Князь Демидов. Том XI (СИ)
— Желали видеть меня? — осторожно поинтересовалась Пьо.
— Желал. — сухо ответил Миротворец, и вытащив из подлокотника газовый баллон, вдохнул через маску ярко-фиолетовый дым, после чего закашлялся: — Кхе-кхе-кхе… Ну, и гадость!
Это был метакарольдин — газ, который восстанавливает теломеры хромосом, из-за чего старение тела у любого живого организма существенно замедляется. По сути — теломеры — это наконечники хромосом, которые укорачиваются, после каждого деления клетки. Как только эти самые наконечники исчезнут — клетка погибает. Именно теломеры и являются одной из главных причин старения огромного количества живых организмов и биокорпов трейсеров.
Однако, был у метакарольдина один негативный момент. Он не мог замедлять старение тела или биокорпа вечно. По сути, газ давал в долг собственный жизненный ресурс потребителя. Сейчас ты молод и силён, но как только сократишь дозу, или же откажешься от газа полностью — состаришься и умрёшь в течении пары месяцев. Жуткая смерть, если подумать. Ускоренное старение…
— Гансулат! Нет… Мисс Радрест. Мне очень хотелось бы поговорить с вами лично. Вне рабочей обстановки. — холодно произнёс Саадж и медленно поднялся со своего трона, а затем спустился на пол.
Щёлкнув пальцами, Миротворец отозвал всех фиксирующих дронов и спрятал камеры наблюдения.
Поговорить лично? Внутри Пьо всё похолодело от ужаса… Саадж — существо, которое могло расщепить на атомы любого! И все эти разговоры «лично» явно не приведут ни к чему хорошему. Особенно, если учесть, что Миротворец всегда относился ко всем членам экипажа, как к мусору. Ну, разве, что мог более-менее продолжительно поговорить с инженерами, охраной, солдатами и Фейдом Красинусом, ибо тот был его правой рукой.
— Внимательно слушаю! — отозвалась Пьо, из последних сил пытаясь скрыть свой страх.
— Давай без этого, договорились? — сложив руки за спиной, Саадж неспешно подошёл к девушке. С каждым его шагом, сердце Пьо стучало всё быстрее… Ещё немного, и он точно услышит пульсирующий звук всепоглощающего страха: — О, и прошу… Не надо бояться. Я не идиот. Я прекрасно понимаю, как экипаж ко мне относится. Как вы ко мне относитесь, Мисс Радрест. Но хочу отметить, что ваша служба всегда была самой безупречной! Вы, вне всяких сомнений — полезный и важный член экипажа «Хорта-Минаси».
— Рада слышать. — осторожно произнесла Пьо, но страх всё равно не хотел её отпускать: — Но, о чём же вы хотели со мной поговорить?
Саадж задумчиво взглянул на потолок, а затем внимательно оглядел золотые стены зала. Пьо ещё никогда не видела его таким… растерянным?
— Скорее — о, ком. — тяжко вздохнув, произнёс Миротворец: — Вы же знаете Шри Хакаят?
— М-м-м… — Пьо аккуратно кивнула: — Амбурдьен третьей страты. Кажется, она не так давно была казнена?
Конечно, все знали Шри Хакаят. Милая и очень добрая девчонка, которая никогда не унывала и всегда старалась поддерживать узников корабля. Дело в том, что она внезапно устроила диверсию. Взорвала один из звёздных генераторов, который питал маневровые двигатели. Естественно, злобный тиран тут же казнил нахалку.
Шри совершила крайне глупый поступок! На что она рассчитывала — не понятно. Мало того, что корабль нуждался в ремонте, так ещё и многие члены экипажа теперь всерьёз поговаривали о восстании. И, что самое странное, Шри ведь даже не была пленницей… Она — солдат из личной армии Прайм-Сааджей.
— Не совсем. — Миротворец нахмурился и взглянул на свой парящий трон: — У меня хватает тайн, о которых я предпочитаю не рассказывать экипажу. Однако, сейчас я хотел бы доверить одну из них — вам.
— Не уверена, что достойна.
— А, вот это уже мне решать. — Миротворец щёлкнул пальцами, и на его ладони появилась проекция юной девушки в чёрной форме вооруженных сил Прайм-Сааджей: — Я никогда не замечал за вами распространения слухов.
— Не люблю сплетни. Но это не делает меня особенной.
— Неужели? В наше время — все обожают перетирать друг другу кости за глаза. Не то, чтобы меня это сильно интересовало… Но даже я иногда слушаю, о чём говорит экипаж. А то, что Кански переболел брюшным таламосом, но об этом никто, кроме вас двоих не знает — говорит лишь о том, что вы прекрасно храните секреты, Мисс Радрест. И именно это делает вас особенной в моих глазах.
— Доверие — очень хрупкий предмет. — пояснила Пьо: — Я это прекрасно осознаю. И если кто-то доверил мне секрет — теперь это будет наша совместная ноша.
— Вот поэтому, я и пригласил именно вас. Но прежде, чем я начну — мне хотелось бы задать вам один вопрос. У вас есть дети?
Вопрос вверг Пьо в шок. Это, вообще, что⁈ И с какой целью тиран хочет узнать о детях? Чтобы шантажировать?
— У меня нет собственных детей. — созналась Гансулат.
— А у вас был опыт общения с ними?
— До того, как прийти работать в НИИ, я долгое время помогала родственникам в приютах «Звёздного Огня» и Палладиума Мироздания.
— Что ж… В таком случае — вы, наверное, сможете хоть немного меня понять. — заключил Миротворец, вытащив из кармана своего костюма золотые часы: — Дело в том, что нас с Шри связывают отношения, куда ближе, чем солдат и его командир… Шри — моя приёмная дочь.
Новость стала для Пьо настоящим потрясением! Она даже на мгновение забыла про лютый страх, и вместо полноценного ответа издала лишь краткое, и очень удивлённое:
— А…
— Мисс Радрест, вы — единственная, кто за всё наше путешествие ни разу не предал меня. Да, вы злитесь, что я украл вас и всю исследовательскую группу. Это — нормальная реакция. Я не осуждаю. Но тем не менее, в вашей голове нет ни единого злого умысла.
— Я просто выполняю свою работу. — строго ответила Пьо. К чему все эти разговоры про дочь? Страх постепенно начинал смешиваться с раздражением.
— И в кризисной ситуации — это дорогого стоит. — вздохнул Миротворец, и спрятав часы обратно в карман, сел на небольшую платформу рядом с массивной колонной: — Понимаю, что вами, скорее всего, движет страх… Но на данный момент, только вы сможете мне помочь.
— Я внимательно слушаю.
— У вас идеальные взаимоотношения со всем коллективом. Вы знаете всех на этом корабле… Все знают вас. И главное — весь экипаж доверяет вам.
— Что вы хотите этим сказать? — опасливо сглотнув, спросила Пьо.
— Я хочу рассказать Шри о реальном положении дел и смысле нашей миссии. Но если я приду один — она меня не послушает. Но вы… Вы можете стать моим проводником к её разуму.
— Проводником? — Пьо задумалась.
Неужели этот чёрствый злобный сухарь может, хоть что-то чувствовать? Верилось слабо. Но с другой стороны — насколько хорошо Пьо знала Кумп-Коммандера? Только по слухам и его отвратительному отношению к экипажу. Хотя, что в этом сверхъестественного? Руководство лаборатории в НИИ относилось к персоналу ничуть не лучше, а в некоторых моментах — даже хуже! Саадж всегда говорил напрямую, что именно он собирается сделать. Вся его жестокость была предсказуема и… даже, в какой-то мере — логична. А вот руководство лаборатории обожало делать всё тихо. Они подавали очередную гадость под «соусом», что без подобных изменений ситуация в коллективе только ухудшилась бы.
Но Пьо постаралась отогнать подобные мысли подальше. Саадж — тиран, который нагло угнал огромное количество сотрудников! И оправдывать его действия сейчас было бы самым неправильным решением. Кажется, у землян подобные сдвиги поведения назывались «Стокгольмским синдромом».
— Всё верно. Если вы пойдёте со мной, то будет маленький шанс, что она прислушается ко мне. — холодно ответил Миротворец: — В противном случае, вы просто увидите очередную истерику моей дочери.
— Не моё дело, но… если вы соврёте, то со мной никто не будет общаться.
— Во-первых, я не привык лгать. Или… вы замечали за мной ложь? — поинтересовался Саадж.
— Нет, но всё бывает в первый раз. — тут же ответила Пьо, чувствуя, что ходит по очень острому лезвию.
— Я никому не вру, потому что могу забыть, кому, и что сказал. Это — глупость. Я выше лжи. — строго ответил Миротворец: — И, во-вторых — о нашем разговоре никто не узнает. И не должен узнать. Как вы прекрасно понимаете, Мисс Радрест — я крайне прагматичен. И любой лишний «язык» будет уничтожен в тот же миг. Уж поверьте на слово… Я всегда знаю, кто о чём говорит.