Дорогой сварливый босс (ЛП)

Вся она была такой. Даже ее гладкие черные волосы.
— Ты подстриглась.
Ее губы снова приоткрылись, и она провела рукой по их кончикам.
— Да. Несколько месяцев назад.
— О, — я пододвинул бумажный пакет к ее стороне стола. — Выбирай.
— Эм… — она открыла пакет и достала сэндвичи один за другим. — Это многовато.
— Я не был уверен, что тебе нравится. Я заметил, что ты ешь вегетарианскую еду в кафетерии, поэтому заказал постное и с мясом.
Она выбрала сэндвич и отодвинула остальные на мою сторону стола.
— Я не вегетарианка. Спасибо, что был таким заботливым.
— Конечно. В этом нет ничего особенного.
Как всегда, Элиза съела свой маринованный огурец, прежде чем заняться чем-либо еще. Когда она откусила последний кусочек, ее губы скривились.
Я положил свой на салфетку и подвинул ей.
Она нахмурила брови. Я пожал плечами. Она взяла маринованный огурец, как и сотни раз до этого, когда мы танцевали этот танец.
— Как ты устроилась? — спросил я.
— Действительно хорошо, — она откусила от своего сэндвича, показывая, что на этом ее ответ закончен.
— Мы не слишком нагружаем тебя?
Сглотнув, она вытерла рот салфеткой.
— Нет. Мне нравится то, что я делаю. Хотя работы много, она интересная.
— Хорошо. Я беспокоился, так как у тебя не было времени заскочить на ланч.
— О, — ее плечи опустились. — Эллиот попросил тебя сделать это?
— Что сделать?
Она поджала губы, ее взгляд метнулся в сторону.
— Посидеть со мной? Проверить, не съезжаю ли я с катушек? Что-то в этом роде.
— На самом деле, нет, он этого не делал. Но, учитывая, что ты здесь работаешь, а он мой хороший друг, я чувствую некоторую ответственность за то, чтобы у тебя все было хорошо.
Элиза вздернула подбородок. У нее всегда был симпатичный подбородок с ямочкой прямо посередине, как будто кто-то надавил на него большим пальцем и оставил отпечаток. Сейчас в нем было что-то элегантное. Элегантное и упрямое.
— У меня все хорошо, о чем я много раз говорила своему брату. Ему не нужно было посылать тебя перепроверять.
— Я же говорил тебе, что он меня не посылал. Это было добровольно, — я сделал глоток воды. — Я рад знать, что тебе нравится здесь работать.
— Я верю.
Мы были такими неестественными. Так было не всегда. Я был на четыре года старше, так что мы не были лучшими друзьями или что-то в этом роде, но вплоть до моего отъезда в колледж Элиза была мне чем-то вроде младшей сестры. Когда я вернулся на каникулы в честь Дня благодарения, она почти не разговаривала со мной. Она отстранилась от меня, хотя я продолжал заботиться о ней.
— А… как все остальное? — осторожно спросил я.
Она сложила руки на столе. У нее были короткие ногти, выкрашенные в нежно-голубой цвет. Она всегда красила их, обычно в какой-нибудь оттенок синего. Многое изменилось, но некоторые вещи остались неизменными.
Губы растянулись, длинные ресницы коснулись яблочек щек, когда она опустила веки.
— Возвращение сюда по причинам, по которым я вернулась… требует времени, чтобы привыкнуть.
Это было все, что она мне дала.
Закрыто.
Она напоминала мне Эллиота.
Леви были экспертами по блокированию своих эмоций, когда это было необходимо.
— Ты несчастна.
Она подняла на меня глаза. В основном карие с щедрыми зелеными и золотистыми вкраплениями. В солнечном свете они искрились. Я не в первый раз замечал этот пленительный цвет. Прошли годы с тех пор, как я был достаточно близко, чтобы по-настоящему ценить их.
— Я привыкаю к одиночеству после четырех лет отношений. Поэтому иногда я несчастна, но не всегда. Я знаю, что скоро мне станет лучше.
Мне не понравился этот ответ.
— Эллиот знает об этом? — Это прозвучало грубо, но именно так я себя и чувствовал.
У нее вырвался звонкий смех.
— Что я иногда несчастлива?
Я кивнул.
Она наклонила голову, и солнце отразилось в ее волосах. Они были слишком блестящими, чтобы быть чем-то иным, кроме стекла.
— Ну, я прямо не говорила своему брату, что не всегда счастлива, но поскольку именно он помог мне переехать и знает, чем закончились мои отношения, я думаю, он мог догадаться, что я не солнышко и маргаритки каждую минуту.
  
Я сложил салфетку квадратом и бросил ее на стол.
— Он должен что-то с этим сделать.
Еще один смешок.
— На это потребуется время. Вопреки тому, во что верит Эллиот, на самом деле он не контролирует каждый элемент вселенной. Это то, что должно разрешиться само собой.
Этот ответ был неприемлем, но Элиза смеялась, так что я не стал с ней спорить. Смех был намного лучше, чем ровное «ничего», которым она меня одаривала.
— Рената сказала мне, что теперь тебя зовут Лиз.
Ее розовые губы снова приоткрылись. Я был настолько шокирующим?
— Да. Большинство людей называют меня так. Эллиот отказывается меняться, что неудивительно, зная его. Элиза или Лиз — это нормально.
— Элли нет?
Ее глаза встретились с моими. Что-то было там, под поверхностью, но она моргнула, и это исчезло прежде, чем я смог уловить.
— Нет. Знаешь, ты был единственным, кто называл меня так. Я не называла себя так со средней школы.
Она отодвинула стул и собрала остатки своего сэндвича.
— Спасибо, что нашел время в своем рабочем дне, чтобы проведать меня. Можешь сказать Эллиоту, что выполнил свой долг, и со мной все в порядке.
Я тоже встал, озадаченный внезапным окончанием нашего обеда. Конечно, это было не самое комфортное время в моей жизни, но я не был готов к тому, что оно закончится.
— Я же говорил тебе, Элиза, это не входило в мои обязанности. Я хотел пообедать с тобой.
Она заправила свои густые волосы за ухо.
— Это было очень мило с твоей стороны, Уэстон. Я ценю это. У меня сегодня много дел, так что я просто…
Я протянул руку.
— Конечно, — она прошла мимо меня, и я последовал за ней из зоны отдыха. Она посмотрела на меня через плечо.
— Ты идешь со мной?
— Я провожу тебя к твоему столу.
— О, — развернувшись, она пошатнулась на ногах в сапогах, выпрямилась и прошла остаток пути к своему столу. Затем она развернулась, ее щеки вспыхнули. — Вот мы и пришли.
— Да, — я взял ее розовые наушники. — Они милые.
Она взяла их у меня, прижимая к своему животу. Ее плечо приподнялось.
— Они мне нравятся.
— Розовый по-прежнему твой любимый цвет?
Ее грудь поднялась, когда она втянула воздух.
— Думаю, это потому, что я продолжаю покупать розовые вещи. Я удивлена, что ты это помнишь.
— Я ничего не забыл о тебе, Элли-Элиза.
Она посмотрела на свой стол.
— Что ж, спасибо за ланч. Мне пора возвращаться к работе.
Я засунул руки в карманы и покачался на каблуках.
— Я тоже должен. Рената, вероятно, в нескольких секундах от того, чтобы отправить поисковую группу.
Учитывая, что я опоздал на встречу на десять минут и игнорировал звонки Ренаты, это не было преувеличением.
— Увидимся, Уэстон. — Элиза села за свой стол, ее рука потянулась к мышке, чтобы включить компьютер. — Еще раз спасибо.
Вот так Элиза положила конец нашей встрече.
Мне нужно было сделать тысячу дел, прежде чем я отправлюсь домой на ночь. Я должен был радоваться, что наш обед был коротким и мое обещание было выполнено. Но пока я поднимался в лифте на свой этаж, признание Элизы в несчастье не выходило у меня из головы.
Проблемы были для меня как головоломки. Я должен был решить их, прежде чем смог расслабиться.
Если Элиза Леви не была счастлива, я найду способ сделать ее счастливой.
ГЛАВА 5
— Мисс Леви!
Терренс, портье из моего многоквартирного дома, помахал мне рукой.
— У вас доставка.
— О! Ладно, — я остановилась у стола Терренса, когда он скрылся за дверью позади себя.
Это был конец моей первой рабочей недели. Все, чего я хотела, это подняться наверх, надеть штаны для йоги, налить бокал вина и провести разбор полетов с Сиршей. Но я могла бы отложить доставку, тем более что понятия не имела, что это может быть. Сюрпризы были моими любимыми.