Античный Чароплет. Том 3 (СИ)
Деревня? Я туда не пошел и не стал глубоко её исследовать! Сразу отправился почему-то на кладбище. Другие люди в поместей? Даже сын Рамеша? Я и лиц-то не запомнил особо. Они подобны неясным теням, которые вроде бы есть, но на реальность не влияют. Просто бессмысленны. Нет! У меня в голове есть всего три человека: Вилама, Рамеш, Хамал. И все. У меня в памяти не отложились другие люди, словно бы мы играем в шатрангу, а на доске подсвечены только эти три фишки, другие же просто молчаливые наблюдатели в этой игре. Нов видении не было Хамала? Не сходится. Или не все должно сходиться? Дрянная магия и дрянные способности — если именно это — бремя видящих, то я не хочу им быть.
Однако, есть и последний, наиважнейший момент. И именно он является безумной мыслью, которая все больше казалась мне реальной. Вся ситуация с видением извращена до абсурда. Там Вилама живет в нищите, здесь она в роскоши, насколько возможно в этих местах. там Рамеш — пресмыкающийся перед вестовыми из леса и гор староста, здесь могущественный колдун. Там дело происходит в деревне, здесь — в уединенном поместье в горах… Продолжать можно до бесконечности. Но ещё важно и то, что, лишь войдя в эту зону, я сразу же провалился в видение, которое пришло так легко, словно я каждый завтрак заканчиваю пудом курительных трав с грибами и погружаюсь в собственные гуморы, силясь найти истину. Я не только на людей не обращаю внимания. Я хожу по поместью и пытаюсь найти тут что-то интересное, как ходил во сне и по деревне. Но это обычный дом. Тут словно бы и нет ничего интересного.
«Я и не найду,» — дошло до меня. Ведь это и вправду — обычный дом. Самый обычный дом.
— Вилама… — Повернувшись к девушке, я был готов вступить в бой в любую секунду. Я не знал, могут ли на меня напасть, с какой стороны и чего вообще ждать. И это явно отразилось в моем взгляде. Уверен, сейчас я смотрел не полузадумчиво, как обычно. Мои глаза должны были выражать жесткость, опасность.
— Даааа?.. — она напряглась и отошла на шаг.
— Ответь мне на два вопроса. У тебя есть младший брат? — Увидев бессмысленный отсутствующий взгляд, я понял, что попал в яблочко. Но стоило проверить окончательно. — Когда Рамеш стал твоим отцом?
Девушка стояла, замерев соляным столбом. Готов поклясться, что с её глаз начала словно бы спадать тонкая незримая пелена. А лицо… О! Оно говорило лучше любых слов. И ответы на мои вопросы мне, в целом, не слишком-то и требовались. Я узнал больше информации, просто смотря на неё. Что происходило с Виламой? Какие-то жуткие трансформации? И да. И нет. В глазах просто собирались слезы, в лицо искажалось в немом ужасе, который накатывал волнами с каждым новым воспоминанием, которое она переосмысливала.
* * *— Это с такими тварями ты сражался в этих местах, мудрейший? — Роши поморщился, смывая с рук жгучую кровь. Огромная тварь, размером с тройку тигров, лежала на боку с выпотрошенными внутренностями. Прорезать шкуру зверя, которого Роши узнал, гончей Ленга, была ой как непросто. Шумерская классификация тварей этого темного измерения была ему немного знакома благодаря общению с Тиглатом, но увидеть вживую такое существо…
— Не только, сатьян. Тут были разные существа. С двумя такими я тоже столкнулся, но были куда более мерзкие.
— Мешанина плоти, меняющая форму?.. — Роши задумался.
— Они ещё и говорили. Завывали, скорее. Словно ветер в пустыне, они постоянно тянули одно странное слово, силясь, быть может, свести меня с ума?.. — Гальди задумался. — Или просто испортить настроение. Но их отвратительный вид, как и безобразное нутро и так с этим прекрасно справлялись.
— И что же это за слово?
— Шоггот, если мой слух не подвел меня в ту ночь.
— И оно мне знакомо, к сожалению, — Роши наконец-то сполоснул руки. Кожа горела огнем после демонической крови. Будет шелушиться, а верхний слой и вовсе омертвеет. Но это не первый демон, которого ему удалось препарировать. Храм пусть и плохо, но знаком и с такими существами. Воин, ливший на руки магу воду из кувшина, поклонился и отошел в сторону. Оглядев поляну, Роши приказал: — Сжечь тут все. Эта туша все равно отравит землю, но быть может огонь заберёт хотя бы часть яда.
— Знакомо?
— Темное измерение Ленг, одно из омерзительнейших мест, в которые не дойти ногами и не доскакать на лошади, не доплыть морем и не долететь обычной птице. И слава Тысяче, что это так, ведь, будь иначе, таких тварей по нашей земле ходило бы больше, чем живет нас самих. Это порождение темного мира, злого и совсем не такого, как наш.
— В архивах Храма много записей, о Ленге мой ум до сегодняшнего дня не ведал. Старый Адаалат-ка-Джаду хорошо учил нашего Раджу, он выделил немалые силы очень быстро.
— Я слышу в твоем голосе вопрос, мудрый. Не стоит играть намеками, задай его вслух.
— Слишком быстро. Я ждал вас самое малое на десяток-другой дней позже. И пусть мне бы хотелось видеть здесь войско, а не отряд я оценил силу, которую он дал. И оценил того, кого он поставил во главу этого отряда, — сделал Гальди намек на то, что оценил исключительную дипломатичность, жесткость и компетентность Роши, как лидера.
— Благодарю, — сатьян прищурился. — Касательно же скорости исполнения твоей просьбы, мудрый… Не кажется ли тебе, что солнцеликий Сварнраадж желает попросту выразить тебе расположение?
— Моё тщеславие раньше не так уж и часто ласкали подобным образом, а я живу уже при третьем Радже Царства. Не просто так правители выражают своё благоволение другим — это одна из мудростей, которой научила меня жизнь.
— О да! Я желаю тебе лишь присмотреться к сатьяну Тиглату, когда мы его найдём. Составить о нем личное мнение.
— Я не беру учеников! — Гальди мгновенно сложил все разрозненные факты и намеки.
— Неужто только учениц?
— Только тех, кто может меня впечатлить. И не магов Храма.
— Тиглат сам по себе. Он стал сатьяном Храма по просьбе отца солнцеликого Сварнрааджа, не более того. Единственным его настоящим учителем, связывавшим Тиглата с Храмаом, являлся прошлый Адаалат-ка-Джаду, Огненная Кобра Абтармахан, — увидев, как вздрогнул Гальди, Роши мысленно довольно облизнулся, чувствуя, что одно из второстепенных поручений, данных ему, близко к выполнению. — Увидев всю текущую ситуацию, в которой ты играешь не последнюю роль, мудрейший, и вспомнив вашу совместную историю с Огненной Коброй, владыка Сварнраадж решил, что, быть может, ты сможешь стать для Тиглата лучшим учителем? Ещё отец солнцеликого обещал просить отшельников за него, если Тиглат отслужит Царству семь лет. И этот срок близится к концу.
— Так он пришел в наши земли, чтобы обучаться у нас? Не у вас? Тернистый путь он выбрал.
— Единственно верный, мудрейший. Разве не так? Или мой ум уже и вовсе разучился понимать те пути, которыми ходят ваши мысли?
— Не единственный. Но верный, это правда. Но почему ты говоришь про мою историю с Огненной Коброй? В этой связи странно желать, чтобы я учил этого человека, в конце концов, куда разумнее предположить, что я постараюсь его убить, не так ли?
— Это был совет Адаалат-ка-Джаду Брафкасапа. Он был уверен, мудрый гальди, что в твоем сердце нет ненависти ни к покойному Абтармахану, ни к его ученику. Напротив, именно ты сумеешь обучить Тиглата лучше любого другого. А касательно впечатлить? Неужели тебя не сумеет впечатлить человек, который сумел впечатлить Абтармахана? Держа своё сердце чистым и искренним, я бы сказал, что вы очень похожи. И иногда на краткий миг мне кажется, что это он передо мной стоит, не ты.
— Хватит этих пустых слов, сатьян. Мы с братом пошли разными путями. И постарались забыть, что существуем.
— Но его утрата для тебя велика? Ты до сих пор не прощаешь себе того, что не ты был с ним в последние минуты? — Роши был слишком проницателен. Он увидел, как лицо собеседника на мгновение дрогнуло. И постарался дожать. — Тиглат — незаконченное дело Абтармахана. И я не только про его обучение.