Мастер молний. Книга I (СИ)

Я выучил наизусть адрес на обороте письма. Специальная программа на моем «пустом» смартфоне озвучила его так, что я мог произнести его таксисту почти без акцента. Но я не собирался вот так напрямую ехать туда из отеля, а поиграл в конспирацию. Купил в киоске в лобби путеводитель, выбрал несколько интересных достопримечательностей, а потом отобрал три из них так, чтобы они кривым маршрутом, но вели меня на юго-запад, попросил портье вызвать такси. Он рассказал, что в Москве почти невозможно остановить машину, подняв руку, но помог мне поставить на смартфон программу диспетчера. За это парень получил двадцатку чаевых.
  
Я объехал все три точки, на каждой из них незаметно меняя облик. В идеале было бы превратиться в местного, но без языка смысла притворяться москвичом не было. Так что я оставался американцем, а в последнее превращение стал итальянцем. В качестве модели я выбрал одного из боевиков Морроне, выглядевшего на мой вкус почти интеллигентно. Естественно, я не менял тело, что было бы слишком хлопотно, а накладывал иллюзию.
Наконец, я прибыл на Большую Калужскую улицу*, где и жил прежний и забытый я. Выйдя за пару кварталов, я прогулялся, благо погода радовала морозом и солнцем. Моя последняя «итальянская» иллюзия включала в себя куртку с капюшоном, так что я не вызывал шокирующий интерес, щеголяя в пальто и без шапки. Когда я вышел из Мариотта в таком виде, на меня косились прохожие как на глупого иностранца, который не сможет выжить в суровой Московии.
* В этом мире не случилось Великого Октября, так что ни Ленина, ни Ленинского проспекта на карте не найти, и тем не менее это он под старым именем.
Карта привела меня к большому дому из красивого красного кирпича, замкнутому в квадрат. Шел ремонт, так что отчаянно воняло краской, в арках мешали проходу строительные леса, а асфальтовые дорожки перепачкала просыпавшаяся штукатурка. Но я понимал, что в «мирное» время дом мог считаться почти элитным, особенно на фоне других зданий на Большой Калужской, тоже приличных, но выглядящих скучновато.
Лифт оказался староват, особенно по сравнению с роскошным агрегатом в доме Моники, но на шестой этаж он меня поднял. Тут я уже вовсю рисковал встретиться с любопытными соседями, так что в квартиру я вошел, не взламывая замок, просочился через Тень. Обстановка здесь казалась вполне симпатичной, не такой богатой, как у той же Моники, но куда изысканнее, чем у Питера Вандерера. Хотя нас роднило, что оба мы были теми еще неряхами. Потом я наведу порядок и чистоту, для чего существуют вполне эффективные заклинания, но сейчас я должен впитать то ощущение, с которым девятьсот пятьдесят биологических лет назад и всего пару недель по местному календарю я покинул эти стены.
Я бродил по своему жилищу, пытаясь пробудить воспоминания. Что-то даже всплывало, но, увы, не слишком охотно. Я скинул все иллюзии, превратившись в себя «базового», максимально близкого к прежнему мне. В таком виде я подошел к зеркальной дверце шкафа, глядя на себя. Так начинался ритуал «Вспомнить все», безумно сложное многоступенчатое заклинание, сочетающее в себе элементы всех четырех стихий и немного магии судьбы, которая в чистом виде была мне на уровне третьей печати недоступна, но мне нужны были крохи, поддержанные парой артефактов-хранилищ энергии. Я должен был справиться и справился. В темном стекле зеркала проступил я прежний. Почти такой же, каким я стал, но гораздо более бесформенный и грустный, потерянный.
Я покинул на время тело, застывшее в позе задумчивой обезьяны или, по-местному, лотоса. Создал в астрале точную копию квартиры, облетел ее всю, впитывая пробуждающиеся образы. Заклинание осталось работать на физическом слое, моя сущность, как ни странно, не была ему нужна. Оно считывало по крупицам копившиеся годами ментальные следы меня любимого, и формировало информационный фантом, который я потом разом впитаю.
Я бы остался в астральной копии квартиры, но неожиданно уловил зов. Смутно знакомый голос молил о помощи. Все на самом нет так, скорее тут нужно оперировать смыслами магического взора, который не взор, а некое самостоятельное чувство. Я почувствовал знакомый отпечаток ауры и общее ощущение брезгливости и страха, которые его сопровождали. Я перенесся по этому следу, как неделей раньше за Алисой в зал суда. Личину я принял человека-носорога, такая уж за эти дни сложилась традиция.
Вместо «девы в беде» я обнаружил генерала Боброва. Помещение, весьма просторное, копировало римские термы, о которых я узнал из от профессора Милены Конти. Я появился как черт из табакерки рядом с генералом, которого сковывали хорошо знакомые мне и абсолютно неуместные в бане лианы.
На другом конце зала возлежал на мраморе мой уже почти друг — тот самый друид, что сбежал от меня в самый интересный момент нашей римской беседы. Сейчас он выглядел по-новому, закутанный в махровую простыню, которую при желании можно было назвать тогой. А можно и полотенцем. Зависит от настроения говорящего, а у меня оно было не самым радужным.
В терме присутствовали и другие персонажи в простынях, но их магический потенциал уступал даже толстяку, приспешнику мистера Гремистера, так что их я в расчет не брал. А вот черная тень, летавшая вокруг головы генерала, привлекла мое внимание. Именно так и выглядит «бездомный» паразит в тот момент, когда собирается захватить очередную жертву.
Один из статистов только что выпустил ее из амфоры, которую все еще держал в руках. Я щелкнул пальцами, выпуская кормиков со вполне конкретным заданием. Еще миг, и паразит оказывается заключенным в куб из моего любимого ледяного стекла.
Все присутствующие онемели от неожиданности, друид замер, глядя на меня со страхом и ненавистью. Я похлопал Боброва по плечу, послав кормиков разобраться с лианами, а сам обратился к друиду.
— Мы не договорили, — в эти слова я вложил всю язвительность, которая родилась во мне при взгляде на этого господина. — Вы так внезапно нас покинули, мы даже толком не успели познакомиться. А у нас осталось столько тем для беседы!
— Носорог! — прорычал друид. — Опять ты!
— К вашим услугам, господа, — согнулся я в шутливом поклоне. — Так вот, возвращаясь к делам нашим скорбным, я опять вижу вас рядом с паразитом, и меня терзают не самые радужные мысли. Объяснитесь, что за игру вы затеяли с тварью и несчастным господином Бобровым?
— Господин Бобров удостоился чести пройти посвящение, он же хотел быть допущен в Круги Света, и вот ему выпал шанс.
— Забавный ритуал. Я бы ждал чего-то более плотского и даже страстного. Но заражение паразитом — это что-то новенькое. Два момента: во-первых, никто в этой комнате его не проходил.
— Ритуал новый, — пробурчал друид. — Мы прошли посвящение другими, устаревшими способами. Но сейчас рекомендован этот путь.
— Кем, хотелось бы спросить? — я принял грозный вид, что с мордой носорога не представляло труда. — Ваши кураторы-завры такого советовать не могли.
— Кто? — притворился дурачком друид.
— Граждане славного государства Сайшании, носители крокодильей морды, вы их по трагической ошибке называете предвечными, мы с вами говорим сейчас на их языке.
Вся беседа действительно велась на снейпере. Друида передернуло, он промедлил с ответом, так что я продолжил:
— Не могли рекомендовать, потому что знают, что во всем мироздании, включая их родную Сайшанию, за любые игры с паразитами положена смертная казнь. Вот этого красавца я не просто так заключил в эту симпатичную тюрьму. Это вещественное доказательство. Я жду ответов, друид. Кто-то в вашей организации намеренно распространяет заразу, и вы пока остались чистеньким чтобы сохранить этот процесс в тайне.
  
— Да что ты несешь! — нашел в себе силы возмутиться друид. — Какие паразиты? Это просто ритуал скрытия ауры, необходимый каждому, кто занимается в нашей системе оперативной работой. А вот то, что ты лезешь в наши операции, недопустимо, и будь готов, что тебе это не сойдет с рук! Ты доигрался, носорог, тебя начнут воспринимать как угрозу силы, которые ты даже понять не в состоянии!