Заброшенный в природу
— Значит теперь, когда собака вернется, дюк де Леон получит имение в Эстремадуре, а все его люди получат то, на что они заключили пари с единомышленниками де Молины? — спросил доктор Монардес.
— Получается так, — ответил доктор Бернард.
Доктор Монардес вновь бросил в мою сторону уничижительный взгляд, но сказал только:
— Ну надо же!
Но откуда мне было знать? О, если бы я знал…
— Разумеется, кто-то сообщил Филиппу о собрании у дюка де Леона, так что он узнал о нем в тот же вечер, еще до того, как получил сообщение от первого министра де Леки. А между тем «партия» дюка де Молины не стала организовывать заговор, в чем их подозревали люди дюка де Леона. Они вообще не стали собираться, чтобы обсудить случившееся. Но проблема все-таки существовала и, по крайней мере, гипотетически могла разрастись до невероятных размеров. Поэтому Филипп решил вызвать меня и поручить отыскать собаку. У него был и другой мотив это сделать. Но, разумеется, сеньор, я говорю вам об этом при условии соблюдения строгой конфиденциальности, как коллегам-медикам, к тому же, о последствиях эксперимента все очень скоро узнают.
— Разумеется, сеньор, вы можете рассчитывать на нас, — заверил его доктор Монардес. — Мы будем немы.
— Я тоже — могила, сеньор, — поспешил заверить доктора Бернарда и я.
— Замечательно, — сказал доктор Бернард. — Дело в том, сеньоры, что Маргарита Австрийская стремится заполучить наши владения в Нижних землях, или, по крайней мере, хотя бы ту часть, которая осталась в нашем владении после восстания голландцев. Это было бы очень трудно сделать, если бы она совершенно неожиданно не нашла поддержки в лице самого сеньора де Леки, о чем, разумеется, она пока не знает. Сеньор де Лека считает, что нам необходимо отказаться от Нижних земель, потому что, образно говоря, сеньоры, мы уже забрали там все, что представляло ценность, и после того, как наши войска разграбили Антверпен, Брюссель и другие города, нам нечем обогатиться там, мы только продолжаем тратить средства на войну с этими безумными голландцами, которую ведем долгие годы. Сеньор де Лека подсчитал, что понадобится еще по крайней мере двадцать-тридцать мирных лет и благосклонность природы, чтобы Нижние земли смогли восстановиться после наших действий и на самом деле стали приносить пользу, как это было раньше, до того, как голландцы взбунтовались. Потому он считает, что лучше будет, если мы передадим тамошние свои владения австрийцам, чтобы те их восстанавливали. Они и так до сих пор только внимательно наблюдали за всем со стороны, хотя и были нашими союзниками. «Пусть сейчас они восстановят Нижние земли, — сказал де Лека, — а потом увидим». Однако для этого должно пройти так много времени, что этим, вероятно, уже придется заниматься следующему королю. Вот пусть он и решает, что делать, если вообще австрийцам удастся возродить те земли. Да и к тому же, сеньор де Лека полагает, что нам следует отказаться от всего лишнего в Европе, от всего того, что доставляет нам неприятности. Как он говорит, «мелкие земли — крупные расходы». По его мнению, все свои усилия и средства нам следует направить в Новый Свет, который является подлинным девственным источником неисчерпаемых благ, и его нельзя сравнить ни с чем другим здесь. Но Филипп не совсем с ним согласен. Он все еще колеблется, ему не хочется уступать Нижние земли. Однажды он поделился со мной, что давно недоумевает, как ему поступить, и поскольку не может принять решение, полагается на волю Божью. Если я отыщу Берганцу, он отдаст Нижние земли Маргарите Австрийской, если же нет, значит, на то воля Божья, и он ничего ей не даст, несмотря на все соображения дюка де Леки.
— Значит, если Берганца сейчас вернется, Маргарита Австрийская получит Нижние земли? — уточнил доктор Монардес.
— Получается так, — ответил доктор Бернард.
На этот раз доктор Монардес даже не взглянул в мою сторону. Вместо этого он посмотрел вверх, на небо.
«А что произойдет, если сейчас, в эту минуту, кто-то убьет доктора Бернарда? Например, Хесус?» — подумал я. Но быстро прогнал эту мысль. И, как оказалось, правильно сделал.
— Несколько командоров дюка де Леона ждут меня у входа в ваш прекрасный сад, сеньор, — продолжил доктор Бернард, обведя его восторженным взглядом. — И когда мы погрузим Берганцу в мою карету, Маргарита Австрийская сможет считать, что уже получила Нижние земли. Но, разумеется, об этом ей станет известно через месяц, когда к ней придут письма. Если только Филипп не изменит своего решения. Но я его знаю уже много лет, и он никогда не менял своих решений. Дальше все в руках Божьих.
— Похвально, очень похвально, — кивнул доктор Монардес. Он закурил сигариллу и прокашлялся. Я тоже закурил сигариллу. А потом и доктор Бернард закурил.
— Должен вам сказать, сеньоры, — продолжил доктор Бернард, — когда Филипп возложил на меня эту задачу, почти никто не верил, что мы сумеем разыскать Берганцу. Это так бы и было, если бы сторонники дюка де Леона не поддержали меня. Да, кстати, среди них есть несколько аристократов из вашей Андалусии. Я весьма сомневаюсь, что нам удалось бы положительно решить нашу задачу, если бы единомышленники доброго дюка не привлекли своих подчиненных, не подключили бы своих агентов на местах и прочее, прочее. Вы себе представить не можете, где только сейчас не ищут Берганцу, начиная от Кадиса до Сантандера.
— О, я хорошо себе это представляю, — ответил доктор Монардес, выпуская сильную струю дыма. — Но что происходит с людьми дюка де Молины? — спросил он.
— А ничего не происходит, — покачал головой доктор Бернард и улыбнулся. — Ничего не происходит.
При этом он вынул из внутреннего кармана золотую цепь, пристегнул ее к ошейнику задремавшего Берганцы, потом ласково похлопал его по голове и сказал:
— Пошли, Берганца, пошли, дружок! Нам пора. Берганца неуклюже поднялся, широко зевнув.
И в этот момент мы услышали какой-то топот по аллее, звон металла или чего-то подобного, что вызвало, по крайней мере, у меня неясное чувство тревоги. Спустя некоторое время мы увидели пятерых командоров, которых сопровождал бледный как полотно Хесус. Сопровождал — не совсем точное слово, ибо один из командоров, огромный малый, выглядевший еще более огромным из-за брони, которая покрывала все его тело, волочил за собой Хесуса, держа его за воротник, а Хесус мелко перебирал ногами, едва доставая до земли. Наверное, он получил приказ отвести их к нам. Не вдаваясь в детали, я хочу лишь сказать, что все командоры выглядели очень внушительно в своей блестящей броне и с алебардами в руках. Слева на груди у них была выгравирована большая буква «L» — знак дюка де Леона.
— А, вот и вы, сеньор, — обратился один из них к доктору Бернарду — Мы уже было подумали, не случилось ли чего, так как вы здорово задержались. Но смотри-ка ты, ведь это же Берганца! — радостно воскликнул он, сообразив, что за собаку видит перед собой.
— Да, сеньоры. Я счастлив сообщить вам, что наши поиски увенчались успехом и что в доме моего друга доктора Монардеса я чувствую себя в полной безопасности. Ваши опасения неоправданы. Однако все хорошо, что хорошо кончается. К тому же, можете отпустить этого несчастного.
Высокий командор отпустил Хесуса и даже дружески похлопал его по голове металлической перчаткой. Не знаю, может, я не прав, но в тот миг мне показалось, что в голове у Хесуса зазвенело. Во всяком случае, бедный Хесус выглядел очень плохо. Раньше я его таким никогда не видел.
— Хесус, ты почему не позвал нас? Мы бы им крикнули…
— А… — промычал он в ответ сдавленным голосом. — Я не мог.
— Сеньоры, — сказал доктор Бернард, пожимая нам руки. — Сердечно благодарю вас за поистине неоценимое содействие. Без вашей помощи мы не смогли бы отыскать Берганцу. Я убежден, что Его Величество высоко оценит вашу услугу.
После этого мы проводили доктора Бернарда до калитки, обсуждая невероятную жару в Андалусии, помогли ему забраться в карету, при этом пес отчаянно сопротивлялся, потом долго махали ему рукой, пока карета не скрылась из виду. Для командоров предназначалась другая повозка. Перед тем, как уехать, к нам подошел тот, что разговаривал с нами в саду, и сказал: