Воронья душа (СИ)

Цвет бутона изменился на золотистый, и затем Люцифер убрал свою руку, вытерев ее о черный поток, словно касался чего-то очень грязного. Затем, обойдя меня, он подошел к моему жениху и проделал то же самое с ним.
— Сегодня мы соединили ваши сердца, соедините души в храме господнем, тела на брачном ложе, и она родит от тебя прекрасное дитя, когда расцветут цветы. Этот ребенок будет спасением для вас обоих. Растите его в любви и мире, иначе он станет причиной слез всех жителей Ваккерланда. — После этих слов вновь послышался звук колокольчиков.
— Но разве мой Бог имеет к вам хоть какое-то отношение? — Поинтересовался переполненный злостью Дерек, который все это время молча наблюдал и не понимал, что за чертовщина сейчас происходит.
Люцифер одобрительно покачал головой, и прибывшие из Ада стали возвращаться туда, откуда пришли. Свечи зажглись, и стало светло. Вокруг нас стояли люди, которые отчаянно пытались привести нас в чувство. Я все слышала, но глаз не открывала, сил не было. Адский цветок пылал внутри меня, не давая мне дышать.
— Мы думали Вы мертвы, Вы нас так напугали! Эта красноглазая девчонка порвала платье, порезала свою руку и принялась танцевать какой-то странный, но очень красивый танец, Вы подошли к ней, и она порезала и Вашу руку… Эта ведьма пила Вашу с ней кровь, а затем Вы рухнули вдвоем на пол! И этот узор, он появился сам, клянусь! — Неугомонный советник продолжал вводить Дерека в курс дела, однако он смотрел на меня и ждал моего пробуждения.
Я чувствовала на себе его взгляд. Он понял, что все, что произошло останется между нами, что все, что мы видели, не видел больше никто. Какое-то время наши души были в другом мире. Мы отчасти даже были мертвы. Лишь прожженная одежда и пылающие цветы были доказательством того, что, танцуя со смертью, мы получили благословение Люцифера на рождение ребенка и стали супругами перед лицом дьявола. Это большой дар и вместе с этим проклятье для нас обоих.
Глава 14
— Папа! Папочка! Не умирай! — было первом, что я услышал, когда красноглазая ведьма наконец-то выпустила меня из порочного измерения. Голос моей Альвы.
— Что она с ним сделала, бабушка? Он умер? — вторила сестре маленькая Вилья.
Голоса обеих моих дочерей были полны испуга, а Альва кричала так громко и тонко, будто была охвачена истерикой.
Резко открыв глаза, я увидел над собой охваченные тревогой лица Бергила и моей матери. В глазах матери стояли слезы, но, увидев, что я жив, она широко улыбнулась и осенила меня крестом.
— Матушка, если б вы только знали, что все эти кресты не отпугивают темные силы… Одни пустые надежды… — пробормотал я себе под нос и протянул руку Бергилу, чтобы он помог мне встать на ноги.
Тот рывком поставил меня на ноги и заулыбался, как последний дурак. Видимо, он уже решил, что я, его лучший друг, помер.
— Ваше Величество! — ко мне подскочил один из советников и затараторил о том, что только что увидел, и его рассказ, который я слушал вполуха, заставил мою кровь кипеть от гнева и ненависти.
Эта женщина призвала служителей Ада и самого его властителя, чтобы, как она сама сказала, отобрать у меня возможность после смерти воссоединиться с Катариной и отомстить мне за убийство ее народа, позор ее родителей и… И казнь сукина сына ее дяди. Значит, она уверена в том, что этот убийца имел право забирать жизни моих подданных, а я, по ее мнению, казнить его за это права не имел. Не думал, что она настолько глупа и ограничена. Настолько жестока. И этот ребенок, о котором она просила у Люцифера… Если бы я знал, какую плату мне придется принести за рождение наследника с этой проклятой демонессой, я ни за что бы не оставил ее в живых и просто-напросто вырезал бы всю расу демонов, а обитель зла и порока Фламмехав разрушил бы до самого основания. Но эта стерва успела провести свой грязный мерзкий ритуал, и теперь я был связан с ней. Связан навеки… И за это я ненавидел ее еще больше, чем ранее. Вот как она отплатила мне за свою защиту. Демонесса. Грязная потаскуха. Любовница Дьявола и его приспешников.
 
Ненавижу.
И никогда не прощу.
Я смотрел на нее, все еще лежащую на каменном полу, и думал о том, что она все разрушила. Мою жизнь. Меня. Покой моих подданных. Для нее убийство демонами людей и их нападение на мой город в первый день войны, не было проявлением зла. Она считала, что ее папаша поступил верно, решив отомстить за казнь своего братца.
“И она станет моей супругой перед Господом… Нет… Я не желаю этого. Пусть сгорит в Аду, пусть умрет от чумы, пусть утонет в реке… Я должен освободиться от нее… Мои дочери… Какой ужас стоит в их глазах! Они подумали, что потеряли меня, что демонесса убила их отца… Альва бьется в истерике, моя мать плачет, Вилья кричит… Как я мечтаю повернуть время вспять и обезглавить всех троих Росси, стоящих передо мной на коленях… Но я идиот, решил играть в благородного короля и соблазнился красивым трофеем… А теперь я проклят на брак и бесконечность рядом с этой потаскухой и ведьмой” — пронеслось в моем разуме, и гнев в моей душе сменился могильным холодом. Отныне я не желал иметь с этой женщиной ничего общего.
Мне придется жениться на ней и зачать с ней ребенка, которого нам “щедро подарят” служители Ада. Вот уж подарок… После, эта девица для меня существовать не будет. И посмотрим, кого она родит: моего ребенка-человека или отродье дьявола, такое же, как она сама!
— Папа! — Альва наконец-то вырвалась из утешающих объятий Хедды и бросилась ко мне на шею.
Следом за ней ко мне подбежала Вилья.
Подняв обоих девочек на руки, я целовал их заплаканные щеки и повторял, что я жив и невредим, что Сильвия всего лишь показала мне любопытный трюк, что мне жаль видеть моих дорогих и любимых такими напуганными… Я готов был на любую ложь, чтобы остановить поток слез, текущий из глаз моих дочерей и матери. Я разберусь с Сильвией позже, когда закончится ужин.
Придворные глазели на меня с бледными, но полными любопытства лицами, но мне в голову не приходило ничего, чтобы объяснить им то, что произошло на их глазах всего минуту назад. Потом. Они не посмеют задавать мне ненужные вопросы сейчас и с удовольствием примутся сплетничать. Я знал это, но рассказать им правду не решался, ведь они тотчас решат, что я поклоняюсь Сатане, раз он “благословил меня” своей ненужной мне милостью.
— Я голоден, как медведь! Музыканты, играйте же поскорее! — громко и радостно вскрикнул я, оглядываясь по сторонам и кружа Альву и Вилью в воздухе. — Только что моя невеста подарила мне прекрасный танец, и теперь я готов съесть целого быка!
— Но, папа, она так и лежит! — прошептала мне на ухо Вилья. Она так крепко обнимала меня за шею, что почти душила. — А что это у нее на животе? Какой-то цветок…
— Это часть танца, моя дорогая. Кажется, моя невеста приложила столько сил, чтобы усладить наши глаза, что ей требуется некоторое время, чтобы прийти в себя… Но ты права: Бергил, помоги своей будущей королеве…
— Я сделаю это! — вдруг вызвалась Хедда и подошла к распростертой на полу Сильвии. — Сильвия! Очнись! — Она легонько ударила девушку по щеке, но та не шевельнулась. — Прости меня! — сморщив носик, сказала принцесса и влепила Сильвии такую звонкую пощечину, что та тотчас открыла глаза и издала слабый стон боли.
— Очнулась. Прекрасно, — равнодушно бросил я.
“А жаль. Оставалась бы со своими прародителями” — пронеслась в моем разуме насмешливая мысль.
— Она жива! Наша будущая королева жива! — торжественно вскрикнула Хедда, и мне вдруг показалось, что она сама наняла себя на роль глашатая демонессы. Или же, эта наивная душа уже успела прикипеть душой к своей новой “подруге”.
Если раньше я был против дружбы этих двоих, отныне мне было все равно, что между ними происходит. Пусть дружат, гуляют вместе, сплетничают. Пусть делают все, хотят, кроме, как строить планы моего свержения и поднятия бунта против моего правления. Это им с рук не сойдет, и я казню обеих, без какой-либо жалости.