Зачем ты нас предал? (СИ)

— Лен, она врет? Хата же твоя?
— Лешенька, ну тут такое дело…
— Какое?
— Не совсем.
— Ленка, да ты…
Посыпался отборный мат.
А меня было не остановить.
Дети плакали. Нужно было срочно решать вопрос ночевки.
Я прошла в спальню мимо Леночки и Лешеньки, которые посыпали друг друга не самыми приятными выражениями. Подхватила их подушки, одеяла. Свернула все в простыню и вышвырнула за дверь комнаты.
  
— Я же эту чертову хату заложил! А если они поймут, что…
А вот это уже мимо пропускать нельзя.
— Заложил — куда? — резко спросила я. — Ты что кредит в банке взял под залог моей квартиры?
— Не в банке, в другом месте, — амбал как-то стушевался. — Но там тоже надежные люди. Мои друзья. Они мне на слово верят. Документы не нужны.
Просто отлично.
Этот урод заложил мою квартиру. Еще и непонятно кому.
— Ир, давай спокойно поговорим, — начала тетя Оля. — Ты молодых не слушай. У них кровь горячая. Нормально общаться не умеют. А мы же это… хм, одна семья. Ну на кого можно положиться, если не на родню? У Лешеньки сейчас трудности. Неужели твой Давид не поможет? Ему же только пару звонков сделать и любая проблема моментально решится.
... НОВАЯ ПРОДА...
— Мы с Давидом разводимся, — ровно ответила я. — Вам не стоит рассчитывать на его помощь. И вы правы, для всех нас эта квартира не подходит. Будет лучше, если вы переедете в самое ближайшее время.
— Что? — буквально взвыла Леночка. — Ты нас выгоняешь?! После всего?
— У вас есть свой дом.
— Изба в деревне! Как Лешенька из той глухомани будет на работу ездить? Он и так ужасно устает, а теперь еще вот ты нервы треплешь. Ни стыда, ни совести!
Леночка верещала точно ультразвуковая сирена.
— Доченька, не нервничай так, — подключилась тетя Оля. — Тебе вредно. Без того здоровье слабое. А к тому, что люди совсем не ценят хорошее отношение, я давно привыкла. Ирка вся в мать пошла. Неблагодарная…
— Не смейте говорить о моей матери! — воскликнула я.
— А что тебе не нравится? — у Леночки от возмущения слюна изо рта полетела, а лицо раскраснелось от ярости. — Твоя мать нагуляла тебя непонятно от кого, принесла в подоле, а потом вообще…
— Тише, доченька, тише.
— Ленка права! — решил выступить Лешенька. — Семью ценить надо. А эта ваша… хм, мымра упустила олигарха. Назад сразу прискакала. Квартирку хочет. Но хата теперь наша.
— Ир, послушай людей, — тетя Оля зашмыгала носом, будто прямо сейчас готова была разрыдаться. — Ты же мне по гроб жизни должна быть благодарна. Я тебя воспитала. Кормила, растила, оберегала от проблем.
Ну и бред.
От каких еще проблем?
Воспитание тети Оли заключалось в том, что она никак мною не занималась. Просто получала пособие, которое полагалось за опеку над ребенком-сиротой. Хотя другого мне и не нужно было. Лучше так, чем в детском доме, где пару месяцев я все же пробыла после гибели мамы. Худшие воспоминания в моей жизни.
— Хватит, — твердо произнесла я. — Вы все спать хотели. Так идите и отдыхайте, а вещи соберете завтра.
На этом я захлопнула дверь.
Хотя разговор не прекратился. До меня доносились обрывки возмущенных фраз и ругательные слова.
Лешенька привык жить в центре и уезжать никуда не собирался.
Эту проблему буду решать потом. Сначала нужно успокоить малышей, чем я и занялась. Покормила тройняшек, уложила. Пока занималась детьми, по ту сторону двери все затихло. Родственники разошлись, видимо, поняли, что достучаться до моей “совести” не получится.
Я осторожно открыла кладовку, где были сложены мои старые вещи. Одна полка, на самом верху.
Моя одежда полностью промокла. И хоть вещи уже немного подсохли, влажная ткань все равно холодила кожу. Хотя в запале скандала было не до комфорта. Но мне надо следить за здоровьем. Не хватало еще заболеть сейчас.
К счастью, я уже сбросила вес после родов, поэтому без проблем влезла в свое старое платье и смогла надеть старое нижнее белье. Ткань поистрепалась, зато вещи сухие.
Хорошо, что моя родня ничего не выбросила. Наверное, не добрались до верхней полки.
Приведя себя в порядок, я растянулась на постели.
Думала, не усну. Какой сон после всего случившегося? Но мои глаза закрылись, едва голова коснулась подушки.
Я моментально провалилась в темноту, а вынырнула только когда малыши проснулись.
Мои родные. Они опять проголодались, тянули ко мне ручки.
Хорошо бы приготовить им детскую кашу и овощей. Я ведь уже добавляла детям прикорм. Еще после шести месяцев начала.
Но пока лучше покормить грудью.
Очень вероятно, что сейчас произойдет новый скандал. Малышей необходимо от этого оградить.
Я уже понимала, с родственниками придется тяжело. А еще не давал покоя вопрос с квартирой.
Вдруг “Лешенька” задолжал деньги бандитам? Даже знать не хотелось, где именно такой амбал может работать, но его физиономия отлично бы смотрелось на доске “Разыскиваются” в полицейском участке.
Стоило подумать об этом, как дверь скрипнула и открылась.
На пороге застыл бритоголовый амбал.
— Доброе… утречко, — сально ухмыльнулся он, наблюдая, как я кормлю ребенка грудью.
— Выйди!
Повернулась так, чтобы этот урод ничего не видел.
— Да что ты нервная? Прямо как не родная…
— Лешенька, завтрак, — прощебетала Леночка. — Эй, ты что это здесь забыл? Лешик, ты пялишься на нее?
— Нет, конечно, — фыркнул. — На что там смотреть? Баба с кучей детей. Не пойму как эта селедка столько детей родила сразу. Где они в ней поместились?
— Ну она сильно хотела удержать Арсанова, — ядовито ответила Леночка. — Но даже тройня не помогла. Пузом такого мужика не привяжешь!
— Вы уже вещи собрали? — холодно спросила я.
— Ир, ты чего? Опять? — возмутилась Лена. — За ночь не отошла? Ну ладно, я тебе тогда объясню. Мы никуда отсюда не уедем. У Лешика тут и работа, и…
— Найдете другой вариант.
— Ты же сама нам эту квартиру отдала!
— Тете Оле. Не вам.
— Да какая разница!
— Теперь эта квартира нужна мне. Либо прямо сейчас собираете вещи и выезжаете, либо вызову патруль.
— Без ментов обойдемся, — пробасил амбал. — Успокойся ты. Завелась прямо! Уедем мы. Уедем, сказал же. Но… это вечером. Вечером, да. Вот с работой закончу и поедем. Нам с Ленкой чужого не надо.
— Заодно объясни, кому ты заложил мою квартиру и под какие условия.
— Не кипятись, — отмахнулся. — Кредит сам… порешаю.
— Ирочка, я твои любимые сырники приготовила, — почти пропела тетя Оля. — Давай быстрее к столу. Что вы все про дела да про дела. Посидим хоть нормально. Как настоящая родня.
Понятно.
Меня попробуют уговорить по-хорошему.
Под сердцем уже зрело дурное предчувствие.
...НОВАЯ ПРОДА...
— Держи, Ирочка, — рассыпалась в любезностях тетя Оля. — Сырнички с домашней сметанкой. Все как ты любишь.
Вообще, я никогда не любила сырники. Это Лена просила их сделать всякий раз. Но сейчас мои вкусы не имели значения. Хотелось поскорее решить вопрос по квартире. Больше к этой теме не возвращаться.
Я никогда не чувствовала себя частью этой семьи. Тетя Оля всегда относилась ко мне, будто я была абсолютно чужим ребенком, который вдруг случайно задержался у них в гостях. Видимо, пособие, которое она получала за меня казалось ей недостаточным.
Сколько себя помню, тетя жаловалась, что денег не хватает.
Я старалась ей помогать, когда появилась возможность.
Но теперь трудности возникли у меня. Нам с малышами необходимо жилье. И может в другой ситуации, я бы не возражала остаться в компании родственников. Но сейчас становилось понятно, спокойной такая жизни точно не будет. Скандалы, склоки, разные выяснения отношений.
  
Разве это пойдет на пользу детям? Нет, никогда.
Не должны мои дети жить и слушать эти вопли, возмущения, оскорбления.
И я своих родственников не выгоняю. Им есть куда пойти. У них свой частный дом в деревне.