Кадет Коловрат. Первый Курс (СИ)

- Семья не простое слово, - говорила на уроке по обществознанию Анфиса Павловна, сидя за учительским столом, - в нем заложено более глубинное понятие. Семья – семь «Я». Это нужно понимать, как тебя, твоих маму и папу и их родителей.
Я тогда еще даже пальцы на руке загибать начал пересчитывая, чтобы убедиться в правдивости ее слов. Действительно бабушка и дедушка папы, мамы – уже четыре, ну и я с родителями – вот и выходит семь. Получается по ее словам, ребенок является продолжением своих родителей и бабушек с дедушками.
- А если детей несколько в семье? – Спросила Катька Маслова, сидящая всегда за первой партой.
- Для каждого из них, будет именно так. – Ответила учительница и видя непонимание на детских лицах, пояснила. – Каждый ребенок своих родителей, является отдельным продолжением. Твои братья и сестры, это не совсем семья, это уже скорее род, как и твои прабабушки и прадедушки, дяди и тети.
Род. Как много было сказано и о нем. О силе рода, его важности для каждого человека. По словам Анфисы Павловны, род нес в себе еще более глубинный смысл – он нес в себе память и деяние предков, что неминуемо влияли на наше будущее, она так же говорила, что предавшие свой род, обречены на жалкое существование.
Вспоминая свою прошлую жизнь я невольно приходил к выводу, что в чем-то она права. Действительно, те кто предавал свой род, рано или поздно получали по заслугам. Да, пусть не в таком виде, чтобы это стало понятно всем. Ну, как пример – вот есть условный человек, который отказался от своих предков, от их убеждений и верований, а потом бац, заболел он сам, либо его ребенок, либо какой-то близкий ему человек, или же разбил он машину, пошли неудачи в бизнесе, да мало ли что у него пошло не так, вот он задается вопросом: «За что мне это все?» - а ведь ответ лежит на поверхности – карма, дорогуша, карма у тебя порченная.
Да, пример может, получился не самый удачный, некоторым удается проскочить, не буду с этим даже пытаться спорить. Я же человек, а человеку свойственно ошибаться и заблуждаться. Я делюсь сейчас своими наблюдениями.
Вот и думал я тогда, ради чего стоит жить? Что оставить миру после себя? Естественно ответа я тогда так и не нашел. Увы, но на такие вопросы, крайне редко приходит быстрый ответ, который способен дать отклик в глубинах души.
Еще помню, уже весной это было, во время каникул, я утром вышел на кухню, где сидел батя и попивая утренний кофе, листал ленту новостей в своем телефоне. Я приготовил себе кофе в кофе-машине и подсел к нему.
- Пап, вот ты взрослый мужчина, да? – Задал я ему дебильный на первый взгляд вопрос.
- Вроде бы да, а у тебя есть сомнения? – Вскинув бровь и с улыбкой на лице, спросил он.
- Сомнений нет. – Отмел я его шутливое настроение, так как мне хотелось кое-что у него узнать, а заодно понять, что делать самому в сложившейся ситуации. – Вот скажи, ты же маму сильно любил?
- Конечно. – Не понимая к чему я клоню, ответил он, хотя при упоминании мамы по его лицу и пробежала серая тоска.
- И что, у тебя сейчас нет другой женщины? – Задал я тот вопрос, который меня волновал.
- А зачем ты это спрашиваешь? – Прищурив глаза спросил он у меня.
- Надо! – Твердо сказал я, давая понять, что мне просто нужен ответ. – Я тебя винить не собираюсь, это твое личное дело и я прекрасно понимаю, что у мужского организма существуют потребности.
- Ох, Патя. Умеешь же ты вопросы задавать. – Тяжело вздохнул он, откидываясь на спинку кровати. – Понимаешь, я очень сильно любил Свету, думал уже, что и жизни нет мне без нее. Наверное, если бы не ты, то я… в общем не было бы уже меня. – Он достал сигарету из пачки и подкурив прямо на кухне, выпустил струю дыма к потолку. – Да, Патя, ты прав, у нас у мужчин есть потребности, а при моей работе, связанной с риском, такая разрядка просто необходима.
- То есть только разрядка, или все же есть дама, с которой ты потихоньку строишь отношения и боишься мне об этом рассказать? – Спросил я у него и пристально смотрел в глаза ожидая ответа.
 
- Она с тобой говорила? – Напрягся батя. – Или сам догадался? На чем я спалился?
- Не говорил со мной никто. – Отмахнулся я от его подозрений. – И не спалился ты нигде. Просто логика и все.
- Какой умный у меня стал сын. – Хмыкнул отец, после чего крепко затянулся и выпустив струю дыма в сторону окна ответил уже более полно. – Есть в моей жизни одна женщина. Лизой зовут, и у нее есть дочь, Тамара, ей семь лет, в этом году в школу пойдет. – Он по-доброму улыбнулся. – Ее муж был моим хорошим знакомым и погиб три года назад в автокатастрофе, спешил скорее приехать домой из командировки, не справился с управлением и въехал в столб. Так получилось, что мы с Лизой случайно столкнулись в продуктовом магазине пару лет назад. Мы были знакомы, так что слово за слово… в общем как-то так и получилось.
- И? – Спросил я у него, смотря требовательно в глаза. – Она же тебе нравиться? И дочь ее тебе нравиться. Так чего сопли жуешь и вы живете отдельно?
- Патя, ты чего? – Удивился он моей напористости.
- Чего, чего? – Перекривлял его я, тоже откидываясь на спинку стула. – Время идет, девочке нужен отец, а ты сопли жуешь, не можешь взять на себя ответственность. Или ты боишься, что принесешь в ее жизнь проблемы?
Батя помолчал, помолчал, а потом поднялся на ноги и бросив: «спасибо, сын» - оделся и ушел. А уже вечером я познакомился с его Лизой и ее дочерью Тамарой, ставшей через месяц моей сводной сестрой.
Вообще тот разговор я затеял не для того, чтобы помочь бате, нет я преследовал сугубо эгоистичные цели и сейчас попробую объяснить почему.
Дело в том, что в шестнадцатилетнем подростке, гормоны начинают усиленно бурлить. Такой возраст у парней отличается повышенной «дурью» в голове, которая вероятно происходит из-за того, что кровь начинает находиться не в той части организма. Ну, вы понимаете о чем я.
В моей же ситуации на весь этот гормональный коктейль, накладывалось внимание одной очень настойчивой и черт возьми сексуальной девушки. Терпеть эти нападки стало уже совсем не выносимо и я чувствовал, что однажды сдамся. Готов признаться, что не смотря на то что служительниц древней профессии я никогда не жаловал в прошлом мире и не пользовался их услугами, в этом я уже начинал подумывать, чтобы отправиться посмотреть на жизнь капиталистической страны, дабы посетить публичный дом и сбросить напряжение.
Вот реально, эти гормоны очень сильно мешают мне думать, заставляя иногда принимать такие решения, что потом хватаюсь за голову и думаю «какой же я дебил».
Просто переспать и разбежаться - с Рыжей у меня не выйдет. Там четко видны как минимум отношения, но зная ее, я там отчетливо вижу узы брака. Думаете меня это радует? Да, тут дело даже не в том, что я до сих пор с любовью вспоминаю свою супругу из прошлой жизни, тут добавляется мое нежелание лишаться свободы.
Отец же подал мне пример того, что делать дальше. Мы с Юлькой далеко друг от друга, тот человек которого она любила и знала - умер. Я же уже совершенно другой. То что я вспомнил свою прошлую жизнь, никак иначе кроме как каким-то сбоем в матрице назвать язык не поворачивается, так что по факту я был свободен. Осталось только в этом себя убедить.
Тренировки по рукопашному бою, которые проводил с нами Игорь Дмитриевич во втором полугодии претерпели серьезные изменения. Больше мы не дрались один на один. Нет, Майор выставлял и одного против двоих-троих и начались свалки четыре на два, четыре на четыре.
- В настоящем бою, у вас редко будет возможность противостоять один на один, так что тяжело в учении – легко в бою. Работайте. – Говорил он внимательно наблюдая за происходящим на татами.
Самое главное, чему мы должны были научиться на этих занятиях, был контроль окружающего пространства, управление положением противника в этом пространстве. То есть если я выходил один в два или три, я всегда должен был смещаться таким образом, чтобы нанести удар мне мог только один оппонент и он же мешал сделать это остальным. Сложно. Нет, реально очень сложная задача, особенно когда бой происходит на татами и твои противники постоянно стремятся тебя окружить.