Тайная уступчивость (ЛП)

Ее пальцы сжимают мою руку, и я несколько раз моргаю, прежде чем наконец покачать головой. Я пытаюсь успокоить свое сердце, но оно продолжает быстро биться.
— Элиана, — начинаю я. Ее глаза блестят, она прикусывает губу и смотрит в потолок. — Элиана.
— Я не знала! — восклицает она, и из ее глаз вытекает слеза.
Я смотрю, как она медленно поднимает свободную руку, чтобы вытереть слезу. Я хочу быть тем, кто вытирает ее, но я все еще размораживаюсь.
— Элиана, — повторяю я, на этот раз более твердо.
— Что? — насмехается она. — Ты не видишь сходства? Неудивительно, что я столкнулась с тобой в тот день в коридоре. Я шла к отцу, а там был ты. В том же самом коридоре. А я так и не поняла.
Я продолжаю молчать, все еще пытаясь подобрать слова, которые можно было бы произнести, кроме ее имени. Если я произнесу его еще раз, то уверен, что она даст мне пощечину и попытается вывести меня из этого транса.
— Я не могу поверить, что это происходит. Из всего, что могло со мной случиться, — лепечет она, фыркая и вытирая слезы, которые все чаще вытекают из ее глаз. — Конечно, единственная хорошая вещь, которая появляется в моей жизни, — это просто еще одна…
— Элиана, не надо, — наконец прервал я ее.
Она смотрит на меня, не отрывая взгляда. Она продолжает переплетать свои пальцы с моими, но я не могу мыслить здраво, когда она прикасается ко мне. Я покачиваю запястьем, пока ее хватка не ослабевает, и я убираю руку. Ее брови напрягаются, а губы дрожат в полунамеке.
Я ненавижу себя за то, что отстранился, но я не могу думать, когда она ко мне прикасается. Мне нужно пространство. Мне нужно отстраниться от этой катастрофы. Потому что, как бы мне ни было неприятно признавать, насколько это отстойно, но это так. Это должно было произойти и со мной — когда я увидел ее в тот день в коридоре и привел в свой кабинет. Я должен был побольше расспросить о том, почему она оказалась именно в этом коридоре. На этом этаже не так много отделов, не говоря уже о коридоре, поэтому я должен был попросить прояснить ситуацию.
Но я этого не сделал и должен взять на себя ответственность.
— Это моя вина, — признаю я, быстро вздохнув. Я провожу рукой по беспорядочным волосам, затем вздыхаю и прислоняюсь спиной к изголовью кровати.
Она двигается рядом со мной, садится и берет подушку, чтобы прикрыть ее спереди. Я придирчиво наблюдаю за тем, как она осматривает все вокруг, кроме меня. Она продолжает грызть внутреннюю сторону щеки, и я понимаю, что она уже прогрызла ее.
— Я уже взрослая. Это была и моя вина. Я должна была тебе сказать.
Я качаю головой. — Это неправильно, Элиана. Он заведующий кафедрой. Зная, что твой отец — Карлос Харос? Это все меняет.
Она поворачивает голову ко мне, ее глаза снова становятся блестящими, и я ругаюсь под нос. В ее зеленых глазах есть желтые вкрапления, которые я замечаю все чаще и чаще по мере того, как смотрю на нее. Веснушки, разбросанные по ее лицу, сегодня почему-то еще красивее. А загар на ее коже сияет так, что мне хочется вылизать каждый ее сантиметр.
Черт, я больше не могу об этом думать.
Я не могу больше думать о ней. Это слишком рискованно и слишком много. Я не могу быть рядом с ней…
Она что-то бормочет себе под нос, а затем снова перемещается на кровать, чтобы сесть по-другому, подушка по-прежнему прикрывает ее грудь.
— Мы больше не можем так поступать, прости, — шепчу я. Я не могу смотреть на нее и отказываюсь. Это было бы слишком больно.
— Что?
Ее голос срывается, и это бьет меня как ножом в грудь.
— Ты слышала меня, Элиана. Этого не может произойти. Это слишком рискованно и…
— То есть ты хочешь, чтобы я просто забыла обо всем, что мы делали? О том, что ты заставил меня чувствовать? Потому что ты не можешь просто выкинуть это из головы.
Мои губы дрогнули в улыбке от ее признания, но я отказываюсь смотреть на нее. Я трус, и я это знаю. Я горжусь ею за то, что она отстаивает свои желания и чувства. Я просто не могу дать ей такую же энергию. Я должен защитить ее.
— Джулиан, пожалуйста, — ее голос дрожит.
 
Я качаю головой. Я сползаю с кровати и встаю, хватая на полу боксеры и натягивая их. Позади меня раздается шарканье, и не успеваю я опомниться, как одна из моих рубашек оказывается на ее обнаженном теле. Ее волосы рассыпаются волнами по всему телу, и она убирает несколько прядей за ухо.
Она скрещивает руки на груди и оценивающе смотрит на меня. Мне хочется рассмеяться, но я не могу смягчить ситуацию, в которой мы оказались.
— Что случилось с мужчиной, который так требователен, когда я под ним?
Я поднимаю бровь, и ее брови сжимаются в гневе. Ее глаза пылают, и я не могу отрицать, как восхитительно это на ней смотрится.
— Джулиан! — восклицает она, делая шаг ко мне. Она выгибает шею, и я делаю глубокий вдох.
— Университет не будет добр, если узнает об этом. Они могут подумать, что он оказывает мне услуги из-за моих отношений с его дочерью… Я даже не хочу думать о том, как отреагирует твой отец, если узнает, что его коллега, его гораздо более старший коллега, трахается с его дочерью. Его совсем юной дочерью.
— Я не молодая. Я взрослая. У меня есть степень бакалавра. Мне двадцать три года, черт возьми.
На этот раз я наконец-то улыбнулась.
— Детка, я старше тебя почти на два десятка лет. Он, наверное, убил бы меня и обставил все как несчастный случай. Он бы…
— Значит, мы ему не скажем.
Я вздергиваю бровь, а она улыбается. В ее глазах озорство.
— Элиана…
Она улыбается еще шире.
— Ты не можешь сказать мне, что тебе не нравится секретность.
Она делает еще один шаг, и ее грудь оказывается вровень с моей. Она прикусывает нижнюю губу и поднимает руку к моей груди, прижимая пальцы к коже, где находится мое сердце.
— Ты не можешь сказать мне, что тебе не нравится трахать меня в своем кабинете. Так близко, что мой отец может услышать, но ты можешь заткнуть меня своим членом, засунутым мне в рот.
Рот этой женщины… Она учится у меня, и это заставляет меня напрягаться. Мне хочется перевернуть ее, бросить на кровать и трахать до тех пор, пока она не перестанет соображать.
Мое дыхание становится все тяжелее, и она замечает это, ухмыляясь. Она встает на цыпочки и проводит губами по моей бороде, прежде чем добраться до губ. Ее язык скользит по моей нижней губе, и я сдерживаю стон.
Или пытаюсь. Звук наполняет воздух, и она хихикает под нос. Я крепко сжимаю ее талию. Мне все равно, если мои пальцы оставят отпечатки на ее коже. Это будет означать, что она моя.
— Элиана, если ты будешь продолжать говорить в том же духе, то у нас будут большие проблемы, — предупреждаю я ее.
Она откидывает голову назад и улыбается.
— Может, так будет лучше? Держать это в секрете… находить новые места, чтобы трахать друг друга. Это кажется более забавным, чем закончить все это. К тому же добавляется волнение от того, что тебя могут поймать. Может, я хочу посмотреть, как ты отреагируешь, если мой отец узнает.
Ее голос звучит отстраненно, пока я размышляю о результате. Он бы убил меня, это точно. Но ощущение того, что можно найти тайные укромные уголки в кампусе, чтобы трахнуть ее, очень заманчиво. В голове мелькают библиотеки, крыши зданий и даже чертовы офисы рядом с Лорой.
Одна мысль о том, что я буду трахать Элиану рядом с моей бывшей женой, а она, возможно, обнаружит нас, заставляет меня напрячься. Я хочу, чтобы ей было больно так же, как мне, и это будет идеальным способом.
— Джулиан?
Я встречаюсь с ней взглядом и улыбаюсь. — Это опасная игра, в которую мы играем. Но если ты будешь хорошей девочкой, то у нас все получится.
Она качает головой, и я вскидываю бровь.
— Не думаю, что "хорошая девочка" — подходящий термин для этого. Если ты хочешь меня, тебе придется заставить меня умолять об этом, как непослушную девочку.
— Трахни меня, — выдыхаю я, наблюдая, как блестят ее глаза и губы кривятся в улыбке. Она снова садится на пятки.