Император Пограничья 25 (СИ)

— Это мой дар, — осклабился аргентинец.
* * *
Металлические полосы обхватили запястья и лодыжки Велеславского, притянув его руки в стороны, а ноги зафиксировав на месте. Старик стоял раскинув руки, обездвиженный, и пот ручьями тёк по его вискам. Я держал его так три секунды, давая понять, что мог бы и дольше.
Потом отпустил.
На площадке установилась звенящая тишина.
  
Анатолий опустил руки. Грудь его ходила ходуном, дыхание вырывалось облачками белого пара на морозном воздухе. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не обиду и не злобу, а облегчение человека, которому больше не нужно гадать.
— Голицын не соврал, — произнёс он негромко, так что услышали только первые ряды.
Помолчал секунду. Потом добавил:
— Думаю, нам стоит продолжить совещание.
Развернулся и пошёл к резиденции. Толпа расступилась перед ним. Проверил, убедился, принял. Ни обид, ни затаённой злобы, ни раненого самолюбия. С такими людьми можно работать.
* * *
Обсуждение плана штурма возобновилось в той же зале с картами на столе и заняло несколько часов. Герсдорф задавала каверзные вопросы, аль-Хаттаб чертил на карте схемы временных укреплений, де Монтескьё сидел в углу и морщился от магического «шума», но вставлял замечания, каждое из которых было по делу. Спорили, выверяли, пересматривали.
Когда мы дошли до финальной фазы, я сказал:
— У меня есть заклинание, способное добить Абсолюта. Одноразовое в пределах этого сражения: промахнусь — повторной попытки не будет, потому что после применения от моего резерва не останется ничего.
За столом повисла тишина.
— Что за заклинание? — поинтересовался Велеславский, и в его тоне я расслышал неприкрытое любопытство, лишённое какого-либо скепсиса.
— Если коротко, оно обращает жизненную энергию в ударный импульс колоссальной мощности, — ответил я, не углубляясь в детали. — Для этого мне необходимо, чтобы Хлад был скован боем и лишён возможности увернуться. Окно в несколько секунд, не больше.
Анатолий оценил сказанное, потом отрывисто кивнул.
— Тогда мы вам это окно обеспечим, — выговорил он, и это было первое его высказывание за день, в котором он поставил себя по одну сторону со мной.
— Ну раз так, — произнёс я, для верности хлопнув ладонью по столу, — собирайтесь. Завтра утром мы навестим нашего беспокойного соседа. Пора отправить его домой. Лучше по частям.
  
Глава 16
 
Хлад замер посреди кратера. Три торса подрагивали в такт медленным ударам общего сердца, и обнажённая мускулатура блестела мокрыми глянцевыми пластами на морозном воздухе, как только что освежёванная туша. Рана от Маяка Жизни в левом торсе не затягивалась. Края её почернели и гнили, и гниение это было чужим, враждебным самой природе Абсолюта, будто в некроплоть подселили паразита, который пожирал её изнутри. Хлад нарастил вокруг прорехи валик уплотнённой мышечной ткани, наслаивая мускулатуру кольцо за кольцом, как рубцовый шрам, и это замедлило распад, хотя не остановило его.
Кристалл Эссенции в глубине общей полости пульсировал тускло. Заметно тусклее, чем двое суток назад. С каждым сокращением сердечная мышца выбрасывала красные нити к стенкам полости, нити дотягивались, цеплялись за мгновение и втягивались обратно, однако их стало меньше, а те, что оставались, сделались короче, будто пальцы, которые уже не дотягиваются до перил.
Хлад обратился к господину.
Связь через портал работала иначе, чем в мире за Гранью: там расстояние между слугой и повелителем не существовало в привычном смысле, а здесь, на Земле, канал тянулся через червоточину, протиснутую в ткань реальности, и голос господина запаздывал, приходил с шорохом помех, как сквозь толщу воды.
— Позиция проиграна, — доложил Хлад. — Армия потеряла три четверти сил, Глашатаи уничтожены, Лорды уничтожены. Портал восполняет потери, но медленнее, чем они нарастают. Рана не затягивается. Хродрик придёт, и у меня недостаточно сил, чтобы его остановить.
Он помолчал и добавил:
— Прошу разрешения на обратный проход.
Ответ добрался за четыре секунды, и в голосе господина Хлад различил оттенок снисходительной брезгливости.
«Ты и сам знаешь ответ на этот глупый вопрос».
Действительно знал. Технически обратный проход оставался возможен: червоточина пропускала в обе стороны. Прямой проход сюда, на Землю, стоил колоссального ресурса, и щель едва не смяла его. Обратный прыжок обошёлся бы дороже. Щель не раздвигалась шире от того, что ты уже протиснулся через неё однажды. На остатке сил, с незаживающей раной, без Глашатаев-стабилизаторов, которые при прямом проходе удерживали структуру тела от распада, обратный прыжок убьёт его с вероятностью, которую Абсолют оценивал как неприемлемую. Червоточина сомнёт его, как в первый раз, только теперь запаса энергии на выживание не останется.
Хладу требовалась помощь господина: подхватить на той стороне, стабилизировать перенос. Без этого обратный проход становился самоубийством.
Господин помощи не предложил.
«Причина не в портале, — продолжил голос за Гранью, — хотя ты знаешь его ценность и будешь биться за него до конца».
Три головы склонились одновременно, признавая волю Господина.
Ценность портала Хлад понимал лучше, чем кто бы то ни было из слуг. Правда, тщательно скрываемая от живых, состояла в том, что порталов на Земле оставались единицы. Когда-то, в разговоре с Хродриком господин обронил, что их тысячи. Ложь. Одна из тех осмысленных полуправд, которыми повелитель кормил людей, направляя их страх в нужное русло.
Хлад, будучи доверенным лицом, фельдмаршалом армий за Гранью, знал действительное положение дел: каждый портал возникал не сам по себе, извне его не пробивали. Открыть дверь мог только живой человек, добровольно, или будучи обманутым, или подведённым к решению исподволь, через цепочку событий, каждое из которых выглядело естественным. Люди должны были пригласить Бездушных, чтобы те пробросили канал, и без добровольных помощников дверь оставалась заперта. Одна из немногих настоящих защитных мер, которыми этот мир располагал с тех пор, как Бездушные впервые обнаружили его существование.
Глупый человеческий князь открыл свой портал триста лет назад, не разобравшись, что лежит за ним. Другие глупцы активировали ритуал, заложенный господином в биологию узника, приняв подброшенный рецепт за собственное открытие. Каждый такой случай стоил десятилетий выжидания. Этот портал нельзя бросить.
«Тот, кто убил Мора, здесь, — голос господина обрёл режущую чёткость, и Хлад ощутил в нём интерес, ледяной и неутолимый, как голод, который невозможно насытить. — Он придёт за тебой. И когда придёт, я буду наблюдать. Мне нужно видеть, как именно работает его оружие. Какую форму принимает. Что разрушает в ядре. Ты покажешь мне это».
Хлад понял сразу.
Его гибель задумана в качестве эксперимента. Данные, которые господин соберёт, наблюдая через портал за действием оружия Хродрика, перевешивали жизнь одного Абсолюта. Вырастить нового — вопрос столетий, терпения и подходящего исходного материала; расшифровать же механизм единственного оружия, способного уничтожить Абсолюта, — задача, ради которой можно пожертвовать одним из четырёх оставшихся. В следующий раз, через десятилетия или века, когда Хродрик, его потомок или кто-то третий, унаследовавший знание, снова встанет на пути, господин будет знать, как устроено оружие врага, и подготовит контрмеру.
  
Хлад принял сказанное, как и подобало слуге.
— Тогда я заставлю их заплатить за мою жизнь дорого, — ответил он.
Четыре удара сердца прошли в молчании. Потом:
«Умри с пользой. Это важнее».
Связь оборвалась, по порталу пробежала рябь, и он потускнел до следующего сокращения. Хлад остался один в кратере, в тишине, которая для живого существа была бы давящей, а для Абсолюта являлась рабочим состоянием.