Куда идем мы… (СИ)
— Да я понимаю, все нормально. — успокоил его Псих. — Последний вопрос простой. Видишь ли, мне сейчас придется отлучиться, и я боюсь, как бы вот с этим юношей ничего не случилось. У тебя на острове укромное убежище найдется? Такое, где от чужих глаз заховаться надежно можно?
— Как не быть? — дух места, похоже, даже немного обиделся. — Что это за остров без ухоронок? Спрячем вашего воспитанника, не извольте волноваться. Так спрячем, что враги могут рядом с ним лагерем стать — и нипочем не догадаются, что не одни здесь.
* * *Место дух-островитянин показал и вправду укромное — просторную яму под старым вывороченным вязом, сверху и с боков густо заросшую кустарником. В метре пройдешь — все равно укрытия не увидишь. Показал ухоронку — и сгинул. Теперь его, по словам Психа, только через месяц призвать можно будет.
Впрочем, Четвертый искренне надеялся, что через месяц они будут далеко от Большого Уссурийского.
— Ты уже сам все понял, я надеюсь? — спросил Псих.
Четвертый кивнул, но на всякий случай уточнил:
— Думаешь, без Гуа не обошлось?
— Не думаю. — отрезал Псих. — Знаю. Париж не вымощен батистовыми платочками, а Дальний Восток не кишит высокоуровневыми «небесницами» бомбической смазливости. Да и вообще, я бы на твоем месте сильно не рассчитывал, что Штанские нас надолго без присмотра оставят. А с учетом того, что курирует операцию Гуа, рассказы о влюбленной красавице нас будут преследовать всю дорогу. Она постоянно будет крутиться где-нибудь поблизости.
— Им же нельзя нам помогать? — удивился Четвертый. — Система накажет.
— А кто говорил про помощь? — сделал невинное лицо Псих. — Дамочка просто путешествует по своей малой родине. Может, ее ностальгия в Верхних Планах замучила. А что она парочку-другую камней с дороги уберет — так это не для нас. Это делается для всех живущих здесь людей, и из благородных альтруистических побуждений. Понятно?
Четвертый кивнул.
— Система, конечно, быстро прочухается и эту возможность перекроет, если уже не перекрыла, но готов поспорить — Гуа уже довольно далеко по нашему маршруту пробежалась и всяческих закладок понаделала. Пойми, Система не всеведущий бог, ее вполне можно за нос водить. Чем, в общем, все и занимаются. Люди ищут дырки и юзают их, а Система дырочки зашпаклевывает. Эта неустанная борьба противоположностей — главный источник неумолимой поступи прогресса.
Псих хмыкнул.
— Как чуял, что все-таки придется мне в берлогу к Гуа нагрянуть. Опять же — штраф если и будет, то небольшой. Запрета на перемещение у меня нет, и что может быть криминального в желании навестить старую приятельницу, красивую и эффектную женщину? Посидим, поболтаем, чайку попьем. Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они. Я даже иголки у нее не возьму, какая помощь, о чем вы?
И обезьян захихикал:
— Все, я пошел.
Над землей вновь завис портал, но почему-то фиолетового цвета. Видать, берлога Гуа была не на Земле. Мудрец, равный Небу, похлопал Четвертого по плечу:
— Все, лезь в нору и постарайся не отсвечивать. А если тебя все-таки сожрут — лучше даже не вылезай, голову оторву. А вообще, надо второго искать, чтобы хоть кто-то тебя охранял, пока я делами занимаюсь.
Прыгнул и исчез в вспышке портала.
* * *Неизвестно где в Верхних Планах
Посиделки с воспоминаниями о былых битвах начались нестандартно.
Псих вывалился из портала прямо посреди комнаты, но не успел даже произнести заранее заготовленную фразу: «Тук-тук, чайком напоите? Извините, я сегодня без тортика».
Вместо этого он начал произносить совсем другие слова, корчась в муках на коврике:
— А-а-а-а-а!!! Больно же! Стой, стой говорю! Сука, да я не за тем, я по делу! Мать твою, да заткнись ты, пока я тебе лужу на полу не сделал!
Последняя угроза, похоже, возымела действие, и Гуа прекратила читать сутру.
Псих, кряхтя, сел на пол и по-азиатски поджал ноги.
— Я смотрю, ты уже в курсе, что твой подарочек мне передали?
— Как. Ты. Сюда. Попал. — словами Гуа можно было резать стекло.
— Ой, да ладно тебе! — небрежно отмахнулся Псих. — Какой может быть политес между старыми друзьями? Я же не в ванную выпал и не в спальню свалился в самый интересный момент. Ты, кстати, прекрасно выглядишь.
Красная от злости и смущения Гуа яростно запахнула полы короткого домашнего халатика и повторила:
— Я спрашиваю — как ты сюда попал?
— Ой, да перестань. — Псих укоризненно посмотрел на собеседницу. — Ты как будто забыла, что у меня был самый разветвленный билд среди всей нашей компании. Я же годами за экзотическими умениями охотился, кучу приключений себе на задницу в процессе нашел. Честно признаюсь, я и сам не всегда помню, что там у меня еще есть, особенно в скрытых ветках. Но ты не парься, это умение чисто картографическое, подглядывать за тобой я не могу, живи спокойно.
Тут он задумался и добавил.
— Но это не точно.
— Издеваешься… — Гуа не спрашивала — констатировала.
— А ты как думала? — приподнял брось Псих. — Что я тебе за этот подарочек на голове даже спасибо не скажу? Ты теперь, кума, ходи опасно, ты же меня знаешь. Я тот еще выдумщик. Кстати, если тебе эта хатынка нравится, ты лучше квартиру не меняй, я же и на новую приду.
— Короче! — прервала многообещающий диалог куратор. — Чего приперся? Штрафы капают. Пусть не очень большие, но капают.
— Что, даже чайку не попьем? — расстроился Псих. — Ну ладно, к делу так к делу. Рогатый водный демон в районе Хабаровска — твоя закладка?
— Моя. — не стала отрицать Гуа. — Для вас, между прочим, старалась, неплохой вариант нашла. Это перекинутый. Ты же, надеюсь, не собирался пацана на обычных лошадях в Москву тащить? Они бы в пути дохли как мухи. А этот хоть и обошелся недешево, но своих денег стоит…
— Перекинутый? — перебил ее Псих. — Мать, ты ничего не путаешь? Водный монстр в качестве маунта? Мы же с пацаном вроде не в Америку плыть собрались! Все наоборот — мы в обратную сторону пешком идем!
— Не путаю, не путаю. А что ты меня-то расспрашиваешь? — спохватилась она. — Он сам вам, что — ничего вам не объяснил?
— Да как тебе сказать… — захихикал Псих. — Вообще-то твой неплохой вариант в настоящий момент нашего коня без соли доедает на дне Амура. А на нас ему глубоко и поровну. Мы его полдня на берег выманить пытались, но на нас поклал это… Индифферентен, говорю, он к нам.
— Не поняла. — смутилась Гуа. — Что значит — коня сожрал? Зачем?
— А я знаю? — пожал плечами Псих. — Наверное, кушать любит. За маму, за папу, за тетю Гуа.
— Ничего не понимаю. — развела руками куратор. — Ну ладно, хорошо, пусть съел. А поговорить-то вы с ним пытались?
Тут настала очередь Психа смущаться.
— Ну так… — и он изобразил рукой нечто неопределенное. — Скорее — наговорить. Короче, я не сдержался. Ты же знаешь мое отношение к лошадям.
И тут случилось удивительное. Гуа изобразила фейспалм, сказала: «Ах, да, точно!» — и расхохоталась заливистым, каким-то совершенно девчачьим смехом. Она все смеялась и смеялась, и не могла остановиться, а Псих, наоборот, мрачнел все сильнее и сильнее.
— Ну хватит! — не выдержал и прикрикнул он. — Хватит, говорю, может уже? Триста лет прошло.
— Извини — выдавила сквозь хихиканье Гуа. — Правда, извини, я не хотела тебя обидеть, просто всё как-то вспомнилось сразу. Господи, какими же придурками мы все тогда были!
И она опять залилась смехом.
— Да ты и сейчас не сильно прибавила. — окончательно надулся Псих. — Как человека же попросил — завязывай.
— Извини. — повторила Гуа, подавив смех и вытерев слезы. — Ладно, все, заканчиваем, на рассказы время тратить не будем. Пацан и так на говно изойдет из-за штрафов. Короче, поорешь рогатому, что это вас он ждет, в крайнем случае на меня сошлешься. Дальше он сам все расскажет. Как поболтаете — скормите ему пилюлю, пацан рясу не пролюбил еще?