Последний шанс (ЛП)

— Только не думай, что ты сможешь отвертеться.
— Даже не мечтаю. Я самая главная достопримечательность этого места.
Она смеется.
— Какое у тебя огромное эго. А я уже начала было переживать, что с тобой что-то не так. В общем, если я смогу сосредоточиться, то справлюсь за полчаса или около того.
Я смотрю на беспорядок на полу.
— Как ты это поняла?
— Думаю, у меня уйдёт десять минут на то, чтобы доделать дизайн листовки и напечатать её, десять минут на то, чтобы разобраться с этими бумажками, и я очень быстро смогу сделать твою фотографию, если только ты не будешь сопротивляться. Плюс пару минут на то, чтобы прикрепить всё к доске.
— А ты посчитала время, которое уйдёт на распределение картинок на доске?
— О, — говорит она. — Не посчитала.
— Может быть, пора остановиться? Ты уже проработала восемь часов. Ты должна была закончить работу двадцать минут назад.
— Я делала перерывы, чтобы поиграть на гитаре, — говорит она смущённо.
— И это твоё право.
Рэйн пожимает плечами. Откусив кусочек хлеба, она оглядывает доску.
— Может быть, мне стоит закрепить все те картинки, которые я уже распределила, и закончить уже завтра? Это не должно занять много времени. Что думаешь? Я могу напечатать листовки утром.
— Звучит, как очень хороший план.
Она глядит на меня.
— Спасибо. За еду и за дружеский пинок. Если бы не ты, я, вероятно, так и осталась бы здесь до закрытия паба.
Я пододвигаю к ней тарелку.
— Обожаю донимать и жучить людей, ciaróg.
— Если ты сейчас меня жучишь, то это ты… ciaróg, — говорит она, но произносит слово "ciaróg" как "кёриг".
— Почти, но не совсем. Это слово произносится как "ки-рог", а не "кёриг".
— Может быть, я не хотела называть тебя жуком. Может быть, я назвала тебя кофемашиной марки "Кёриг", которая, кстати, весьма посредственная.
— Как скажешь, ciaróg, — говорю я, вздыхая, и встаю на ноги. — Я вернусь через пятнадцать минут, и если ты здесь не закончишь, то с этого момента будешь получать кофе только из "Кёрига".
Она издает стон.
— Ладно! Ладно. Закончу через пятнадцать минут.
Я смотрю на неё своим самым строгим взглядом, но она лишь смеётся.
Пятнадцать минут спустя, я возвращаюсь в офис и обнаруживаю, что все фотографии закреплены на доске, а Рэйн, прищурившись, смотрит в компьютер.
Я откашливаюсь, и она поднимает на меня виноватый взгляд.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Ничего.
Я скептически смотрю на неё.
— Я просто хотела немного отредактировать листовку. Это займёт максимум пять минут!
Я качаю головой и обхожу стол. Рэйн взвизгивает, когда я отворачиваю офисный стул от компьютера и поворачиваю его лицом к себе.
— Ты меня вышвыриваешь? — говорит она.
— Да. Ты уже должна была закончить.
— Но я почти закончила!
— Закончишь завтра.
Рэйн улыбается.
— Где-то я это уже слышала.
— Вот теперь ты действительно попала. На сегодня никакой больше работы.
Рэйн стонет и закрывает лицо руками.
— Ты самый ужасный босс.
— Я не твой босс, я твой…
— Коллега, который ведёт себя исключительно профессионально. Ага, я знаю.
Она опускает руки и, прищурившись, смотрит на меня.
— Если ты всего лишь мой коллега, почему ты мне приказываешь?
— Я не приказываю.
— Тогда что всё это значит?
— Я…
Я обвожу офис взглядом в поисках вдохновения и замечаю ботинки Рэйн в углу. Когда я снова смотрю на неё, то замечаю её носки, по обыкновению разные. На одном носке написано "понедельник", а на другом "вторник".
Сегодня четверг.
— Надевай ботинки. Проведём прогулочное совещание.
— Прогулочное совещание? — говорит Рэйн.
Я знаю, что заинтересовал её, потому что она сохраняет документ и закрывает невероятное количество вкладок на экране.
— Никогда о таком не слышала? — говорю я.
Она качает головой.
— Идея проста. Мы проводим совещание и одновременно гуляем. Я слышал, что они очень популярны в "Кремниевой долине".
— Ну, раз уж они популярны в "Кремниевой долине", тогда нам стоит его провести.
 
Мне приходится сделать шаг назад, когда Рэйн встаёт на ноги. Не помню, чтобы мой офис казался таким маленьким.
Рэйн обходит меня с улыбкой на лице. Она садится на пол рядом со своими ботинками, натягивает первый ботинок и начинает завязывать шнурки, но останавливается.
— Подожди. А о чём мы будем совещаться? Я думала, что мой рабочий день давно закончился.
— Он снова начался, — говорю я. — Наше совещание будет посвящено листовкам, раз уж ты настаиваешь на том, чтобы работать сверхурочно.
Она скептически смотрит на меня.
— Мне почему-то кажется, что это такая уловка, чтобы вытащить меня с работы, и как только мы выйдем наружу, ты скажешь всего одно слово насчёт листовок, после чего сменишь тему на что-то не связанное с работой.
Я подталкиваю её ботинок большим пальцем ноги.
— Именно так всё и будет.
* * *
— Угадай, что я сегодня сделала? — говорит Рэйн, когда мы выходим из паба и направляемся в сторону порта.
— Поиграла на гитаре, почти доделала дизайн листовок с рекламой викторины и составила половину чудесного коллажа, — говорю я.
Она закатывает глаза.
— Хорошо, что ты сегодня сделала? — говорю я.
— Помнишь тех музыкантов, которых мы встретили на улице Оливера Планкетта, когда ездили в Корк на прошлой неделе?
Уж я-то помню. Рэйн нашла себе друзей через несколько минут после нашего прибытия в Корк. Она заметно оживилась, когда услышала музыку, зашагала чуточку быстрее и стала как будто подпрыгивать. Я заметил, как её мысли начали уноситься куда-то вдаль по мере нашего приближения к улице Оливера Планкетта. Она стала не сразу отвечать на мои вопросы и к тому моменту, как мы выяснили, откуда доносится музыка, она оказалась настолько ей поглощена, что вообще перестала мне отвечать.
Музыкантами оказались две женщины. Одна была с гитарой, а другая с ноутбуком и небольшой клавиатурой. У обеих были микрофоны, а в ногах — множество педалей. Рэйн остановилась перед ними, как вкопанная. Я заметил, что всё её внимание полностью обращено на их музыку.
Она, должно быть, почувствовала, что я смотрю на неё, потому что развернулась и сказала:
— Ты не против, если мы дослушаем песню?
Я покачал головой и тоже повернулся к музыкантам, но на самом деле всё моё внимание было обращено на Рэйн, которая качала головой в такт музыке и улыбалась. Люди шли мимо нас, словно не замечая музыки, а Рэйн, казалось, была полностью ей поглощена, и я не мог оторвать глаз от того, как она наблюдала за музыкантами. Она переводила взгляд с одной женщины на другую, словно изучала их технику игры.
И как только они закончили песню, Рэйн выудила несколько монет из пакетика на застёжке, где она хранила все свои деньги, и бросила их в чехол от гитары. Через пару мгновений она уже разговаривала с музыкантами и к тому моменту, как она с ними попрощалась, они успели обменяться контактами в социальных сетях и пообещали друг другу сходить куда-нибудь выпить в следующий раз, когда Рэйн будет в Корке.
— Так что насчёт тех музыкантов? — спрашиваю я.
— Я переписывалась с Тарой… с той, что играет на гитаре… и угадай, какой паб они добавили в своё расписание на следующий месяц?
Мой взгляд останавливается на ближайшем пабе.
— "Келлис"? — говорю я, кивая на паб.
Рэйн толкает меня локтем в бок.
— Какой ещё "Келлис"! Конечно же "Ирландец"!
Я смотрю на неё.
— Правда?
— Если ты не против.
Я останавливаюсь посреди тротуара.
— Конечно же, я не против. Но как ты убедила их приехать сюда?
Рэйн начинает кружиться передо мной.
— С помощью своей харизмы и грации, — говорит она и делает небольшой поворот.