Последний шанс (ЛП)
— Прости за… всё это, — говорю я, обведя рукой комнату.
Заметив недоумение на лице Джека, я добавляю:
— За беспорядок.
Просто супер. Теперь я обратила его внимание на беспорядок.
Джек пожимает плечами.
— Выглядит так, словно здесь кто-то живёт, — говорит он.
Я беру стопку книг с дивана и возвращаю их на полки, после чего поднимаю Себастьяна, бросаю на него взгляд, который, как я надеюсь, должен сказать ему: "Подыграй мне", и отдаю его Джеку.
Джек берёт у меня кота и чешет его между ушами.
— Ну, Принцесса Уродина, — говорит он. — Ты хорошо заботишься о Рэйн?
— Я думала, что это я о нём забочусь.
Джек смотрит на меня, после чего снова переводит внимание на кота.
— Стоит ли нам её переубедить, или пусть продолжает так думать?
Я закатываю глаза, сажусь на диван и засовываю под себя ноги. Джек подходит ко мне, всё ещё держа Себастьяна на руках, и садится на противоположный конец дивана.
— Думаю, Рэйн соврала, когда сказала, что ты скучал по мне, Себыч, но это ничего.
— Он, правда, по тебе скучает! — говорю я. — Ты только посмотри на него! Он так рад, что ты пришёл домой.
Но Себастьян самый худший сообщник, который у меня когда-либо был, потому что он спрыгивает с колен Джека и сворачивается рядом со мной
Джек смотрит на меня, приподняв брови.
— Из тебя ужасный актёр, — говорю я Себастьяну.
Джек кладёт руку на спинку дивана.
— Тебе не обязательно выдумывать причины, чтобы провести со мной время. Достаточно просто попросить.
Я начинаю гладить Себастьяна.
— Ладно. Ты бы хотел провести со мной время, Джек Данн?
Он достаёт из кармана телефон.
— Дай уточню, есть ли у меня для тебя свободное время в расписании.
— Ой, заткнись.
Я хватаю диванную подушку и кидаю её в Джека, который ловит её. Себастьян приподнимает голову, чтобы посмотреть, что происходит, после чего закрывает глаза, словно мы самые неинтересные люди, которых он когда-либо встречал.
Джек крутит подушку у себя в руках и широко мне улыбается.
— Конечно, я проведу с тобой время. И что мы будем делать?
Я хватаю другую подушку и прижимаю её к груди.
— Чем бы тебе хотелось заняться?
Он хмыкает себе под нос, а затем говорит:
— Мы можем построить домик для кота из футболки.
Я фыркаю.
— Плавали, знаем. Я только испортила футболку.
— Можем поискать носки, которые ты потеряла.
— Невозможно. Они разбросаны по всей Европе.
Джек вздыхает.
— Это всё, что мне удалось придумать.
Боже, что мне такого сделать, чтобы ему намекнуть? Сказать напрямую? Не говори. Не говори. Тебе нельзя этого говорить.
— Мы могли бы просто начать целоваться на диване, — говорю я.
И как только эти слова вылетают у меня изо рта, моё сердцебиение ускоряется.
— Конечно же, в шутку. Если только тебе нравятся такие шутки.
Хватит болтать хватит болтать хватит болтать.
Джек перестаёт крутить подушку и смотрит на меня.
— Или мы можем… этого не делать, — говорю я.
Зачем я это сказала? Зачем? Я знала, что мне не следовало этого делать, но всё равно сказала. Вот спасибо тебе, фронтальная кора.
Себастьян встает на лапы и потягивается, после чего плюхается рядом с Джеком.
— Ты в курсе, что ты сейчас испытываешь границы моего самообладания, — говорит Джек.
Я ещё крепче прижимаю к себе подушку.
— Я или кот?
Джек смотрит на меня.
— Конечно, ты. Себастьян слишком ленив для этого. Самое ужасное, что он может сделать, это заставить меня потратиться на кошачьи игрушки.
Я вздыхаю.
— Мы можем уже перестать притворяться, что не нравимся друг другу?
— Я не притворяюсь, — говорит он.
— Значит, я действительно тебе не нравлюсь.
Он взъерошивает рукой волосы.
— Дело не в этом. Просто я пытался… игнорировать… что ты мне нравишься. И, похоже, у меня это дерьмово получается.
— Давай проясним, то есть я тебе нравлюсь?
Джек начинает смеяться.
— Очень. А я тебе… тоже интересен?
— Верно. Итак, мы определились, что нравимся друг другу.
Он кивает.
— Думаю, да.
— Отлично.
— Супер.
— Итак…
— Просто… Я знаю, мы договорились, что я не твой босс, но ведь, по сути, я им являюсь?
Ах да, как я могла забыть, что Джек мой коллега, который ведет себя исключительно профессионально.
— Ладно, ты владелец паба.
— Именно, поэтому…
Я приподнимаю руку.
— Но я всё же думаю, что ты можешь немного расслабиться.
Не похоже, чтобы я его убедила.
— Я не собираюсь строить у вас карьеру, — продолжаю я. — Никто больше не конкурирует со мной за это место. Все вокруг пытаются нас свести. Ифа, Нина, Рошин. Никто не будет против, если мы немного… повеселимся.
— Повеселимся, — говорит Джек.
Он отворачивается и гладит Себастьяна, но ничего не говорит. Тишина растягивается, но через какое-то мгновение я уже больше не могу её выносить.
— Джек.
Он поднимает голову и улыбается. Как бы мне хотелось считать его эмоции, но я не могу. Он выглядит растерянным, словно не знает, что он обо всём этом думает и чувствует.
— Я бы очень хотел повеселиться с тобой, Рэйн, — говорит он. — Что бы это ни подразумевало. Игру в войнушку с лазерными пистолетами. Фигурное катание.
Я закатываю глаза.
— Ты знаешь, какого рода веселье я имела в виду.
Джек откашливается.
— Просто проверял.
Он похлопывает Себастьяна и встаёт на ноги. Я задерживаю дыхание, когда он подходит ближе и садится на диван рядом со мной.
— Этого мне бы тоже хотелось. Определенно. Но…
Он легонько тянет за локон моих волос. Его рука находится так близко, что я чувствую её тепло на своей щеке. Я всматриваюсь в его лицо, но он не смотрит мне в глаза. Он уставился на мои волосы между своими пальцами. Он выглядит так, словно ему больно их трогать. Я не понимаю. Это касание. Этот взгляд. Почему он не может поддаться влечению, если мы оба этого хотим?
— Я рассказал тебе не всё про своё ОКР, — говорит он.
— Джек… Что бы это ни было, всё будет хорошо.
Он качает головой.
— Ты не знаешь, что я собираюсь сказать.
— Так скажи мне, и я тебе докажу.
— Я хочу, чтобы ты думала обо мне только хорошее.
Он поднимает на меня глаза.
— Пожалуйста, думай обо мне только хорошее.
Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что его так напугало. Когда дело касается ОКР, вариантов может быть масса. Всё что угодно может превратиться в навязчивую идею. Но иррациональные мысли это всего лишь мысли. Я это знаю. Но я также знаю, как сложно в это поверить, когда тебя одолевают эти мысли. Особенно, когда не все твои близкие относятся к этому с пониманием.
— Конечно, — говорю я.
Какое-то время Джек совсем не двигается, а затем он отпускает мои волосы. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит тихо, словно он не уверен в том, что хочет об этом рассказывать:
— Моё ОКР… Это не только мысли о том, что с людьми может случиться что-то плохое. Они занимают довольно большую часть, но также… У меня бывают мысли о том, что я причиняю вред людям. Я представляю, как делаю самые ужасные вещи. Страшные, жестокие вещи. Стоит мне увидеть нож, ножницы или войти в помещение, заполненное людьми, и моя самая первая мысль…
Он качает головой, словно не в силах закончить предложение.
— Я знаю, что не причиню никому вреда. Я бы никогда не сделал тебе больно… но… что если я ошибаюсь? Что если этот жестокий человек и есть я, а я только притворяюсь кем-то другим?
Он поднимает на меня умоляющий взгляд.
— Ты же не думаешь, что я способен причинить кому-нибудь вред?
Сказав это, он крепко зажмуривается.
— Нет, не отвечай. Я не должен задавать такие вопросы, чтобы убедить себя.
Ох, Джек. Я знала, что он переживает о том, что с людьми может случиться что-то плохое, но это… Я хочу сказать ему, что всё будет хорошо. Я хочу сказать ему, что нет, я не думаю, что он может причинить кому-то вред.