубоко личное и сложное дело? — Шеридан прижимает руку к бедру, используя фразу, которую использовал ее отец, когда она пыталась рассказать ему о предполагаемом романе.
Если я скажу «да», мне крышка, потому что Шер подумает, что я ей изменяю.
Если я скажу «нет», я солгу.
— Это личное семейное дело, — говорю я.
— У тебя проблемы?
Если мой отец узнает, что я делаю, то да. Я буду покойником.
— Нет, — говорю я. — Нет, если я буду держать рот на замке.
— Ты можешь рассказать мне все, Август. Почему ты не можешь сказать мне это?
— Поверь мне, я хочу. И расскажу. Только не сейчас.
Когда она смотрит на черный асфальт у наших ног, у нее дрожит нижняя губа. Но она не плачет. Шеридан втягивает ледяной декабрьский воздух и опускает руки по швам.
— Не могу поверить, что я на это купилась, — говорит Шеридан. — Ты ничем не отличаешься от любого другого парня, который думает, что знает, чего хочет, пока дело не доходит до серьезных отношений, а потом он сходит с ума и ему нужно пространство.
— Я понимаю, как это может выглядеть.
— Так ты или не ты только что сказал мне, что я не могу войти в дом и что нам нужно остыть, проводить меньше времени вместе, — качает головой Шеридан. — Подожди, ты сейчас под кайфом? Ты что-то принимаешь?
Она фыркает, глаза расширены, рот полуоткрыт, как будто ждет, что я скажу, что все это какая-то больная и извращенная шутка.
Шеридан не хочет в это верить, но, честно говоря, и я не хочу.
Я никогда не думал, что мы зайдем так далеко, и нам придется повернуть назад — но это временно.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, черт возьми. — Ее тон меняется, становится ровным и надломленным одновременно. — Боже, я тупая. Я действительно тупая. Поверить, что ты реально говорил все эти вещи? Повестись на твой глупый поступок?
Она притворяется, что хлопает себя по голове, а затем отворачивается, и густые слезы ручьями стекают по ее щекам.
Я должен взять себя в руки. Это ради ее безопасности. Ради нашего будущего.
Так должно быть — но только пока.
— Я знаю, как это звучит, — я подхожу к ней, тянусь к ее руке, но она отдергивает ее одним сильным, злым рывком. — Я человек слова, Шеридан. Я никуда не уйду. Но сначала мне нужно кое о чем позаботиться. Я люблю тебя, и у меня есть все намерения когда-нибудь жениться на тебе. Но этого никогда не случится, если я сначала не разберусь с этим.
— Ты больной ублюдок, Август. Надеюсь, ты это знаешь, — Шеридан возвращается к своей машине, захлопывает дверь и задним ходом выезжает за ворота.
Шеридан злится, но все это ради нее — чтобы очистить имя ее семьи, обеспечить ее безопасность и гарантировать, что я смогу провести остаток своей жизни, никогда не беспокоясь о том, что она в опасности.
  
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
 
ШЕРИДАН
— Как, черт возьми, парень может пройти путь от предложения жениться на тебе в одну ночь до заявления о том, что ему нужна свобода, на следующий день? — вышагивает по комнате Адриана.
— Твое предположение не хуже моего, — я листаю один из миллионов ее журналов. — Может быть, я вернусь в кампус до конца каникул. Некоторые мои друзья все еще там. Нет смысла торчать здесь.
— Должно быть, происходит что-то еще. Я просто не верю в эту историю с трусостью. Если бы это был кто-то другой, то да. Сто процентов. Но не Август. Парень одержим тобой. До крайней степени. Не может быть, чтобы он пытался запереть тебя и вдруг передумал.
— Думаешь, есть кто-то еще? Может быть, бывшая девушка?
— Все люди, с которыми я разговаривала, которые знают Августа, говорят, что он не ходит на свидания — разве что, может быть, он встретил кого-то в школе этой осенью? Но когда Август пришел на работу в тот день перед Днем благодарения и написал ту записку… это не похоже на парня, у которого есть девушка в кампусе, понимаешь?
 
Я прислоняюсь к ее изголовью.
— Я уже не знаю, что и думать.
— Что ты собираешься делать?
Я пожимаю плечом.
— Не знаю. Я даже не знаю, расстались ли мы? Это было так странно. Я никогда раньше не видела его таким… каким-то суматошным, беспорядочным, с каким-то далеким выражением лица. Август выглядел так, будто не спал и не принимал душ с тех пор, как я видела его в последний раз.
— Может быть, у него нервный срыв?
— Из-за чего?
Адриана пожимает плечами.
— Он сказал, что это личное семейное дело. Монро все время делают всякие гадости. Может быть, ему кажется, что он должен разгребать чей-то бардак, прежде чем втягивать в него тебя?
— Может быть, — говорю я. — А может, и нет. Кто знает?
— Я не думаю, что тебе стоит возвращаться в университетский городок.
— Почему?
— Потому что сейчас ты предполагаешь самое худшее — помнишь, как ты поступила так с отцом? И как была расстроена? Ты принимаешь необдуманные решения, когда расстроена, Шер. Ты всегда так делаешь. Я лишь хочу сказать, что, может быть, он не лжет тебе, может быть, Август пытается защитить тебя, и, может быть, тебе не стоит бежать обратно в кампус на случай, если ты ему понадобишься? — вскидывает руки вверх Адриана.
Она права.
Вытащив телефон, я быстро отправляю ему сообщение, теперь у меня снова есть его номер.
Я: Я очень встревожена нашим предыдущим разговором. Мы все еще вместе, Август? Или ты меня бросил? Должна ли я остаться или вернуться в школу?
Август отвечает мне только в час ночи.
ДРАГОЦЕННЫЙ ВРАГ: Я не расставался с тобой.
Приподнявшись в постели, я набираю ответ с лазерной скоростью, но не успеваю закончить, как он присылает второе сообщение.
ДРАГОЦЕННЫЙ ВРАГ: Доверься мне и жди меня. Это все, о чем я прошу.
ДРАГОЦЕННЫЙ ВРАГ: Я люблю тебя.
Я отбрасываю телефон в сторону, смотрю на стену и напоминаю себе, что он еще никогда меня не подводил. И Адриана была права — иногда я предполагаю самое худшее.
Теперь, когда Август вернулся в мою жизнь, мысль о том, что я могу потерять его снова, приводит меня в ужас.
  
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
 
АВГУСТ
Я не видел Шеридан уже две недели, и я, блять, умираю. Но все это скоро закончится. Моя одержимость справедливостью, неумолимая решимость, недели бесед и работы с местной полицией означают, что все это скоро закончится. Даже если большинство из них безбедно живет на деньги моего отца, их день под солнцем подходит к концу. Они не смогут оспорить собранную мной гору доказательств. Доказательства коррупции. Либо они встанут на правильную сторону, либо в конце концов окажутся в такой же жопе, как и отец.
Это глубокая, темная паутина. Кошмар, который нужно распутать.
Но когда все закончится, все это будет стоить того.
Я смогу спать спокойно, зная, что Шеридан в безопасности, что ей ничего не угрожает.
Я сказал отцу, что потерял к ней интерес, надеясь, что его радар остынет и все планы, которые он готовил в своей маленькой извращенной голове, развеются. И отец купился. Он ни разу не спросил о ней. Но если отец когда-нибудь увидит нас вместе, это будет уже игра. Я уверен, что он приведет в действие любой свой план, прежде чем Шеридан доживет до своего следующего дня рождения.