Планета Вода (сборник с иллюстрациями)

– Что такое «настоящий джентльмен»? – заинтересовался Эраст Петрович.
Это хорошо, что принцу так хочется поговорить. Нужно потянуть время, ибо ничего отрадного в ближайшем будущем явно не ожидается. Фандорин уже жалел о своей непреклонности, которая мешала ему оглянуться и посмотреть, чем это там занимается ренегат. Но подобная суетливость была бы недостойна благородного мужа.
И родилась новая максима, до которой не додумался древний Учитель: «Благородный муж – это дурак, который носится со своим благородством как с писаной торбой и поэтому всегда паршиво кончает».
Наполеон оживился. Кажется, он был не прочь пофилософствовать.
– Настоящий джентльмен – это свободный человек. А свободный человек – тот, у кого есть выбор. Качество жизни определяется не богатством и не статусом, но единственно лишь палитрой выбора. Чем многообразней выбор, который есть у человека на каждом этапе жизни, тем выше уровень его существования. Поэтому полуголодный бродяга живет лучше, чем сытый раб – в особенности, если раб не помышляет об освобождении. В моей империи выбор как жить будет у всех. Сменится одно-два поколения, и все человечество будет состоять из одних настоящих джентльменов. И настоящих леди, – подумав, прибавил Наполеон. – Да. И настоящих леди тоже. Несомненно. Если вам такая терминология ближе, можете заменить сочетание «настоящий джентльмен» на «благородный муж».
Эраст Петрович от неожиданности вздрогнул, а Наполеон подмигнул ему:
– Я знаю о вас больше, чем вы думаете, мистер Фандорин. На свете не так много людей очень высокого качества. Мой департамент «Глаза» собирает сведения об этом ценном материале. Нашел я в картотеке и вас… Ты, готов, брат? – спросил он, глядя Фандорину за спину.
– Готов, принц. Только дайте я сам, а то этот здорово брыкается.
Скрип. К стулу подкатилась тележка. К ней были прикреплены толстые ремни.
– Не беспокойтесь, – сказал Наполеон, видя, что пленник подобрался. – И не надо на меня кидаться. Никто не собирается вас пытать или что-то в этом роде. Это просто средство передвижения.
Если бы Фандорин и хотел наброситься на принца, было уже поздно. Финч сзади, профессиональным зажимом, стиснул Эрасту Петровичу шею, заставил подняться, потащил к каталке. Не чтобы освободиться, а просто ради удовольствия Фандорин двинул предателю затылком по носу. Попал хорошо, что-то там хрустнуло.
Финч выругался, захлюпал кровью, но затащил-таки пленника на тележку и быстро пристегнул ремни.
– Накрою простынкой… – уютно проговорил принц. Белая ткань опустилась на лицо и грудь Эраста Петровича. – …И немного покатаю. Что до тебя, Финч, то во-первых, нá тебе носовой платок, вытри кровавые сопли. Во-вторых, вызови на центральный пост всех свободных от дежурства охранников. Через час состоится торжественная церемония. Я произведу тебя в офицеры.
– Благодарю, принц! – голос бывшего агента растроганно дрогнул.
– Не за что. Ты заслужил. Ты настоящий джентльмен. Ну, мы покатились. Оп-ля! – Тележка тронулась с места. – Гляди, Финч, не забудь заказать шампанского. Обмоем твой золотой кортик.
 
Развязка
  
Благородный муж и поражение
 
28 октября 1903 г. Атлантис
 
Судя по звукам, тележка катилась по оживленной улице. К принцу подходили, спрашивали, что стряслось. Он всем отвечал: беда, некто Пит Булль, из новеньких, стал жертвой несчастного случая. Был голодный, откусывал слишком большие куски и подавился. Не в то горло попало. Такая нелепая трагедия! Вот, хочу сам оказать бедняге последние почести.
Эраст Петрович лежал, стиснув зубы. Он был в этом чуждом мире один, побежденный и униженный. Торжествующий враг глумился над его еще живым, но недвижным телом.
Давно известная истина: на свете нет ничего хуже поражения. Особенно, если ты не пал, сражаясь, а угодил в плен и вынужден видеть, как ликует победоносное Зло.
На помощь, как обычно, пришла мудрость древних. Много веков назад, еще на заре мысли и самых первых представлений о человеческом достоинстве, была сформулирована, вероятно, самая лучшая из максим: «Благородный муж терпит поражение, только если перестает быть благородным мужем».
 
Значит, я не побежден, сказал себе Фандорин, и на душе стало спокойно. Эраст Петрович приказал телу расслабиться, рассудку отключиться, отдался мерному покачиванию каталки. В следующую минуту он уже крепко спал и видел приятный сон: будто Маса жив, и они рубятся бамбуковыми мечами.
Когда покачивание прекратилось, оборвался и сон – на самом обидном месте. Эраст Петрович как раз нанес оппоненту четвертый юко-датоцу, до победы оставалось совсем чуть-чуть. Обычно они бились до счета «пять».
Ничего, скоро продолжим, утешил себя Фандорин, пытаясь понять, куда его привезли. Вероятно, меня быстро отправят туда, где сейчас Маса.
Шум города исчез. Было тихо.
Звук шагов.
Простыня соскользнула с лица пленника.
– Это мой дом, – сказал Наполеон. – Мы в кабинете. Никто из посторонних попасть сюда не может.
Лицо его было серьезным – ни глумливости, ни торжества.
– Хочу вам кое-что показать. Смотрите.
Эраст Петрович повернул голову, чтобы взглядом проследить за принцем.
Кабинет как кабинет: письменный стол, полки с папками и книгами, два портрета – молодой Бонапарт надевает на голову императорскую корону, иссохший Бонапарт лежит в гробу. Потолок прозрачный, там мерцает черная ночная вода, какая-то морская тварь посверкивает фосфоресцирующими глазами – пялится вниз, на освещенное, недоступное пространство.
Принц взялся за картину с усопшим родственником, чуть нажал на нее. Картина оказалась закрепленной на толстой стальной дверце.
– Вы хотели узнать, как можно уничтожить Атлантис одним ударом? – Наполеон обернулся к Фандорину. – Взорвать город нельзя. Но один поворот вот этого красного рычага – и включится механизм разгерметизации, остановить которую уже невозможно. Эта мера предосторожности на случай, если мой город подвергнется внезапному нападению и возникнет угроза оккупации. Я не оставлю великим державам своих секретов. Тупоумные пигмеи, правящие миром, испоганят океан точно так же, как они испоганили землю. Смотрите: всего одно движение. Стеклянный купол начнет медленно расходиться по швам. Включится эвакуационная сирена. Хлынет вода. Через двадцать минут здесь будет царствовать море. Я, конечно, останусь в Атлантисе. У меня хватит времени выкурить сигару и выпить бокал вот этого вина. – Он показал пузатую бутылку темного стекла. – Урожай 1815 года – года, погубившего моего великого предка. Наполеон Первый умер на острове Святой Елены, Наполеон Четвертый окончит свой путь на острове Святого Константина. Вы знаете, что святая Елена – мать императора Константина?
– Зачем всё это? – спросил Эраст Петрович. – Зачем вы меня сюда привезли? Зачем показываете красный рычаг? Упиваетесь моим бессилием? «Близок локоть, да не укусишь»?
– Как плохо вы меня понимаете, – вздохнул принц, запирая сейф. – Хотя в досье написано, что вы сыщик психологической школы…
Он подошел к каталке, сел в ногах у Фандорина.
– Я раскрываю перед вами свой самый большой секрет. Я доверяюсь вам, подставляю свое незащищенное сердце. Потому что знаю вашу породу. Она – самая лучшая на свете. Вы не Финч. Вы никогда не предадите того, кто перед вами раскрылся. И если скажете: «Наполеон, я с тобой», от своего слова не отступитесь. Давайте сделаем это вместе, Фандорин. Давайте преобразим планету. Дадим людям шанс превратиться из жвачных животных – в людей. Я не маньяк, которому нужна власть над миром. Я действительно хочу сделать его лучше. И знаю как. Нужно всего лишь устранить необязательные и вредные трения между народами, чтобы энергия человечества не расходовалась попусту. Пришло время собирать камни, хватит их разбрасывать. Если мир станет единым, он начнет развиваться с удвоенной, нет – удесятеренной скоростью… Я вычитал в вашем досье, что это, оказывается, вы когда-то разрушили организацию «Азазель», ставившую перед собой примерно такую же цель. Но вы тогда были совсем молоды. Скажите, неужто за минувшие годы вы не пожалели о том, что помешали тому великому замыслу осуществиться? Разве вы не задавали себе этот вопрос: «Не ошибся ли я?»