Мирт. Истина короля

– Вы в самом деле не взяли никакого оружия?
– Отчего же? Взял. Но применять не буду и вам не советую: здесь действуют иные правила, чем в законопослушном городе. Если ранить или убить кого-то из Улья – они все как единый организм обернутся против нас. Пока мы что-то от них хотим, надо быть вежливыми.
– Это была вежливость?
Ортанс поднял брови.
– Конечно. Ведь я ничего им даже не сломал. Так, заявил свое право пройти вглубь.
Цзиянь вздохнул, но ничего не сказал. Тогда Ортанс продолжил:
– Представьте, что вы входите в Холмы фаэ.
– Я мало знаю о фаэ. Только то, что мне рассказывал один… давний приятель.
– Но про Холмы вам известно?
– Да, это места их обитания, где работают иные законы и даже время течет своим чередом…
– Вот! – Ортанс поднял палец вверх. – С Ульем так же. Свои законы. Свои обычаи. И при этом весьма маленький шанс остаться в живых. Так что считаю, что нам следует поторопиться.
Вокруг них сгустилась тишина – плотная, влажная, сложно дышащая, похожая на огромный живой организм. Цзияня передернуло при одной мысли о том, что живое существо может быть подобно этому. Он поежился: тишина и холод, холод и тишина, вот что объяло Улей и сулило теперь одни лишь неприятности.
– А я смотрю, здесь вашим внешним видом никого не удивить. – заметил Ортанс.
– Именно потому, что эти люди торгуют в том числе запчастями для протезов, – ответил Цзиянь. – Наверняка свои отсутствующие после многочисленных драк части тела они заменяют именно этим способом. Но если здесь это в порядке вещей… Неудивительно, что в городе на меня смотрят как на прокаженного.
– Вы же не думаете…
– Что мне лучше было бы здесь? О нет, – рассмеялся Цзиянь. – Я стремлюсь к спокойной мирной жизни. Меня можно осудить за это, но…
– Кто бы стал вас осуждать? – хмуро спросил Ортанс. – Не вижу в этом желании ничего плохого.
– Вы хороший человек, Джон. Не привыкли осуждать и обсуждать других. Но, к сожалению, не все такие, как вы. Здесь, в Лунденбурхе, я почти никого не знаю. Но поверьте, узнай в Хань, какой образ жизни я выбрал…
– Вы скрываетесь от них?
– Я бы так не сказал, но… Да, скрываюсь, – еле заметно кивнул Цзиянь.
Черные волосы закрыли металлическую полумаску. Ортанс отвел их с лица и внимательно посмотрел на потрескавшийся протез в свете тусклого фонаря.
– Вы… Верю, однажды наступит момент, когда вы найдете в себе силы поделиться со мной случившимся.
– Зачем вы спрашиваете об этом снова и снова, Джон? – Цзиянь мягко отстранил его руку. – Это ничего вам не даст. Вы не знаете этих людей. Кем бы они ни были, вы не сможете меня защитить: просто потому, что я не нуждаюсь в защите сейчас, как не нуждался тогда. Я исполнял свой долг. Сейчас же мой долг – жить спокойно и ни во что не вмешиваться.
Ортанс промолчал. Слова и вопросы роились в голове, так и норовя сорваться с языка, но он понимал.
– Мы вас починим, – сказал он вместо этого, развернулся и пошел вперед по узкому проулку.
* * *
Проулок между домами привел их к полуразвалившейся каменной лестнице, ведущей к заброшенным докам. С реки несло тухлой рыбой. Тамесса в этом районе широко, мощно разливалась по обоим своим берегам. превращая землю в рыхлую грязь. Здесь, в крепко сбитых деревянных бараках, и обитал Шершень – один из лучших контрабандистов Бриттских островов. Ярд, без сомнения, знал о его существовании – в противном случае можно было смело признавать, что в полицию идут исключительно слепоглухонемые калеки. Однако в Ярде работали профессионалы, молодые, сильные, верные своему делу… Но при этом осознающие границы своей власти и не сующиеся туда, где переставали действовать общепринятые нормы: например, в Улей. Не случайно это место так часто сравнивали с Холмами фаэ – пропасть здесь было быстрее и проще, чем крикнуть «На помощь!».
Чтобы попасть в барак, надо было пройти по зловонной жиже, в которую превращались накатывающие на берег волны. Для сохранности скудного имущества контрабандистов – а ведь новые ботинки во все времена непросто было раздобыть! – кто-то заботливо перекинул несколько гнилых досок и подложил круглые валуны.
 
Ортанс перешел по ним, оглянулся и подал руку Цзияню. Но тот вопреки его ожиданиям легко преодолел препятствие и спрыгнул по другую сторону доски.
«Ах, да, – напомнил себе Ортанс. – Военный!»
Не отвлекаясь больше, он шагнул вперед и потянул за кольцо, вбитое в рассохшуюся дверь ближайшего барака. Внутри было пусто.
– Шершень? – Ортанс шагнул внутрь. – Ты здесь? Знаю, что ты здесь. Вылезай, кому говорю, это Джон. Дело есть!
Юй Цзиянь осторожно вошел следом за ним, осматриваясь по сторонам, нервно сжимая и разжимая пальцы металлической руки.
Тишина.
– Шершень? – снова окликнул Ортанс. – Нет его, похоже, пошли поищем в других…
Дверь захлопнулась.
– Проклятие! Здесь всегда так? – вскричал Цзиянь.
– Когда как, они бывают и поприветливее, – досадливо крякнул Ортанс, налегая на дверную створку. Она закачалась, но не поддалась.
– Нас тут заперли? – спросил Цзиянь. – Зря я втянул вас в это…
– Не говорите ерунды, втянулся я сам, – ответил Ортанс, отходя от двери. – Шершень! Знаю я эти твои штучки! Выходи! Есть правда серьезное дело!
Дверь в другой стороне барака со скрипом отворилась.
Цзиянь присмотрелся: того, кто стоял на пороге, было бы сложно назвать матерым контрабандистом, способным достать любую вещь.
Мальчишке было на вид лет десять-одиннадцать, он был чумаз, одет в грязную неряшливую одежду, а на лице его играла широкая усмешка.
– Значит, вы, господа хорошие, к Шершню? – растягивая слова, заговорил он. – У меня от него послание. Для вас. Во-первых, вам не стоит его искать.
– Почему же? – не удержался Ортанс.
– У него сейчас… – мальчишка сделал неопределенный жест рукой. – Не лучшие времена. Но тебя, Джон Ортанс, он выделяет. Иначе давно уже приказал бы мальчикам выкинуть тебя вместе с твоим дружком взашей. Но все иначе. Говори, что надо. Я передам ему и скажу условия. Условия не обсуждаются, не обговариваются. Как он скажет, так и будет. Шершень знает, что ты хорош в торговле, но не то время и место.
Ортансу ничего не оставалось, кроме как развести руками.
– Хорошо, хорошо, – сказал он. – По рукам.
– Тогда, – ухмыльнулся мальчишка, – говори, что надо.
– Металл для протезирования. Ханьский, – коротко обозначил Ортанс. – Много.
– Тебе сами протезы или только материал? – заинтересовался мальчишка.
– Материал. Сам не безрукий, да и работа непростая…
– Это с этим, что ли? – мальчишка хмыкнул и оглядел с ног до головы Юй Цзияня. – Да, повозиться придется. Только вот накладка. Поставок из Хани такого рода не было давно. Что-то у них на их стороне не заладилось.
– Значит, нету? – разочарованно вздохнул Ортанс. – Придется все-таки идти через официальные закупки?
– Ты не понял, Джон Ортанс, – растягивая слова, пояснил мальчишка. – У официалов нет тем более! Ханьцы не торгуют больше своим пластичным материалом. Есть остатки. Не здесь, и так просто их не достать. Но для тебя Шершень – возможно – сделает исключение.
– Сколько это будет стоить?
– Узнаю. Жди здесь, и даже не думай пойти следом – останешься ни с чем.
Мальчишка исчез.
Ортанс присел на валяющийся неподалеку деревянный ящик. Цзиянь остался стоять.
– Как думаешь, что-нибудь получится из этой затеи? – спросил он.
Ортанс покачал головой.
– Давай дождемся ответа от Шершня. Что-то разладилось здесь, раз такие предосторожности. Что-то происходит…
– Веришь в народные приметы?
– Народные или нет, но, если низшие слои общества напряглись, наверху могут полететь головы. Вполне возможно, здесь что-то знают. Но ничего и никогда не скажут нам.
Тем временем снаружи раздались торопливые шаги.
Вбежал мальчишка.
– Ну, что? – неторопливо спросил Ортанс, поднимаясь со своего ящика. – Удалось?