Мальчик и облако (СИ)

– Да-да, понимаю. Извините, мне нужно коротенько с одним пациентом переговорить. Он про приём лекарств забывает, я ему иногда напоминаю. Сейчас как раз время подошло…
– Да, конечно. Святое дело.
Евич снял трубку: – Иннокентий Васильевич! Да-да, Евич! И я искренне рад Вас слышать. Да-да. Рад, что помните, сегодня Вам таблеточку розовенькую принять нужно, уж не забудьте; а лучше прямо сейчас, не кладя трубку и примите. И водой запейте обязательно.
  
Помедлив минуту, Евич произнёс: – Вот и славненько. Когда на обследование придёте, буду рад, если найдётся время, чтобы со мной пообщаться. Кланяйтесь супруге.
Евич отключил смартфон, и беседа потекла в том же русле, но по новому кругу. В том же духе она и продолжалась ещё минут пятнадцать, пока в дверь не постучали.
Точнее, постучали и сразу же резко открыли. В кабинет ввалились подполковник и майор, а за их спинами ошалело заглядывал в кабинет дежурный по госпиталю, и, поймав взгляд Евича, он начал мелко потряхивать головой и крутить около неё руками, всем своим видом показывая начальнику: – Я чо? Я ничо! Я сам охренел! Всё, чо смог!
Подполковник с порога набросился на особиста: – Товарищ капитан! Вы что себе позволяете? Вы почему на звонки не отвечаете? Распустились здесь в провинции, среди медведей и черепах! Я что, за Вами по всему городу вместе с помощником дежурного гоняться должен? Вам вчера телефонограмму направили! Новый заместитель командира части вызвал Вас на дружескую беседу! А Вы игнорируете! Вы полчаса назад должны были быть у него в приёмной! Как штык! А от Вас: не слуху – ни духу! Полковник уже на часы посматривает, а Вас нет; старлей, что после Вас идти должен, чуть в обмороке не валяется, боится. Что за бардак у вас в управлении? Ну, у нас уже! Не зря меня сюда кинули в прорыв вместе с полковником, правильные сигналы шли, что у вас тут разгильдяйство как развесистая клюква процветает! Я Вам не позволю безобразия нарушать! Я-то здесь порядок наведу, не такие авгиевы конюшни в пух разносил! Как такое вообще может быть – командир с ним по душам переговорить хочет, а он не является по приказу?
– Так не было никакой телефонограммы, товарищ подполковник! – торопливо ответил особист.
– Быстро в машину! Рассуждать некогда! До обеда надо успеть! У полковника во второй половине дня выезд, весь график летит к тартарам! А тартары они такие, народ гостеприимный – чуть что, хватают гармошку и в пляску! А нам не до плясок: работы – завались!
Втроём офицеры выскочили из кабинета и громко затопали в коридоре. Пока доводчик закрывал дверь, Евичу был слышен их разговор: – Дежурному скажешь, точнее, сейчас приедем, будем с ним разбираться, он утром сменился и домой ушёл: дошла-не дошла телефонограмма, рассылал-не рассылал. И это в особом отделе! Инсинуация, а не дежурная служба! Приходи – кто хочешь, бери – что хочешь! И это в областном центре, в прямой видимости от Москвы!
Минут через пятнадцать подполковник вернулся к Евичу уже один.
– Всё нормально, Юрий Васильевич: – начал он с порога, – не переживайте. Спасибо за бдительность! Очень грамотно вы контрольное слово в «беседу с больным» вставили. Мы, как капитана вывели на улицу и в машину запрыгнули, так ему коктейль и вкололи. Ну и сразу – экспресс-допрос: сука он, а не матрос! Британцы его завербовали. На бабе взяли – жена летом в отпуск уехала, он немного загулял, и в кабаке ему в стакан порошок сыпанули, после которого он бы на бревно полез, лишь бы пар выпустить. А утром девочка ему фото и видеозаписи предъявила. Ему нужно было сразу к нам бежать и командиру рапортину катать и в ноги бухаться – наказали бы, но потом простили. А он поплыл и торговаться с ними полез, надеялся их надурить и соскочить. Но они на таких хитросделанных тоже нюх имеют. Так что – раз он им по мелочи помог, два… А там: коготок увяз – всей птичке пропасть! Мы машину от входа отогнали, я ещё две бригады вызвал, плюс в городе сейчас ребята постараются деваху с пониженной социальной ответственностью эту прихватить, ну и если, знает она что, есть надежда и дальше кого зацепить. Да и особист уже пару человек успел завербовать, их тоже нужно оперативно взять, пока не пронюхали и в бега не ударились.
– Вам спасибо, не ожидал подобной оперативности. Вот бы Вас к нам в отделение городской скорой помощи! Может, в порядке шефства, хотя бы на пару недель?
Подполковник собственной службы безопасности засмеялся, пожал Евичу руку, коротко козырнул и вышел из кабинета.
Владимир. Дом Латышевых. 
– Раз, два, три. Раз, два, три, – Лев Павлович, с иголочки одетый в отутюженную тройку с бабочкой, стоит рядом с пианино, откуда его супруга извлекает вальс, и помогает нам не сбиваться с темпа.
Просторный и светлый танцевальный зал в доме Латышевых в два или в три раза больше гостиной в доме Перловых – в своё время Латышевы его расширяли и даже сделали пристройку к дому, выступающую из правого крыла, как вставная челюсть. Такая забота становится понятна, если учесть, что в семье – четыре дочери. Сегодня пар кружится всего три, в одной из них – я и Алёна Латышева.
У хозяев небольшой салон, где один-два раза в месяц собирается «интеллигентное дворянство» города. Для потомства таких семей вход в танцевальный клуб Латышевых тоже открыт, а вот всем остальным – надо постараться, чтобы соответствовать требованиям строгого фейсконтроля главы семьи.
При знакомстве Лев Павлович воспринял меня очень скептически – дипломатия достаточно консервативная структура; а я и не дворянин, и в опекунстве у «торговых». Но когда в ходе беседы Латышев, с присущей дипломатам обходительностью и обезоруживающей улыбкой, всячески подчёркивая искреннюю увлечённость, стал интересоваться моими познаниями в иностранных языках, его равнодушие быстро сменилось на заинтересованность. И если мой французский его не удивил, хотя и вызвал похвалу, то мои знания других языков, особенно арамейского, его очень порадовали. Как и знание бурятского, и «представление» о монгольском и калмыцком. Так что «допуск» я получил. И приглашение бывать почаще, а если есть время – то после танцев и на кофе остаться. Причём, выражение было не фигуральным, а вполне себе содержательным – в семье именно кофе и пили. В классическом варианте – они травились очень густым, очень горьким, очень горячим кофе из малюсеньких позолоченных чашечек. Я бы под таким никогда не подписался, но после летнего отдыха в Питере кофе мне был не страшен – и прислуге, поинтересовавшейся моими кофейными пристрастиями, смело заявил: – Латте двойные сливки, немного имбиря или корицы!
Владимир. Дом Перловых. 
Дворянский день рождения – это тебе не деревенские посиделки с гармошкой и семечками. Это я понял, когда на вечернем «совещании» на кухне оказалось, что втиснуть очередные торжества в честь меня, любимого, в прошлогодний формат не получается.
Рассказывая мне о том, какие «политесы» необходимо учесть при планировании, Геннадий Алексеевич пояснил: – Мы хотим для тебя провести домашний день рождения, как и в прошлом году. Это праздник для близких родственников и друзей. Прилетят Окиновы, в этом году – Галсан и Мушен. Приедут дед и бабушка из Москвы. Плюс монастырская делегация; они попозже определятся, сколько детей взять на праздник. Из твоих лицейских друзей – Артур Гефт, Матвей Давидов и Борис Кошечкин.
Я согласно кивнул: пока всё понятно.
– Но, – продолжил Геннадий Алексеевич, – в последнее время существенно выросли контакты нашей семьи с Плетневыми и Аланкиными. Пока Владислав Плетнев и Владислав Аланкин друзьями тебе ещё не стали, и приглашать их на семейное торжество будет неправильно. Но и не отметить с ними твой праздник – тоже нельзя. Для них нужно делать официальный ужин. Причём, их приглашать надо вместе: и тот, и другой – бароны, а с Плетневым есть совместные дела и к тому же, они были всей семьёй на дне рождения Кати, а затем мы у них – на обручениях и двойной свадьбе. С Аланкиными теперь тоже общаемся постоянно. Мы предлагаем тебе с ними переговорить – и узнать: как им хочется отдохнуть? Можно кабинет в кафе или ресторане снять, гонки на снегоходах устроить или на лыжную базу на день съездить, или в аквапарк сходить. Сами подумайте, как вы решите, так и организуем.