Любовь из пробирки (СИ)
Глава 15. Раздражение
Я успеваю немного подремать и вздрагиваю, когда в дверь начинают тарабанить так, словно её выламывают. Поднимаюсь на ноги, поправляя футболку и резинку пижамных штанов, и иду в коридор. Смотрю в глазок и негромко выдыхаю: в подъезде стоят мама и Клара. Они решили надавить на меня коллективным разумом? Я прикусываю губу, думаю просто уйти, но голос мамы останавливает меня:
— Мира, я слышала твои шаги! Открывай!
Давлю внутри все чувства, которые могут навредить мне или моему ребёнку, и открываю. Они заходят в квартиру, и сестрица фыркает что-то о том, что я так долго держу их в сырости.
— Итак, Мира, мы должны серьёзно поговорить! — хмурится мама.
— О чём же интересно? — задаю я ей встречный вопрос, не предлагая проходить. Но они всё равно идут в комнату. Я торможу Клару, схватив за запястье и цежу сквозь зубы: — Обувь снимай, не у себя дома.
Ехидная улыбка, появившаяся на её губах, говорит о том, что она крайне недовольна и пришла сюда не для того, чтобы помахать передо мной белым флагом.
— Итак, зачем вы пришли? — спрашиваю я, а мама смотрит на букет, который мне прислал Вольский.
— От кого ты беременна, Мира? Это правда? Ты ждёшь ребёнка? — начинает свой допрос мама.
Клара скрещивает руки на груди и смотрит на меня, будто бы она детектор лжи. Я негромко цокаю языком и закатываю глаза на секунду, а затем шумно выдыхаю.
— Я беременна, и это не ваше дело, от кого именно!
Мама сверкает на меня гневным взглядом, шмыгает носом и покачивает головой. Она снова смотрит на цветы, а затем как-то отвратительно улыбается, словно всю неприязнь ко мне выражает в этой своей улыбке.
— Это от него цветы, да? Мирослава, ты хоть понимаешь, что отнимаешь у сестры мужа и лишаешь её ребёнка отца?
Перед глазами появляется картина из прошлого, когда я увидела Вольского вместе с сестрой, ради которой чего я только не делала в тот момент. Любовь к ним обоим напоролась на риф и разбилась вдребезги в ту секунду. И теперь я понимаю, что рядом стоит совершенно чужой мне человек. Два чужих человека. Я сглатываю вязкую слюну и широко улыбаюсь.
— Возвращаю своего мужа, ты хотела сказать, мама? — спрашиваю я ледяным голосом.
Раньше я не позволяла себе общаться так с матерью, но когда она раз за разом окунает меня лицом в грязь, не оставляя ничего хорошего, никаких тёплых чувств к себе, я просто не могу вести себя иначе.
— Ну ты и стерва, сестричка! Недооценила я тебя! Думала, что мы сёстры, а ты у меня из-под носа мужика уводишь… — вмешивается Клара.
Её слова звучат настолько смешно, что едва удаётся сдерживаться, чтобы не захохотать. Я пытаюсь сохранять хладнокровие: если хотят думать, что я беременна от Вольского и пытаюсь вернуть его — пусть. Мне от этого ни холодно, ни жарко. Смешно только, что у Клары язык поворачивается такие вещи говорить.
— Всё сказали? Я устала… Слишком активная ночь выдалась. Хочу спать. Беременным полезно отдыхать…
Я смотрю на Клару, её плоский живот и думаю — правда ли то, что она ждёт ребёнка, или просто почувствовала, что жареным пахнет, и муж уплывает из её тёплой постельки, и решила удержать его. Так Борис ведь не такой, ему на детей в принципе наплевать. Я на своей шкуре в этом убедилась.
— Как ты смеешь вести себя так, словно ничего не происходит? — не унимается мама. — Мира, я не такую дочь растила! Не такую!
— А ты уверена, что растила дочь? Может быть, ты лишала её материнской любви ради другой, той, которая выросла одним сплошным сгустком эгоизма? — всё-таки не могу сдержать эмоции я.
Мама набирает воздух в лёгкие, собираясь что-то сказать, Клара кудахчет в стороне несвязную речь в своё оправдание, а я отрицательно мотаю головой.
— Не надо! Просто уходите отсюда! Я буду жить так, как посчитаю нужным, — опережаю я и указываю на дверь.
Они обе уходят. Только на пороге мама оглядывается, смотрит на меня, вздёргивает подбородок и из подъезда бросает: — Бог всё видит, Мира!
— О! Я надеюсь на это, — отвечаю я и закрываю дверь.
Только теперь понимаю, какой приторный запах духов исходил от Клары. Я иду на кухню и открываю окно, чтобы проветрить. К горлу подступает тошнотворный ком. Смотрю в окно и вижу, что они идут в сторону внедорожника сестры, активно перемывая мои косточки. Впервые за всё время я чувствую облегчение: словно целый груз с плеч свалила. Раньше я боялась перечить маме, несмотря на то, что она всегда принимала сторону сестры, а вот теперь смогла набраться смелости и сказать своё слово. И я ни капли не жалела об этом. Рано или поздно это должно было произойти.
Вернувшись в комнату, я останавливаю взгляд на цветах, присланных мне Вольским, и улыбаюсь. Всё-таки Бог на самом деле есть, как и сказала мама, и он всё видит… Клара получила наказание за то, что сделала с моей семьёй. Нет, я не ликовала от того, что Борис поступил с ней так же, как и со мной, но справедливость восторжествовала, глупо было бы не отметить этот факт.
* * *Раздражение переполняет меня, бурлит в венах, разливаясь неприятным постукиванием в конечностях. Ненавижу, когда меня вот так бесцеремонно отрывают от важных дел. Ненавижу, когда мешают побыть с женой и поговорить. Я знаю, что услышу только тишину, но всё равно там я ближе к ней, а теперь вот мчусь по оживлённой трассе, перестраиваясь из ряда в ряд, чтобы как можно быстрее увидеть эту наглую рожу.
Артур приготовил для меня аргументы? Да к чёрту мне его аргументы! Компания уже перешла ко мне, какие там могут быть разговоры? Я не планирую так просто расставаться с «Атлантой» и конкретно с Мирославой. Она идеальный сотрудник, пусть поначалу я планировал уволить её к чёртовой бабушке. Или всё ещё планирую это сделать?! Не пойму себя, но отдавать компанию Артуру я не стану. Катится он…
Захожу в офис злой, даже машину ставлю как попало, сам бы уже оштрафовал за такую парковку. Вхожу в зал совещаний, где и собрались все наши «гости». Хотя «гостей» не так много — Артур и какая-то девица лет двадцати пяти. На самом деле так и хочется спросить у неё: «Ты хотя бы диплом получила, девочка?!». Губы у неё накрашены непрофессионально ярко, а верхние пуговицы на блузке расстёгнуты, открывая вид на средненькую грудь. Появляется вопрос — это правда юрист или всё-таки она девочка из несколько иной сферы услуг?!
Прохожу и сажусь за стол, не здороваясь, потому что такие крысы, как Артур, явно не заслуживают моего уважения. Владимир чуть морщится, глядя на меня. Я его понимаю — остался без корпоратива из-за этого гада.
— Итак, я сейчас пришёл во внерабочее время для того, чтобы получить долг. Ты ведь помнишь, Артур, что у тебя остался должок?
— Всё верно! Я ради того и пришёл, Иван Александрович, — с ухмылкой отвечает он и облизывает губы.
Сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и нагло глядит на меня, словно джекпот выиграл. И я ничего толком не понимаю.
— Согласно вашему договору, если мой клиент отыщет всю сумму и сможет вернуть вам без остатка в течение месяца после передачи агентства «Атланта» — вы возвращаете агентство назад. У моего клиента есть нужная сумма. И он готов рассчитаться с вами, полностью закрыв этот долг, — растягивает свои полные неестественно алые губы девица в улыбке и мотает головой, чтобы скинуть с лица прядь каштановых волос, вывалившихся из-за уха.
Где он нашёл себе такого юриста? Или платит ей дополнительно за такой вот цирк? Я хмыкаю, ставлю локти на столешницу и думаю.
— Видите ли, расторжение договора о переходе «Атланты» ко мне возможно только при условии согласия двух сторон, а я не уверен, что готов согласиться, — развожу я руками, потому что точно помню, что этот момент был оговорён.
— Тогда у нас есть кое-что ещё, — продолжает улыбаться девушка, а Артур даже противно подхихикивает её словам.
— И что же? — чуть щурюсь я.
Она вынимает из чемоданчика какие-то документы, встаёт на ноги, одёргивая юбку, и я ловлю взгляд Владимира, жадно скользящий по её фигуре. Да ему девушку срочно найти надо, чтобы остепенился уже и не пускал слюну на каждую длинноногую кхм… Юристку.