Космос. Меридиан (СИ)

А какая красочная программа церемониального растаптывания Льюиса и землян была придумана! Даже Августин восхитился ее красотой, цинизмом и продуманностью. Вспомнили все плешивые традиции прошлого, не забыли даже про финальный ритуальный танец подростков с явными желательно безобразными мутациями, которых должны на глазах у Льюиса убить в честь высшей добродетели, заключающейся в чистоте крови, и Август голову себе сломал, раздумывая, как сделать так, чтобы не позволить Льюису попытаться этому лично воспрепятствовать, потому что тогда его сопротивление будет интерпретировано как пренебрежение своими же обязанностями, в которые входило в первую очередь не расширение прав разумных, а искоренение опасных мутантов.
Танец появился в первые годы правления совета евгеников после свержения Иссахара. Изначально это была охота евгеников, демонстрирующих свою силу и власть без мутации над обезумевшими от бесконтрольных инстинктов мутантами, которых словно зверей загоняли и убивали, как пример того, что должен делать каждый порядочный гражданин КС. Август и сам однажды участвовал в подобной охоте и неплохо повеселился, унося ноги от тридцатиметрового гиганта, вывалившегося на их группу из джунглей заповедника, где проходили подобные игрища, но постепенно вырождались евгеники, которых брали под контроль опекуны, и вместе с ними вырождалась традиция «танца смерти одних и жизни других» — так это когда-то называлось.
Вместо реальных опасных мутантов находили уродливых детенышей неопасных мутантов и заставляли исполнять символичный танец, после чего тех убивали опекуны евгеников, ну или просто военные. Этот танец давно стал позором как для евгеников, давно утративших ловкость и силу первых легендарных евгеников, у которых не было мутаций, но которые и без них могли убить сильнейшего мутанта, измотав и загнав в ловушку, так и для мутантов, которые от нищего безвыходного положения продавали своих детей за внушительную сумму на эту бойню. Это специально не скрывалось, дабы преподнести сей факт своеобразной милостью мутантам и еще раз продемонстрировать ничтожность их падения и позор их поступка. Август подозревал, что несколько десятилетий про этот танец случайно забывали, потому что убогие потомки первых евгеников могут просто обделаться, увидев вблизи сначала уродливого мутанта вживую, а потом как его будут резать словно поросенка перед ними.
Рискуя сорвать мероприятие, Август с большим трудом через драгоценных шпионов подсунул своих выращенных в лаборатории рекрутов, которых комиссия КС, проглядев, признала обычными, ничем не примечательными мутантами, дабы те после танца не умерли, а с помощью операции, на которую Август со своими техническими стратегами убили почти неделю, поднялись в воздух и умчались из зала до того, как их убьют. А если установленный под потолком гравитационный механизм даст сбой или произойдет еще какой-то непредвиденный фактор, то мутанты устроили бы Варфоломеевскую ночь зарвавшимся ублюдкам, не дав себя убить, все же сопротивление мутантов было заложено в изначальном смысле «Танца», и даже если кто-то посмеет рискнуть оспорить потом подобное поведение мутантов, достаточно будет напомнить организаторам о том, что им бы самим не мешало освежить в памяти традиции, которые они попытались воскресить, но все это оказалось невостребованным, потому что Льюис мало того, что феерично опоздал, пропустив почти всю программу, которую начали без него (для аристократов было слишком унизительным такое пренебрежение ими и тем более евгеником, поэтому пришлось сделать вид, что так и было задумано и начать мероприятие без Льюиса, оставив для него самое «сладкое» в виде танца), так еще и приволок с собой две армии.
Август лениво блуждал желтыми глазами по аристократам, вынуждая тех опускать взгляд, пока не остановился на том самом ведущем, которого Льюис унизил на знаменитых жестоких играх, проходящих раз в пять лет, и примчавшемся на Селесту, чтобы взять реванш. Август растянул губы в ухмылке, поймав полный смятения взгляд ведущего, по цвету лица стремительно приближающегося к стоящей недалеко от Магдала Зали, эксцентричной опекунши одного из евгеников. Женщина едва заметно приподняла свой бокал, приветствуя Августа. Он удивленно приподнял брови, подобный жест от опекуна… это было неожиданно…
  
Жажда мести проиграла страху, и ведущий, всю дорогу таращившийся на армию военных за спиной Льюиса, так и не решившийся объявить начало танца, подбежал к Магдалу и зашептал тому что-то на ухо. Все присутствующие напряженно следили за Магдалом с ведущим и чувствовали себя не в своей тарелке. Наконец Магдал дернул плечом, отгоняя ведущего словно надоедливую муху, и перевел на Августа нечитаемый взгляд.
— Еще не поздно заключить союз, — одними губами произнес Август, на что Магдал искривил губы в циничной ухмылке и едва заметно отрицательно качнул головой.
Марионетка ИИ, принявшая свой официальный облик: высокий юноша-альбинос с такой длиной волос, что казалось, будто ноги марионетки обмотали не волосы, а белоснежный хвост, раскинула руки в стороны и спустилась с подиума. Как только она приблизилась к Льюису, они оба сложили руки в церемониальном жесте приветствия, положив руки на грудь, и почти синхронно поклонились, словно отражая действия друг друга.
— Я рад снова видеть тебя, чистейший, — проговорила голограмма ИИ, с хитрым прищуром неестественно зеленых и ярких глаз разглядывая Льюиса.
— Это взаимно, Луи, — ответил Льюис.
Август непонимающе переглянулся с таким же напрягшимся Магдалом. У ИИ не было имени и не могло быть, почему тогда Льюис назвал того по имени? Марионетка растянула губы в довольной улыбке.
— Ну что ж, — марионетка протянула свою руку и, подхватив ладонь Льюиса, накрыла ее сверху другой рукой, — думаю, нет смысла затягивать и отвлекаться, мы уже немного заждались и пришло время перейти к тому, ради чего мы здесь собрались. Как считаешь?
Лу кивнул, краем глаза поймав напряженный взгляд Августа.
— Ну что ж, тогда начнем! — Марионетка подняла руку вверх и щелкнула пальцами несколько раз.
Защитное поле границы, отсекавшей всех разумных от стоявшего подиума, ярче засветилось, а сама платформа вместе с евгеником пришла в движение и отъехала на десять метров назад, открывая скрытый под ним каменный цветок несколько десятков метров в диаметре, который был на самом деле жаровней для казни.
Август медленно выдохнул, наблюдая, как Льюис, минуя защитное поле, приближается к центру цветка. Вообще цветок появился гораздо позже создания Селесты и ее дворца, во времена окончательно опьяневшего от силы и власти Иссахара, посмевшего осквернить для многих тогда священный спутник луны казнями. Варварские по жестокости расправы проходили у подножия подиума, на котором восседал белокрылый, безумный Иссахар и наблюдал, как союзники бросают к его ногам врага, и тот, стоя в центре цветка, сначала умоляет его пощадить, а потом лепестки цветка вспыхивали огнем, сжигая скованную жертву, и сейчас Льюис шел к тому самому месту множества смертей, и если бы Август лично не убедился, что огонь в этой игрушке остался только по самым краям цветка и его интенсивность ничего, кроме зрелищности, принести не может, то никуда бы он его не пустил, но даже понимая все это, инстинкты отказывались молчать, желая вернуть свою половину в безопасное место и запереть там навсегда.
Август прикрыл на мгновение глаза, подавляя ревность, вспыхивающую каждый раз, стоило ему только вспомнить о том, что Льюис вот-вот обнажится и все увидят его совершенное тело, и даже мысль о том, что Льюиса уже видели почти голым во время пробуждения и на жестоких играх, нисколько не утешала, потому что с тех пор Льюис сильно изменился. Регулярные тренировки вылепили из его тела нечто настолько соблазнительное, что Август скрипел зубами, представляя, сколько всяких ублюдков будет потом мастурбировать на видео с присяги, где обнажился Льюис.
Пока Август искал точку равновесия внутри своего разума, Льюис прошел в центр цветка и снова поймал любопытный взгляд евгеника. Пикси таращился на его торс, который едва ли скрывала тонкая ткань мантии, очерчивающая почти каждый изгиб груди и не только груди. Какой-то еще по-детски наивный взгляд евгеника развеселил и обнадежил, потому, что перед ним сидел человек, которому вся эта процедура также не нужна. По Пикси явно было видно, что если бы имелась возможность избежать этого мероприятия, он бы это сделал.