Будильник (СИ)

Поднявшись с камней, Мирэдна отряхнула с плаща дорожную пыль и смиренно поклонилась:
— Да, господин.
— Другое дело. Идём скорее. Нужно вернуться к церемонии, «Рамло Дис-Сангви». Нужно скорее всё подготовить. Уже скоро…
Оба мага тут же обратились чёрным пеплом и исчезли, оставив лишь прах на мостовой.
  
Глава 24
 
Вроде бы ничего не изменилось. Всё так же сплю. Только холоднее стало, да воздух стал какой-то едва ощутимо другой. Влажность, наверно, выше стала. Ну да, меня окружил густой, холодный туман…
А ещё пропали все. И друзья, и телега, и ночной лес вокруг. Я очутился в какой-то пустоте, но она была лишь буфером, переходной стадией, после которой… я озирался уже в горах.
Хребты показались мне смутно знакомыми, словно я их уже видел, но с какого-то другого ракурса. Да, если бы я где то там, в той долине стоял, малость правее, то как раз… или нет? Ничего там нет. А есть ли я?
Состояние моё оказалось совершенно странным, я с трудом был способен его понять. Словно бы душа болела, где-то в глубине грудины. Будто что-то громадное схватило меня и переставило согласно своей воле куда-то ещё, как шахматную фигуру по полю. А куда именно?
Я попытался оглядеться. Из-за сковавшей меня тяжести удалось мне это с ощутимым трудом, но я всё же смог себя пересилить и, сквозь всю эту боль, поворочать головой.
Я стоял на простой с виду поляне, но каменистой. Да, точно, я же в горах… а как я это понял? Ладно, понял — уже хорошо.
Озираясь, я счёл лучшим отвернуться от хребтов и посмотреть в другую сторону. Ну кто на меня оттуда нападёт, а?
И тут же — грохот, скрежет… ну разумеется! Такое впечатление, будто на меня гору скинуть решили, не меньше. И, главное, отбежать-то даже не могу! Правая нога куда-то провалилась.
Когда расплаты за самонадеянность не последовало, я с опаской обернулся и увидел… зево пещеры, раскрывшееся позади меня и словно бы приглашающее войти. Ну, приглашают — так пойдём, почему бы и нет? Лишь бы встречали не по голове чем тяжёлым, остальное вроде бы приемлемо.
Подойдя ближе к расщелине, я не просто ощутил спад энтузиазма, нет. Я практически в живую увидел его, энтузиазм свой, оседлавший дракона и струячивший в далёкие дали, за горизонт.
Картина нарисовалась моим воображением отнюдь не с проста: из пещеры веяло ледяным холодом, влажным и промозглым, сопровождавшимся ярким запахом разлагающейся мертвечины. В глубине души я надеялся, что это разлагаются крысы. Ну, как тогда, на даче, когда я и узнал сей «чарующий» аромат. Однако верилось мне в это с огромным трудом.
Вытянув шею, я несмело заглянул внутрь. Своды пещеры при входе были укреплены камнями не хуже подвалов герцогского замка, однако в глубине, до куда хватало света, все их покрывала земля с торчащими из неё тут и там разномастными кореньями. При этом отвратный запах усилился до нестерпимого, что у меня аж зашевелилось что-то в желудке. Интересно, а во сне у меня есть вообще желудок? А тошнить меня будет здесь, или Там, в телеге? Впрочем, лучше просто отойду и не проверять.
Отступив и чуть придя в себя, я задумался. А откуда среди горы взяться чернозёму? Ещё и в толще. Бред какой-то. А, нет, не бред. Магия, будь она неладна — бред в этом мире принято называть исключительно так. Или они специально выискивали это место, или действительно переделывали под себя с помощью магии. Это сколько ж той магии нужно, что бы такое сотворить? Если я хоть что-то понимаю в местных реалиях, то переделать гору в таком ключе и таком масштабе (который я увы всецело не в силах оценить) смогут либо сильнейшие маги, либо огромная их группа.
Придя к таким откровенно пугающим выводам, я вдруг понял, что пора бы линять отсюда к известной матери, да поскорее. А как? И где вообще наши? И как мне к ним попасть? Как просыпаться-то вообще? А то мало ли, хозяева вернуться, а в дверях тут какой-то я тусуюсь… Крайне неудобно получится.
Я начал озираться, в поисках… да без понятия. Хоть чего-нибудь. Нашлись только ориентиры на местности: я смог разглядеть какие-то старинные руины далеко внизу, чуть левее той точки, где я стоял. Остатки древней, могучей крепости, под стать герцогскому замку. Даже чем-то похож… да какой похож, почти что он и есть! Внутренняя часть, без городских стен и окрестностей. Даже расположение башен и внутренних перекрытий совпадали, насколько я мог судить с высоты. Близнец прям какой-то. А так бывает, интересно?
 
По правой стороне никаких точных ориентиров я не заметил, лишь маленькое зеркало озерца, расположившееся ступенью ниже и затянутое густым туманом, да далёкие очертания речушек и шум падающей воды, доносившийся из-за густых облаков.
Совсем рядом озерцо-то, всего метрах в двадцати от меня. Прыгнуть в него, что ли? Хотя нет, что-то не хочется. Горные озёра и реки, по слухам, чертовски холодные.
Развить мысль я никак не успел. Из-за моей спины раздалось почти вежливое покашливание, а после меня обдало упругой волной жара и я полетел чётко башкой в водяную гладь. Ледяная, су…!
***
Ну казалось бы — проснуться в кровати. Что в этом такого удивительного и специфического? Самое обыденное, ничего особенного. А оказалось, что даже в мягком, тёплом спальнике — и то приятнее, чем долбиться башкой о дощатый пол телеги, что так не вовремя подскочила на камне. Но и это не предел «счастья», ведь всегда могут окунуть в ушат ледяной воды вместо будильника.
— …ка твоюжналево! — заорал я, фырча и отплёвываясь.
Резко сев в телеге, я ошалело хлопал глазами и глазел по сторонам, силясь понять, где я. Пахло горелым, а за шиворот стекали струи ледяной воды.
— Ты чего так орёшь, старче? — изумился Борода, старательно пряча что-то за бортом телеги, от меня подальше.
— Да я от огненного шара укорачивался… тьфу ты! Уворачивался, то есть.
— Прям так и от огнешара? — усмехнулся бородач.
— Представь себе. И в горное озеро от него нырял, чтобы спастись. Видишь, мокрый весь? И, судя по запахам, хреново я уклонялся — задницу всё равно подпалили. Помоги доспех снять, будь ласков. Проверить надо, на сколько мне зад подпалили… или изжарили.
— Да окстись, старче! У нас жаркое на завтрак, Бистрегз его чутка того… Передержал, агась. Но вкусные угли, я проверил. Пряностей не жалеют.
— А вода? — тут же уточнил я.
— Ну… это… — протянул Борода с сомнением, потом ещё чутка помялся, изображая лицом муки совести и прочие театральные терзания, после чего всё-таки собрался с духом и вытянул из-за борта телеги да показал мне… деревянный тазик с мокрым нутром. Зашибу гада!
— Стой, скотина! — схватив в телеге первое, что попалось под руку, я кинулся за другом, размахивая искомым над головой. Чего попалось? Корзинка? Жаль, не зашибу. Но кину точно. Ай… увернулся, зараза. Повезло гаду.
— Игоряша, не надо! Игоряша, я тебе пригожусь, стой!
— Сам стой, скотина мохнатая, я тебя убивать буду!
— Не надо меня убивать! — заорал друг, ускоряясь. — А то кто тебе сны вещие толковать будет?
Я остановился, ошарашенный таким заявлением.
— Как узнал?
— Ложечку вынул и в карман положил! Бэее! — Борода тоже остановился и, высунув язык, принялся дразнить меня, довершив тем самым образ знаменитой лет пятнадцать назад шутки.
— Ты ведь понимаешь, что я помню, Чья это шутка? — я специально сделал акцент на «чья».
— Без видео вы ничего не докажете! И свидетелей у тебя нет, и борщ ты варить не умеешь! Так что идёшь ты лесом, родной! — он всё продолжал опасливо от меня отступать, хоть я и не гнался, потому каждую фразу натужно выкрикивал. Впрочем, с его лужёной глоткой особой нужды в том не было — и так вся округа слышит.
Я же не предпринимал попыток нагнать, а начал озираться. Правда, а где все? Ни мага… да двух даже! И воинов ни одного не осталось, только телеги… и мы двое.
— Так, всё. Отбой, слышишь, Серёг? Уймись, я успокоился и бить не стану, ладно уж, но с тебя пояснительная бригада. А где все, собственно? Куда весь народ делся?