Воронья душа (СИ)

Король Эммерленда, великий маг Якум из династии Валас, тот, кто прислал мне в услужение Андраду, прислал весьма необычный подарок: птенца птицы Феникс, совсем крошечного, должно быть, он только сегодня родился из своего же пепла. Увидев заинтересованный взгляд супруги, я приказал отнести клетку с птенцом в ее покои. Пусть наслаждается обществом этого редкостного пернатого.
Хедда лично поднесла на бархатной подушке росток какого-то растения в небольшом хрустальном горшке: это была тонкая, совершенно нагая палка, закопанная в землю, но я, помня о своем громком титуле, улыбнулся и кивнул в знак благодарности.
— Росток, который вы видите, Ваши Величества, это росток того самого дерева, что посадил для меня мой отец… — тихо сказала Хедда, смотря в лицо Сильвии.
— Дорогая принцесса, это великолепный подарок. Вы удостоили нас великой чести. Мы посадим его в саду, недалеко от дерева вашего отца, чтобы ему не было так одиноко, — широко улыбнувшись, с теплотой в голосе сказала моя жена.
Ну да, они ведь подруги. Одна дарит другой палку, а та — нахваливает ее.
В ответ Хедда лишь сделала глубокий реверанс, но я заметил, как ее глаза счастливо блеснули.
Хедде так по душе моя жена-демонесса? У этих двоих не было ничего общего, так что стало причиной их дружбы?
Самой последней в зал вошла Андрада. Моя гордая прекрасная магичка. Она шла к нашему столу медленно, величаво, словно и дворец, и весь Калдвинд принадлежали ей. В ее движениях было столько грации, что я невольно подумал о том, что сглупил: нужно было жениться на Андраде, а не на красноглазой Сильвии… Но жалеть было поздно. И бесполезно.
— Рада служить вам, Ваше Королевское Величество, — торжественным тоном обратилась ко мне магичка и слегка склонила голову, а затем она взглянула на Сильвию и, едва заметно кивнув, добавила: — И, конечно, вам, наша королева.
— Я рада, что наши с королем подданные находятся под надежной защитой вашей светлой магии, — вежливым тоном ответила моя супруга.
За диалогом Андрады и Сильвии, громко шепчась, наблюдали все собравшиеся на пиру, и я знал, почему: магичка была известна своей гордостью и отвращением в расе демонов, но сейчас вынуждена была видеть на троне демонессу и служить ей. Каков фарс!
— Я польщена вашей похвалой, Ваше Величество. — Андрада все же склонила голову и вдруг достала из широко рукава своего синего платья две маленькие шкатулки. — Это прислали из вашего родного королевства. Должно быть, подарки для вас и Его Величества Дерека от ваших родителей Ламара и Вармы Росси.
— Подарок из Фламмехава? Для меня? — Меня съедало любопытство: что могли подарить мне родители Сильвии?
Я приказал магичке поднести шкатулки нам с женой.
— Кажется, эта для меня, — насмешливо сказал я, беря в руки черную, сделанную из грубого дерева шкатулку, в то время как другая, вероятно предназначена Сильвии, была золотой и усыпана кроваво-красными рубинами.
— Не стоит открывать ее, Дерек… Ты знаешь, что мои родители не в восторге от нашего брака, — шепнула мне демонесса. — Я чувствую, что в шкатулке скрывается что-то темное, что-то недоброе.
— Твоя забота о моем здоровье удивляет меня. Но не волнуйся, моя королева, Ламар и Варма не смогут сжить меня со свету, как бы они старались, — твердо ответил ей я.
Едва я открыл крышку, что-то красное прыгнуло прямо мне в лицо, но я успел схватить это нечто и крепко сжать его в кулаке. Взглянув на подарок от Росси, я невольно расхохотался: в шкатулке была маленькая алая, как глаза моей жены, змея.
Придворные громко ахнули.
— Самая ядовитая змея во всем Ваккерланде, — спокойным тоном сказала Сильвия, и на ее лице появилась слабая улыбка. — Моя мать держит их в нашем замке как питомцев.
— Твоя мать знает толк в извращениях, — бросил на это я, легко оторвал змее голову, закинул ее вместе с замершим скользким телом обратно в шкатулку, захлопнул крышку и велел Андраде отослать ее обратно в Рёван, лично в руки Варме Росси.
— Музыку! — вдруг крикнула Сильвия, и тотчас послышался красивый голос лютни.
 
Несмотря на эту неприятную картину, пир вышел веселым, но ни я, и моя жена больше не поднимали эту тему.
Стол ломился от разнообразных блюд, и я с удовольствием вкушал многие из них, однако краем глаза заметил, что моя супруга даже не притронулась к своей золотой тарелке и пила лишь воду.
— Людская еда так противна Вашему Величеству, что ты даже не притронешься к ней? — хмыкнул я и впился зубами в кусок вкуснейшего жареного поросенка.
— Нет, ваша еда мне не противна, но ваши дурацкие традиции не разрешают невесте проглотить даже крошку. — Она обернулась ко мне. — Вытрите свой подбородок, дорогой супруг, он блестит от жира.
— Ммм, как вкусно. Мясо просто нежнейшее. — Я невозмутимо взял белую хлопковую салфетку, лежащую на моих коленях, и вытер ей свой подбородок. А хотя, не нужно было. Пусть бы побесилась от моего «варварского» вида. — Эта традиция никогда мне не нравилась. Однажды я был на свадьбе у друга, и его невеста упала в голодный обморок. — Хрипло рассмеявшись, я выпил вина, поднялся на ноги и громко крикнул: — С сегодняшнего дня я отменяю традицию, по которой невеста должна глотать слюни на пиру в честь собственной свадьбы! Отныне невеста может есть что захочет, сколько захочет, и как захочет!
— Слава королю! Слава Дереку Милосердному! — В ответ мне прозвучали восторженные крики и громкие хлопки, а затем придворные вернулись к своим тарелкам и кубкам.
— Можешь есть, — бросил я Сильвии и потянулся за жареным бедром фазана, как вдруг почувствовал на себе ее пристальный взгляд. — Что? — удивленно спросил я.
— Я не могла не заметить, что вы и остальные присутствующие едят руками, — тихо сказала моя жена.
— И?
— Неужели вы сами понимаете, что это выглядит ужасающе и отталкивающе? Неужели в вашем дворце не имеется столовых приборов?
— Каких приборов? Женщина, о чем ты, черт возьми, говоришь? — недовольно откликнулся я.
— Это такие сделанные из металла предметы, которые мы используем во Фламмехаве при трапезе, чтобы не есть руками, как вы.
— Ах, да, я забыл: мы люди — варвары и свиньи! Куда нам до вас, чистеньких и благородных демонов! — рассмеялся я. — Если хочешь есть, не стесняйся использовать свои пальцы: здесь, среди нерях и грязных людишек, тебя никто за это не упрекнет. А после еды можешь вымыть пальцы в чаше, которая стоит прямо перед твоим носом и поставленная там нарочно для этого.
Лицо Сильвии покрылось легким румянцем, и я с удовольствием понял, что сумел ранить ее высокомерие и чрезмерную гордость.
— Вот что, моя дорогая: если хочешь быть королевой Калдвинда, не стоит обращаться к нам, людям, как к свиньям, — мрачно сказал я. — Хочешь ходить голодной — никто не будет умолять тебя съесть хотя бы кусок хлеба.
— Почему вы принимаете каждую мою фразу так близко к сердцу? — нахмурилась Сильвия. — Возможно, мне вообще не стоит открывать рот в вашем присутствии, мой дорогой супруг?
— Было бы прекрасно, но, думаю, твой темперамент не позволит мне наслаждаться покоем от твоей бездумной болтовни…
— У меня разболелась голова! — вдруг громко заявила мой супруга-демонесса, поднимаясь с трона. — Но вы, мои дорогие лорды и леди, пируйте и празднуйте! — Затем она наклонилась ко мне и прошипела, как змея: — А тебя, Дерек, мой дорогой муж, я буду с нетерпением ждать в моих покоях! Ты ведь не забыл, что нас ждет брачная ночь? И пройдет она в комнате для прислуги, о, великий король!
— Для начала, моя дорогая женушка, тебя ждет ритуал проверки на девственность, — спокойно парировал я и с наслаждением увидел, что ее лицо стало красным, как рубин. — Матушка! — громко позвал я. — Проведи Сильвию в ее покои и проведи ритуал ее чистоты!
— Пойдем, моя дорогая. — Моя мать поднялась из-за стола и подошла к нашему с женой столу. — Не бойся, это обычный, совсем нестрашный ритуал.
— Ненавижу тебя! — сузив глаза, прошептала мне Сильвия и, не приняв руки моей матери, стремительно вышла из зала, под громкий гул развеселившихся пьяных лиц.