Легкое дельце (СИ)

— Когда вылет? — желчно поинтересовалась я, мгновенно отметив, как обмякли от облегчения плечи этой странной троицы. — И вот еще что: если медик будет пытаться командовать и указывать мне, как я должна лететь, я просто выкину его за борт. А в журнале зафиксирую, что он сам вышел проветриться!
На следующий день я осматривала роскошный катер, способный совершать межпланетные перелеты, перенося при этом в своем нутре до десяти пассажиров, и снова размышляла, что может быть не так с этим контрактом, к чему стоит подготовиться. Катер или скорее межпланетная яхта, носил имя «Шерварион». Я сделала себе мысленную пометку проверить вечером, кому он принадлежит. В контракте стояло имя «Медервас Абату», но оно мне ничего не говорило. По идее, это было имя того, кого я повезу в дорогущую частную клинику лечиться от паралича. Вот только девице, с которой я подписала контракт, я верила все меньше и меньше. И пусть мне даже выплатили аванс в размере тридцати процентов стоимости контракта, в душе тяжело ворочались сомнения в разумности моего шага.
  
Голова сегодня уже не болела. Суток вполне хватило на то, чтобы избавиться от симптомов отравления дешевым суррогатом, забежать к Деннелу и «поблагодарить» его за подаренный контракт, а также уладить все вопросы с жильем. Теперь, если что-то пойдет не по плану, законсервированная квартира будет ждать меня в течение полугода. Если не успею за это время вернуться, то она мне уже явно будет ни к чему.
— Эй, парень! — вдруг окликнули меня из-за спины. — Ты, что ли, пилот? Принимай запасы!
Я позорно дернулась, не услышав за спиной шагов или другого шума, извещающих о приближении чужака. Покраснела, обругала себя всеми известными ругательствами за то, что непозволительно расслабилась, и только после этого медленно повернулась:
— Ну я пилот. Что за припасы?
Около огромной, доверху груженной, так что днище висело всего в сантиметрах десяти от покрытия ангара вместо положенного полуметра, гравитележки стоял мой соотечественник в замасленном и затасканном комбинезоне техника.
— О! Баба! — выдал он изумленно, начисто проигнорировав мой вопрос и засунув большие пальцы обеих рук за лямки рабочей портупеи, на которые техники обычно цепляли разный инструмент и другие полезные мелочи, когда нужно было освободить руки.
Мне стоило определенных усилий сдержать реакцию на подобную дурость. За пятнадцать лет карьеры пилота так и не смогла к ней привыкнуть. Но я справилась. И сухо отдернула земляка:
— Если я баба, то ты дед! Вопрос слышал?
— Землянка? — изумленно поинтересовался ничуть не обидевшейся на меня техник. — Да ну!
— Ну да, — передразнила я его. — Я долго буду ждать ответа на поставленный вопрос?
— В основном провиант, — небрежно отмахнулся парень, жадно глядя на меня. — Давно закончила академию? Какую? Я вот тоже хочу поступать. Но пока работаю техником-грузчиком…
Я посмотрела на собеседника уже внимательнее. Молодой. Лет двадцати, не больше. Жизнь еще не успела выбить из него бесшабашную удаль и веру в лучшее. Круглое, чуть веснушчатое лицо, наивные светло-карие глаза, дурацкий хвостик на макушке, завязанный с помощью эластичной резинки в виде запятой. Скользнув взглядом по его торсу, хмыкнула:
— Сколько раз способен отжаться?
— Что? — глаза техника округлились.
— То, — едко передразнила я его. — Судя по твоему пивному бочонку, физическими нагрузками ты пренебрегаешь, следовательно…
— Да ты знаешь, как я тут пашу! — возмутился он несправедливому, как ему показалось наезду. — Вечером меня только и хватает на то, чтобы доползти до комнаты в рабочем общежитии!..
Я проигнорировала праведное негодование парня, равнодушно отрезав:
— Значит, забудь про поступление. Землянам и так нелегко на экзаменах, мы заведомо физически слабее других рас. Но если плотно тренироваться, то небольшой шанс есть. Особенно если выберешь какую-нибудь академию на периферии. Если же оставишь все как есть, то так всю жизнь и проишачишь грузчиком. Пока будет здоровье. А потом вернешься на Землю, пождав хвост. Потому что слабые и больные в этом мире просто никому не нужны, — жестко припечатала соотечественника.
Я отвернула от обиженной моськи паренька и принялась проверять содержимое тележки. Он долго молчал. То ли переваривая свою обиду на стерву, попавшуюся ему на пути, то ли осмысливая полученные откровения. И я как-то не ожидала услышать робкий вопрос:
— А сама где училась?
И мои руки с зажатым в них сканером скользнули мимо очередного бокса. Вопрос доставил удовольствие. И одновременно причинил боль. Я до сих пор гадала, а что было бы, если бы я не оказалась настолько честолюбивой? Может быть, сейчас бы занимала тепленькое местечко второго или даже первого пилота на каком-нибудь военном крейсере? И не было бы в моей жизни непрекращающегося кошмара на тему, как выжить?
Парень ждал моего ответа. Косо глянув на него через плечо, я решительно продолжила сканирование привезенных им грузов, лишь через долгую, практически бесконечную минуту буркнув в ответ:
— Первая Звездная Академия Альянса. — И затаила дыхание в ожидании реакции парня.
Техник не подвел.
— Ни фига ж себе! — восторженно присвистнул он. Они все и всегда так реагировали, когда узнавали, где я проходила обучение. Круче реагировали лишь те, кому я признавалась, что получила диплом с отличием.
Я перебирала контейнеры и коробки, неаккуратно сканируя их и перекладывая с места на место и ожидая, когда парень достаточно опомнится, чтобы задать тот самый, ненавистный мне вопрос, на который так не хотелось отвечать. Сканирование — рутинная, тошнотворная работа, которую некому было выполнить за меня. Это только на больших кораблях имелись должности ответственных за снабжение, мне приходилось все делать самой. И сейчас эта работа была как нельзя кстати, помогая мне держать себя в руках.
Техник оказался в придачу ко всем своим недостаткам еще и слегка туповат. Я поняла, что он никогда не поступит, когда парень сообразил задать вопрос только тогда, когда я уже заканчивала сканирование:
— Слушай, — осторожно начал он, — не пойми меня неправильно, но если у тебя действительно диплом первой Звездной, тогда что ты делаешь в этой дыре?
А может, и поступит, хмыкнула я про себя. Если не перестанет осторожничать и анализировать, что делает и что говорит.
Просканировав последнюю коробку и убедившись, что на тележке действительно находятся припасы для межпланетного перелета, я повернулась к парнишке лицом и положила руки на бедра. Тот подобрался под моим взглядом. Даже пивное брюшко втянул. Мне пришлось подавить улыбку. Слишком хорошо я знала, кого парень сейчас видит перед собой: тощую, остриженную слишком коротко для женщины, костистую особь с нездоровым цветом лица, тонкими и бесцветными губами, жилистой шеей, плоской грудью и слабо выраженными бедрами. Грудь я упаковывала в сверхплотный спортивный лифчик. Остальное… Жизнь у меня была такая, что жир не нарастал на костях.
— Что делаю в этой дыре, говоришь? — Я позволила все-таки улыбке проявиться. Несмотря на тревогу и неуверенность в завтрашнем дне, настроение неожиданно поползло вверх. — А я на выпускном устроила безобразную драку и набила морду лица преподавательнице по психологии!
Парень ошарашенно вытаращил на меня глаза, очевидно, не в силах соотнести драку и засушенную бабу, стоящую перед ним.
— Она тебя по экзамену валила, что ли? — неуверенно предположил он. — Или по пьяни?
Поднявшееся было настроение, с размаху грохнулось об покрытие ангара. И я пробурчала, отворачиваясь от собеседника:
  
— Угу, по пьяни.
Незачем ему знать мою настоящую историю. Все равно не поймет.
Я так и не смогла добраться до галанета, чтобы проверить, кому принадлежит «Шерварион». Когда я подписывала контракт, то в нем дата вылета указывалась завтрашним утром. Но едва я закончила готовить яхту к отлету, упаковав все необходимое по местам, проверив техническое состояние корабля и позаботившись о кое-каких хитростях, едва собралась запереть «Шерварион», пойти где-то перекусить и хотя бы попытаться добыть информацию, как на мой коммуникатор поступил звонок. Моя нанимательница, нервная до снежной бледности лица, скороговоркой протараторила, что ее мужу становится хуже и желательно лететь как можно быстрей. А потом поинтересовалась, где я и как быстро смогу прибыть на корабль.