История свидетеля. Книга 1. Бог не желает
– Новый гребаный приказ? Нас ведь и так только что здорово потрепало. Мы все еще зализываем раны, не обращая внимания на свободные места за игровым столом. От роты остались три гребаных взвода, а нас опять хотят куда-то послать?
Штырь пожал плечами.
Какое-то время Омс молча смотрел на него, затем огляделся вокруг.
– Меня от этого места дрожь пробирает. В смысле, одно дело – трупы на поле боя; когда все умирают сразу, работы на полдня. Такова наша роль, так что приходится привыкать. Но кладбища… Поколения мертвецов, которых хоронят многие столетия подряд: одни поверх других, а те поверх третьих и так далее. Ну прямо в тоску вгоняет.
– Что, правда? – спросил Штырь, как-то странно глядя на Омса.
– Это отдает… даже и сам не знаю чем. Тщетностью всего сущего?
– Может, непрерывностью?
Омс содрогнулся:
– Угу… непрерывность бытия мертвецом. – Он поколебался. – Сержант, ты когда-нибудь размышлял о богах?
– Нет. А по-твоему, стоит?
– Ну, я тут думал… правда ли, что они сотворили людей? А если да, то на хрена им это понадобилось? И мало того, нет бы оставить нас в покое и дать жить по-своему, так ведь боги еще и вечно лезут в наши дела. Ну словно бы какая-нибудь клятая старуха-соседка, которая не отходит от тебя ни на шаг во время празднества, а когда ты положил глаз на красотку и вы оба ищете, в каких бы кустах спрятаться… – Увидев скептический взгляд сержанта, Омс быстро потер лицо и глуповато улыбнулся. – Сакув меня побери, ну и устал же я.
– Отведи лошадь в конюшню, Омс, – сказал Штырь. – Может, еще успеешь перекусить.
– Угу, сейчас.
– И ты отлично справился с… возложенной на тебя миссией.
Кивнув, Омс вернулся к своей лошади.
Солнце казалось ярко-белым диском на фоне белесого неба. Еще не наступил полдень. Слышалось журчание талой воды в узкой канаве, тянувшейся параллельно стене. Кукарекавший с самого рассвета петух вдруг издал сдавленный хрип и зловеще замолк.
Рядовая по имени Заводь смотрела, как рослый солдат облачается в кольчугу. Как обычно, железные звенья цеплялись за его длинные грязные волосы, вырывая их с корнем, так что местами поверх вороненого железа виднелись золотистые пряди. Хотя он не издавал при этом ни звука, его рябое лицо покраснело, а в голубых глазах стояли слезы.
Надев кольчугу и опустив и без того покатые плечи, солдат подобрал с земли пояс с мечом. В бронзовых деталях ножен каким-то образом тоже застряли длинные обрывки светлых, с рыжеватым оттенком волос. Затянув пояс на бедрах, он почесал расплющенный кривой нос, тайком смахнув слезу с левого глаза, отряхнул потертые кожаные штаны и повернулся к Заводи.
– Во имя хромого Сакува, Фолибор, мы всего лишь идем в штабной шатер, – проговорила она и показала на другую сторону центрального плаца. – Вон туда. Как обычно.
– Я всегда считал, что надлежащая подготовка – спасение для солдата. – Фолибор прищурился, вглядываясь в даль. – К тому же, Заводь, наибольшую опасность таят в себе те пути, которые кажутся легкими. Мне позвать Пледа? Он в нужнике.
Заводь поморщилась. Плед постоянно выводил ее из себя.
– И давно он там торчит?
– Понятия не имею. И не знаю, сколько он там еще пробудет, – пожал плечами Фолибор.
– Живот скрутило?
– Да нет. Плед сейчас в нужнике в буквальном смысле. – Фолибор помедлил. – Уронил туда амулет, который подарила ему бабушка.
– А, тот самый амулет, надпись на котором гласит: «Убей этого мальчишку, прежде чем он вырастет»? Что это за подарок на память? У Пледа, похоже, не все в порядке с головой.
Фолибор вновь неловко пожал плечами.
– Ладно, не важно, – бросила Заводь. – Идем. Вряд ли капитан будет рад видеть Пледа по уши в дерьме.
Они зашагали в сторону штабного шатра.
– Не обращай внимания на других, – сказал Фолибор. – Что касается меня, то я ценю твой прирожденный ум.
– Мой… что?
– Прирожденный ум.
Заводь насмешливо взглянула на своего спутника. У тяжелых пехотинцев имелись свои странности. Впрочем, стоило ли удивляться? У этих кольчужных кулаков, что имелись в каждом взводе, была только одна задача – нырять головой вперед в любой обрушившийся на них водоворот. Выступать в первых рядах, отражать натиск, а затем наносить ответный удар. Все просто.
– Тебе даже грамотным быть не обязательно, – заметила она.
– Опять ты за свое, Заводь? Слушай, читать научиться легко. А вот ты попробуй написанное в голове прокрутить. Сама подумай – десять человек могут прочесть одни и те же клятые слова, но при этом дать им десять разных объяснений.
– Угу.
– Недаром нам, тяжелым пехотинцам, никогда не отдают письменных приказов.
– Потому что они вас только путают.
– Именно. Мы попадаем в ловушку всевозможных интерпретаций, нюансов, умозаключений и предположений. Возникает куча проблем. Что в конечном счете на самом деле имеет в виду командир, когда он пишет, допустим: «Наступать по всему фронту»? Фронту чего? А что, если я столкнулся с каким-нибудь ростовщиком и теперь на мне висит долг? Тогда правильнее было бы сказать «отступать по всем фронтам», верно? В смысле, если бы я отнес этот приказ на личный счет?
Заводь снова бросила взгляд на его внушительную фигуру с массивной угловатой головой, осмотрела костистые надбровья и копну спутанных длинных волос, приплюснутое лицо, в основном скрытое рыжей бородой, громадный кривой нос, маленькие голубые глазки с мягкими ресницами.
– Полагаешь, так и произошло с Первым взводом? Тяжелые пехотинцы получили приказ, а полколокола спустя все были мертвы?
– Я не говорил, что случилось именно это, – ответил он. – Просто одна из длинного списка возможностей. И ты, вероятно, знаешь это лучше меня.
– Так что, по-твоему, стряслось с Первым взводом, Фолибор?
– Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать? Кто вообще может это знать?
Заводь нахмурилась:
– Кто-то наверняка знает.
– Это ты так думаешь. Слушай, забудь уже про Первый взвод. Их больше нет. Все погибли. Та еще была заварушка.
– В каком смысле?
– Да что ты ко мне пристала?
Они уже подходили к штабному шатру, когда их перехватил капрал Перекус:
– Как раз вас двоих я и ищу!
Заводь поморщилась, заметив многозначительный взгляд Фолибора и вспомнив его предупреждение насчет легких путей.
Перекус изо всех сил пытался застегнуть пояс, в замешательстве шаря по своему объемистому брюху, как будто не ожидал его там обнаружить.
– Где Плед? – спросил он. – Нам нужен весь взвод. Капитан ждет.
– Плед в сортире, – объяснила Заводь. – Плавает в моче и дерьме в поисках любимого амулета.
– Который он держит у себя в заднице?
– Хорошее предположение, – заметила Заводь.
– И который как-то раз вылетел у него из задницы в струе пламени?
– Лучший огненный пердеж, какой я когда-либо видел, капрал, – торжественно произнес Фолибор и кивнул. – Могу поспорить, ты до сих пор жалеешь, что пропустил такое зрелище.
– Жалею – не то слово, – ответил Перекус. – Ладно, идите вытаскивайте его оттуда. В смысле, оба. И давайте без споров.
– Тогда мы все трое опоздаем, – предупредил капрала Фолибор. – Может, тебе стоит пересмотреть свой приказ, вызванный накопившимся раздражением? Ведь если сейчас не хватает лишь одного солдата, то так не будет хватать сразу троих. А это половина Четвертого взвода, капрал.
– Даже больше половины, – вставила Заводь. – Никто уже много дней не видел Аникс Фро.
Перекус поднял густые брови:
– Аникс все еще в нашем взводе? Я думал, ее перевели.
– Да неужели? – спросила Заводь.
Капрал нахмурился:
– А что, разве нет?
– Вроде приказа не поступало?
– Никакого приказа я не видел. – Перекус развел руками. – Так или иначе, но Аникс Фро перевели от нас!
– Неудивительно, что ее нет, – заметил Фолибор.
– Погоди, Перекус, – вмешалась Заводь. – Ты же наш капрал: как так получилось, что ты не знал ни о каких переводах, приказах и прочем? Наш сержант не из тех, кто никогда ничего не говорит личному составу.