История свидетеля. Книга 1. Бог не желает
– На этот раз их встревожил Бог с Разбитым Лицом, – сказал Плед.
– Да ты что? Разве он здесь?
– Нет, Заводь, его здесь нет. – Плед нахмурился. – По крайней мере, я об этом не слышал. Но опять-таки – кто знает, где бродят боги и чем они занимаются?
– Бог с Разбитым Лицом живет в хижине в окрестностях Даруджистана, – изрек Фолибор.
– Правда? – Заводь уставилась на него. – И какого хрена он там делает?
– Этого никто не знает, – ответил Фолибор, – но Бог с Разбитым Лицом вот уже много лет сидит на одном месте. Рассказывают, якобы он отказывается Взойти. А еще говорят, будто он лупит всех своих поклонников, стоит им лишь появиться. Угадай, к чему это ведет? К появлению новых поклонников, представь себе. Знаю, людей понять нельзя – так было, есть и будет всегда. Чем-то похоже на плохо составленный приказ. Можно велеть кому-то уйти, и человек уходит лишь для того, чтобы назавтра вернуться с другом или даже с несколькими. – Он пожал плечами.
– Но среди теблоров наверняка уже возник культ этого бога, – заметил Плед.
– Что верно, то верно, – пробормотал Фолибор.
Со стороны палатки Аникс Фро послышался громкий шорох, и из-за полога высунулась ее голова.
– Может, заткнетесь уже наконец? Я пытаюсь заснуть.
– Но сейчас середина дня, Аникс! – бросила Заводь. – Да внутри палатки свариться можно!
– Потому я и хотела, чтобы лагерь разбили с восточной стороны форта.
– Но тогда с рассветом ты просыпалась бы вся в поту, как мы тебе и говорили.
– А я вам говорила, что я ранняя пташка!
– Так иди поставь свою палатку с другой стороны форта!
– Как-нибудь без ваших советов обойдусь! – Голова убралась обратно.
Какое-то время все молчали, затем Заводь спросила у Пледа:
– Ну что, найдешь теперь надежное место для своего амулета?
– Хочешь увидеть огненный пердеж?
Капитан Грубьян расхаживал по шатру.
– И все же мне хотелось бы посмотреть, как это у вас получится.
Он остановился, глядя на сержанта Штыря. Странно было видеть перед собой настоящего бывшего сжигателя мостов, но тот выглядел совершенно обычно, не считая разве что вонючей власяницы. Грубьян всегда тайно восхищался извращенными проявлениями моды, но это было уже чересчур.
И тем не менее перед ним сидел сейчас, сгорбившись на табурете, человек-легенда, один из прославленных сжигателей мостов. Пусть и не кто-то из по-настоящему знаменитых героев, но, поскольку никого больше не осталось, то, что он был последним из выживших, уже само по себе повышало престиж Штыря в глазах окружающих. Хотя вполне вероятно, что и по значимости, предположил Грубьян, он тоже был последним. Возможно, именно этим и объяснялась крайняя неразговорчивость сержанта.
– Ну так что, вы попытаетесь?
– Полагаю, верность его под большим вопросом, капитан.
Грубьян ловко развернулся кругом и снова начал ходить туда-сюда.
– Возможно, ты удивишься, друг мой, но как раз это мало меня беспокоит. – Он снова остановился, бросив взгляд на сержанта. – И знаешь почему? – Грубьян слегка приподнял бровь. – Да, любопытство воистину не порок, и я незамедлительно его удовлетворю. Однако не могу не признать, что кое-что меня все же волнует, а именно: как бойцы моей роты примут новость.
– Примут, никуда не денутся, – ответил Штырь.
– Ага! Единогласная поддержка, стало быть? Какое облегчение!
– Они примут новость, капитан. Другое дело, смогут ли они ее пережить.
– Гм… да, вижу разницу. – Грубьян вдруг просиял. – Но что, если ты вразумишь их и успокоишь? Наверняка этого будет более чем достаточно… Ох, похоже, я тебя не убедил.
– Лично я это переживу, – помедлив, произнес Штырь.
Его полностью бесстрастная реплика не слишком успокоила собеседника.
– Ты воистину испытываешь мою веру, сержант.
– Понимаю, капитан.
Грубьян воздел к небу руки:
– Послушай! Мы снова забегаем вперед. Один мост зараз, как говорится. Итак, первый и на данный момент единственный значимый вопрос, который требует ответа прямо здесь и сейчас, мой дорогой сержант Штырь, гласит: сможете ли вы это сделать?
Штырь встал, потирая зад:
– Это будет нелегко.
– Почему?
Сержант пожал плечами:
– При первом знакомстве я приставил ему нож к горлу, капитан.
– Но это было давно, все уже в прошлом!
– А теперь вы хотите, чтобы рота под его командованием присоединилась к нам, чтобы мы слились в единое целое.
– Именно так, и разве это не поэтичное решение?
– Угу, будто глоток душевного яда.
Грубьян побелел:
– Дорогой мой, что за поэзию ты читаешь? Не важно. В нашем плачевном состоянии это остается вполне изящным решением.
– В нашем плачевном состоянии повинны именно они, если вы забыли, капитан.
– Стоит ли вспоминать старое?
Штырь уставился на Грубьяна, будто вновь усомнившись в своем командире:
– Кажется, вы что-то говорили насчет уверенности?
– Воистину. Это у Балка в крови. Мы с ним во многом похожи.
– Неужели?
– Да, мой дорогой. Положение обязывает. Некоторые добродетели остаются неизменными.
Штырь немного помолчал, а затем поинтересовался:
– А в каком он будет звании, капитан?
– Гм… хороший вопрос… Ах да, знаю. Лейтенант Балк. Звучит очаровательно, не правда ли?
– Так точно, капитан.
– Штырь, ты же понимаешь, что переговоры вести должен ты. Уж точно не я.
– Честно говоря, никак не возьму в толк, почему именно я.
– Да потому, что это был твой нож! Это ты вынудил всех разбойников сдаться.
– И что, после этого они должны были проникнуться ко мне теплыми чувствами?
– Ну… если бы ты перерезал Балку глотку…
Штырь продолжал непонимающе таращиться на капитана, пока Грубьян, вздохнув, не понял, что нужно выражаться более доходчиво. Он взглянул в глаза сержанту, и в голосе его послышался легкий холодок:
– Если бы тогда к глотке Балка оказался приставлен мой нож, сержант, то я бы отпилил ему голову.
Глаза Штыря слегка расширились. Последовала долгая пауза.
– Ладно, спрошу его, – буркнул наконец сержант.
Грубьян облегченно улыбнулся:
– Отлично, мой дорогой сержант.
Уже на пороге штабного шатра Штырь остановился и оглянулся:
– Капитан?
– Да?
– Вы когда-нибудь… марали руки подобным образом?
– Сладость небесная! Даже сосчитать не могу, сколько раз.
Штырь молча кивнул и вышел.
«Интересно, – рассеянно подумал Грубьян, – почему подобного рода признания, похоже, застигают людей врасплох? Казалось бы, шкура у солдат должна быть толстая. Любопытно, в чем тут дело».
Пожав плечами, он сел за свой стол, взял зеркало и, негромко напевая себе под нос, начал заново красить губы.
Глава 2
Всегда непременно что-нибудь да случается. Вот почему невзгоды не знают отдыха.
Балк, предводитель разбойников, сгорбился на деревянной скамье в камере, прислонившись спиной к каменной стене. Его камера, как и три остальные, находившиеся по другую сторону от казарм, которые превратили в тюрьму для его отряда, в обычное время предназначались для правонарушителей из числа солдат: пьяниц, дебоширов, случайных убийц. Их, как правило, воспитывали с помощью кулаков, но иногда в ход шли и более суровые меры.
Отослав из коридора гарнизонного охранника, Штырь придвинул табурет, на котором тот до этого сидел, ближе к решетке. Коротко взглянув на сержанта, Балк вновь уставился в пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы, явно со свернутой шеей.
Что-то в увиденной им сцене заставило Штыря нахмуриться.
– Вы ведь не некромант?
Едва заметно блеснули оскаленные зубы.
– Нет, конечно.
Расслабившись, Штырь сел. И объявил:
– Он мертв.
– Кто?
– Самозваный барон Ринагг из Дурнева леса. Похоже, он серьезно болел. Как мне говорили – смертельно. Но мы получили от него все, чего хотели.