Куда идем мы… (СИ)

49°55′ с. ш. 129°56′ в. д.
— Ну что?
— Что она сказала?
Четвертый и Жир накинулись на вернувшегося Психа.
— Все тухло. — отмахнулся Псих — Пустышку вытянул. Ну, не совсем пустышку — какую-то инфу она нам дала, но в целом к решению мы так ни на шаг и не приблизились.
И он коротко пересказал все, что услышал от Гуа.
— Мда… — резюмировал свин. — И что мы теперь делать будем?
— Не знаю. — развел руками обезьян. — У меня, как у Гуа — нет идей.
— У меня есть. — вдруг сказал Четвертый, встал и пошел к реке.
— Ты куда? — подскочил Жир.
— К нему. — просто ответил Четвертый. — К тому, кто сидит в реке.
— Совсем двинулся? Он тебя сожрет. Он у меня именно тебя выторговывал на ужин.
— Погоди. — взял свина за плечо Псих. — Пусть идет. Мы с тобой неподалеку постоим, подстрахуем. Если что — отобьем.
Четвертый зашел в море по колено и позвал:
— Я хочу поговорить. Можешь выйти?
Наверное, минут пять ничего не происходило, а потом огромная фигура демона выскочила из воды совсем рядом с Четвертым — буквально в полутора метрах.
Свин, охнув, кинулся было вперед, но Псих вновь удержал его:
— Не дергайся. Все равно не успеем.
Действительно, демон мог в любую секунду схватить монаха и исчезнуть с ним в глубине. Но он остановился в шаге и внимательно изучал своего собеседника. Они странно смотрелись рядом — огромный перекаченный демон с ожерельем из черепов на могучей груди и тонкий хрупкий юноша в монашеском одеянии.
— Что ты хотел мне сказать? — пробасил демон.
Четвертому явно было очень страшно, но он держался. Только голос предательски подрагивал:
— Ты хотел забрать кого-нибудь из нас. У меня другое предложение — давай мы заберем тебя.
— Куда? — спросил тот, кто сидит в реке.
— В путешествие.
— Я согласен. — в ту же секунду ответил демон.
— И ты даже не спросишь меня — куда идем мы?
— Я сижу на дне реки в иле и ем людей. Вы делаете что-то хуже?
— Ну… Нет. Но мы идем в Москву. Это очень далекий, очень трудный и очень опасный путь.
— Это очень хорошо. — радостно кивнул демон. — Я люблю драться. А этот, с пятаком, пусть научит меня новым приемам. Тогда я смогу драться еще лучше. Я его тоже научу, пусть он не обижается. Он неплох, но в воде ведет себя как ребенок. Я покажу. Это просто. А волосатая рожа умеет драться?
— Умеет. — непроизвольно улыбнулся бледный, как стена, Четвертый. — Не умею только я один.
— Я научу. — пообещал демон.
— Мне нельзя. — объяснил монах. — У меня «Святость». Слышал про такую?
— Слышал. — кивнул тот, кто сидел в реке. — Не видел. Только слышал.
И с какой-то горечью повторил:
— Только слышал.
— Теперь будешь видеть. — пообещал Четвертый. — Только, если ты пойдешь с нами, тебе придется изменить класс на монаха.
— Это тоже хорошо. — после паузы решил демон. — Сперва я буду слабее, но потом сильнее. Короткий — минус, долгий — плюс. Знаешь почему?
— Нет. — честно признался Четвертый.
— Моя лопата — она хорошая. Как грабли того, что с пятаком, только лучше. Легендарка, да? Легендарка. Она для всех, но для монахов ей быть лучше всего. Я не знаю, как сказать.
— Это называется — «классовые бонусы». — опять улыбнулся Четвертый.
— Да! — заволновался демон. — Да! Классовые бонусы. Классовые бонусы. Я бы давно дал классовые бонусы, чтобы сделать ей приятно. Она хорошая. Лопата хорошая. Но я не знаю, как стать монахом. Я не умею стать монахом.
— Я помогу. — пообещал юноша. — Пойдем на берег, у меня там есть пилюля. Ты ее выпьешь, и станешь монахом. Только тебе еще придется принять квест. Что ты пойдешь вместе с нами в Москву.
— Пойду! — взволнованный демон закивал так, что чуть голова не отвалилась. — В Москву! В Москву! Куда идем мы? Куда идем мы?
* * *
Последнюю пуговицу с рясы тот, кто сидел в реке, сожрал с плохо скрываемым азартом.
Потом он попросил выбрить ему тонзуру — где-то он слышал, что монахи ходят именно так. Убедить его не удалось, он разволновался и бесконечно повторял: «Лысина сверху! Лысина сверху!». В общем, в данный момент Четвертый насухую брил ему макушку кинжалом Жира, а тот, что с пятаком и волосатая морда внимательно наблюдали за процессом.
 
— Что-то у нас колхоз какой-то. — неожиданно сказал Жир. — Грабли, лопата и лом. Сельскохозяйственный инвентарь.
— Лопата хорошая! — напомнил клиент цирюльника.
— Да хорошая, хорошая, я не спорю. — успокоил его свин.
— Я когда-то мультик смотрел — вдруг сказал Псих. — Про то, что от улыбки хмурый день светлей. Вернее, он был не про улыбку, а про говорящего енота и Того, Кто Сидит В Пруду.
И вот что я тебе хочу сказать, Босс — без тебя я бы этот мультик не вспомнил. Я отвык улыбаться людям. Иногда даже ты, в свои шестнадцать, можешь меня, четырехсотлетнего, чему-то научить.
Он повернулся к новообращенному монаху, улыбнулся и сказал:
— Я буду звать тебя Тот.
Сияющий выбритой макушкой новый концессионер посмотрел на обезьяна, тоже улыбнулся в ответ и согласно кивнул.
В это время на полянке открылся портал, из которого на землю изящно спрыгнула взволнованная Гуа.
— О! Баба. — восхитился свин.
— Это не баба. — поправил его Псих. — Это куратор.
— Куратор чего? — заинтересовался свин.
— Фотовыставки. — меланхолично ответил обезьян. — Под названием «Их разыскивает милиция».
— Вас всех здесь перебить, что ли? — с полуоборота завелась Гуа.
— Нагнетает? — с надеждой спросил свин.
— Нет. Может. — разбил надежды Псих и повернулся к неожиданной гостье. — Ну и как понимать этот визит? Сама же говорила — Система давит.
— Да никак! — неожиданно покраснела куратор. — Просто из-за вас дергалась. Боялась, что что-нибудь накосячите и все засохатите. Ну вот и прыгнула.
— Ну и зря прыгнула. — Псих лег на спину и стал смотреть в небо.
— Может, и зря. — не стала спорить Гуа. — Но умение совершать глупости — единственное, что позволяет нам до сих пор оставаться людьми. И ты это знаешь лучше меня. Потому и дури творишь больше.
— Зря приперлась. — повторил Псих. — У нас все хорошо. У нас полный комплект. Закрывай вакансию.
— Да уже вижу. Охмурили ксендзы Козлевича. А я, как дура, все ноги сбила. Думала, хоть одного нормального в вашу компанию найду.
— Это вряд ли. — пожал плечами Псих. — Медведя помнишь? Вот у него была нормальная реакция нормального человека на подобное предложение — лучше сдохну, чем с вами пойду.
— Куда идем мы? Куда идем мы?
— О, Господи! Какое-то шапито на выезде. Да идите вы уже куда-нибудь!
И они ушли.
На Запад.
Но это — уже совсем другая история.
Конец
* * *