Легкомысленная невеста

— Остановимся здесь и разведем костер, — сказал он, посмотрев на Дженни.
Она попыталась улыбнуться, но ее губы застыли от холода.
Поморщившись, Хью соскочил на землю и подошел к Дженни, чтобы снять ее с лошади.
— Детка, да у тебя губы совсем посинели, — промолвил он. — А мне-то казалось, что тебе совсем не холодно в этом теплом плаще. Ты бы хоть сказала, что озябла.
— Я даже не понимала, насколько замерзла, — прошептала она, когда Хью поставил ее на землю.
  
Ее ноги совсем окоченели, так что Дженни даже споткнулась, когда попыталась сделать несколько шагов.
Хью тихо выругался, подхватил ее и велел Лукасу принести одеяла, поскорее поставить палатку и развести костер.
— Ее милость промерзла до костей, — проговорил он. — Постарайся найти что-нибудь, чтобы ее можно было согреть, а потом поторопись с палаткой и огнем. У тебя плащ промок от снега? — обратился он к Дженни.
— Нет еще, — слабым голосом ответила она.
— Знаешь, ведь ты умная женщина, но временами ведешь себя как ребенок, — проворчал он. — Неужели ты не заметила, что у тебя руки коченеют? И даже не пытайся убедить меня в том, что это не так!
— Я не знаю, насколько сильно они замерзли, потому что не чувствую их.
— Я сейчас поставлю тебя на ноги, — мрачно промолвил Хью. — Я тебя придержу, но ты двигайся, пока я растираю тебе руки. Будет больно, но это к лучшему. И это послужит тебе уроком на будущее: ты будешь знать, что к такой погоде нельзя относиться легкомысленно. Как только Лукас разложит тюфяки и одеяла, мы с ним наберем хвороста для костра. А пока я должен согреть тебя.
Он говорил правду. Ноги у Дженни заныли, как только она попыталась шевелить ими, а когда Хью велел ей энергично потоптаться на земле, она раздраженно ответила:
— Да не могу я! Мне очень-очень больно! Не надо!
— Делай, как я говорю, — возразил он.
Взяв Дженни за плечи, он как следует встряхнул ее, а затем снова стал растирать ей руки. Ей очень хотелось потопать, но она понимала, что это причинит ей боль. К тому же она заметила, что Лукас уже установил палатку и заносит туда одеяла с тюфяками.
— Можно забираться туда, сэр. Господи, да девочка, похоже, просто окоченела и, наверное, умираете голоду! Придется вам понянчить ее до тех пор, пока я не разведу огонь.
— Я не маленькая! — воскликнула Дженни.
— Да он не это имеет в виду, — отозвался Хью. — Но ты старайся двигаться, пока он разводит костер. Шевелись!
Хью указал на палатку, а Дженни спросила:
— А разве не весь лес намокнет?
— Только снаружи, а здесь, внутри, под ветками, будет посуше, — ответил Хью. — Именно поэтому мы и сделали здесь привал. Ну а теперь забирайся в палатку.
Дженни очень хотелось, чтобы Хью сам отнес ее туда. Он же такой сильный и бодрый, а палатка, хоть и стоит вроде рядом, кажется такой далекой. И ноги у нее так болят!
— Иди! — прикрикнул на нее Дуглас.
Дженни нерешительно шагнула вперед. Каждый шаг давался ей с большим трудом, ей казалось, что в ее кожу впиваются сотни колючек и иголок, однако ноги вновь обретали чувствительность, и Дженни надеялась, что вскоре с ними все будет в порядке.
Она наклонилась, чтобы войти в палатку, и Хыо последовал за ней. Там он велел Дженни лечь на тюфяки, которые Лукас уложил один на другой.
— Я накрою тебя, — сказал Хью. — Ты очень быстро согреешься.
— Я бы хотела снять плащ, — вымолвила Дженни.
— Хорошо, дай его мне. Я стряхну его и положу сверху. Он все еще хранит тепло твоего тела и согреет им одеяла.
Дженни легла, позволив Хью снять с нее ботинки и укрыть ее одеялами. Однако дрожь все еще сильно била ее. Одеяла казались холодными, ногам стало еще холоднее, и зубы вновь застучали.
— Черт! — выругался Дуглас. — Лукас был прав.
Он снял с себя плащ, стянул сапоги, улегся рядом с Дженни и привлек ее к себе.
— Именно поэтому он сказал, что я должен понянчить тебя. Правда, Лукас имел в виду, что мы должны соприкасаться кожей, как кролики. А теперь постарайся расслабиться, детка, — добавил он. — И прижмись ко мне как можно крепче.
Когда Хью укладывался рядом, тело Дженни напряглось. Однако от него исходило блаженное тепло, так что, едва его рука обняла ее, она прильнула к нему всем телом. Его одежда была влажной — это она ощутила даже сквозь чулки, и все-таки наслаждалась теплом его тела.
Согреваясь, Дженни постепенно расслаблялась. Хью чуть передвинулся, и ее голова оказалась у него на плече, а щека легла на его грудь.
Спустя несколько мгновений он спросил:
— Так лучше?
— Да, — пробормотала Дженни. — Я уже почти согрелась. А разве ты не должен помочь Лукасу?
— Надеюсь, сильно не похолодает, — ответил Хью. — Но если это случится, он придет к нам. Будет тесно, зато мы не замерзнем. Правда, не думаю, что непогода совсем уж разойдется, однако при необходимости мы сделаем все, что нужно.
Дженни ненадолго замолчала, но в голове у нее снова и снова повторялся вопрос, который ей не терпелось задать Хью. Наконец она сказала:
— Думаю, когда мы вернемся в Аннан-Хаус, нас ждут многочисленные… сложности, не так ли?
— Ну да, в некотором, смысле, — согласился Хью. — Но я сомневаюсь, что Фелина будет уж слишком сильно нападать на тебя, когда я буду рядом, если именно это тебя волнует.
— А твой брат?
После очередной паузы Хью ответил:
— Я не могу отвечать за своего брата.
— Пег сказала, что он потребует осмотра, — решилась выпалить Дженни. — Ты понимаешь, что это означает?
— Да, — ответил Хью, в голосе которого снова послышались жесткие нотки.
— Так вот… Это будет для меня… очень нелегко.
— Вообще-то в том, что мужчина требует подобного осмотра перед женитьбой, нет ничего необычного, особенно если за невестой недостаточно хорошо присматривали, — промолвил он. — Ты должна была подумать об этом перед своим побегом.
— Да как я могла думать о таких вещах, если даже предположить не могла, что случится?! Отец никогда не говорил мне о подобных осмотрах. Он считал, что я буду рядом с ним до самого замужества, поэтому ему и в голову не приходило, что может потребоваться что-то подобное.
— Сэр, костер вот-вот разгорится, — раздался снаружи голос Лукаса. — И я срезал несколько длинных ветвей, так что мы можем взяться за сооружение укрытий, если пожелаете.
— Я должен идти, но теперь ты уже не замерзнешь, в этом я уверен, — сказал Хью.
Сбросив с себя одеяла, он бережно прикрыл ими Дженни, подоткнув их под тюфяки.
— Да, — прошептала Дженни, наблюдая, как он натягивает сапоги.
Из палатки Хью вышел лишь, в кожаной куртке и штанах. Своим тяжелым плащом он сверху прикрыл Дженни.
А ей пришло в голову, что если они будут аннулировать брак, то она не должна ложиться рядом с ним, какими бы ни были обстоятельства. И все же он так естественно обнимал ее, ей было так приятно согреваться его теплом.
Несмотря на то что Хью часто раздражал и злил Дженни, при мысли о том, что он может хотя бы ненадолго остаться ее мужем, у нее голова шла кругом. Она его уважала, с ним было легко разговаривать. Он понимал, что такое управлять большими поместьями и нести ответственность за другие жизни. И еще он не считал свои или ее поместья единственным источником дохода. А вот Рид, подозревала она, именно так относился к Исдейлу, но при этом ни она, ни ее люди его не интересовали.
Несколько долгих мгновений Дженни лежала на своем теплом ложе. Но теперь, окончательно согревшись, она решила, что ей следует встать и заняться делами: хотя бы поддерживать огонь в костре, пока мужчины будут заняты сооружением навесов из веток.
  
Дженни встала, надела ботинки и разгладила одеяла на тюфяках, поверх которых лежал плащ Хью. Убедившись в том, что ее собственный плащ сухой изнутри, она накинула его на плечи, надела капюшон и вышла из палатки. К ее удивлению, хоть кое-где и появились небольшие сугробы, большая часть земли оставалась сухой.
Мужчины раскладывали ветки около палаток. Лукас нарубил дров для костра, и Дженни направилась к огню, чтобы проверить, не нужно ли добавить дровишек или поворошить его.