Дорогами Итравы (СИ)
Эли вздрогнула и отвела взгляд, до боли стиснув пальцы. Рен смотрел на нее мягко, но так непреклонно, и она действительно дала слово... Но неужели это должно быть именно сейчас?!
- Д-да, помню, но... Я сейчас хотела немного отдохнуть, - девушка со стыдом поняла, насколько робко и неуверенно звучат ее слова, но отступать было некуда, - вымыться, поесть... Я не отказываюсь, и если ты настаиваешь, мы можем поговорить сегодня, но...
- Позже, - голос Рена звучал спокойно, в нем девушке почудилось... понимание? - Хорошо, почему бы и нет, тем более, мы сейчас оба не в лучшей форме. Пара часов ничего не изменят, не так ли?
Эли кивнула и, поднявшись, буквально бросилась к озеру. Рен вздохнул, глядя ей вслед, и улыбнулся краешками губ: то, что она попыталась спастись бегством, он прекрасно понял. Впрочем, и она поняла, что он об этом догадался... Знать бы, чего именно она так боится?
Там же, два часа спустя.
Рен поставил на землю пустую кружку и посмотрел на Эли. Холодное светское выражение лица, тщательно заплетенная коса, из которой не выбивается ни один волосок, рассчитанные движения... Пожалуй, еще недавно он был бы обескуражен таким поведением любимой, но теперь... Единственное, что он сейчас чувствовал - нежность и желание доказать Эли, что ей не надо прятаться, ведь больше всего на свете он хотел оградить ее от душевной боли...
- Ты хотел поговорить, - тихо, но удивительно четко произнесла она, - я готова тебя выслушать.
Эли посмотрела на Рена. Вокруг них сгущались сумерки, и блики костра ложились на его лицо тенями, подчеркивая мужественность и хищность черт, и заставляя сердце девушки замирать в страхе, смешанном с чем-то вроде предвкушения. В ответ на ее слова он едва заметно улыбнулся и заговорил:
- Эли, еще недавно я хотел отложить этот разговор на потом, на то время, когда нам не будет угрожать опасность, но события последних дней все переменили... Я... Не очень-то открытый человек, поэтому мне будет сложно, я могу сбиваться... Поэтому действительно просто выслушай меня, хорошо?
Получив кивок, он глубоко вздохнул и продолжил:
- Когда в тот вечер в посольстве я узнал о том, что ты слышишь мир, все, о чем я мог думать - помочь Нарвену. Я был готов на любые твои условия, и совсем не ожидал того, что ты предложишь мне способ... остаться свободным. К тому времени я испытывал к тебе довольно сложные чувства: искренне восхищение и уважение, симпатию, немного страха - да-да, не удивляйся! - и одновременно стыд за то, что мне пришлось прибегнуть почти к принуждению... А еще, хоть мне и неловко признаться в таком - неприятные ощущения от того, как легко ты отказалась от титула герцогини эн Арвиэр. Тогда ты была для меня блистательной леди, сильной одаренной, блестящим политиком... За те недели, что мы провели вместе, я узнал тебя другой и понял кое-что очень важное...
Эли слушала его как завороженная. Голос Рена ей нравился всегда, но сейчас его низкий бархатный баритон точно ласкал ее кожу, и ей стоило немыслимых усилий не выдавать чувств, что вызывают в ней слова мужа и то, как он их произносит.
- Мы начали как вынужденные союзники, затем продолжили как супруги, связанные обстоятельствами, затем стали соратниками, что прикрывали друг другу спины в бою, друзьями... Но сейчас, - Рен подался вперед и взял Эли за руки, - мне этого мало. Я люблю тебя, Эли, и мечтаю о том, чтобы прожить с тобой всю свою жизнь, сколько бы ее ни было отмерено мне судьбой. Да, я пообещал, что помогу тебе обрести свободу по твоему первому слову... но больше всего я хотел бы никогда не услышать этого слова! И даже если ты, - он помрачнел, - потребуешь развода... Я дам его тебе, но сделаю все, чтобы завоевать тебя, сокровище мое! Вот, теперь я все сказал. Я не прошу у тебя ответа сейчас - попросту не имею права, ибо гонимый преступник не пара леди, но и молчать более не мог...
Рен замолчал, вглядываясь в лицо жены. Та молчала, и лишь бешено пульсирующая тоненькая жилка на шее выдавала, что Эли совсем не безразличны его слова. Неотрывно глядевшая на него во время всей его речи, сейчас она опустила ресницы, словно собираясь с духом.
Эли, казалось, впервые в жизни ощущала себя настолько растерянной. Услышь она эти слова до лагеря кочевников, она бы знала, что ответить - ведь именно это она и мечтала услышать от Рена! И... он полностью описал то, что происходило и с ней: вынужденный союз, уважение, осторожное восхищение, первые ростки симпатии, любовь... Нет, она не считала Рена идеалом, но попросту не могла представить никого другого в роли своего мужа! Больше всего ей хотелось отдаться на волю сердца и сказать: да, я люблю тебя и хочу быть твоей, но... Признай она это, и больше никогда не сможет стать полностью свободной! Хотя может ли быть таким живой человек? Внезапно она вспомнила один разговор...
Ей было пятнадцать, и за очередную шалость ее послали на отработку в библиотеку. Леди Орисса встретила ее укоризненным взглядом, и лишь только хорошо знающий Главного библиотекаря Школы человек мог бы заметить, что в глазах женщины плясали лукавые смешинки. Сделав реверанс, Эли выжидающе уставилась на нее.
- Хм, и что же мне поручить вам сегодня, леди Элира? Леди Ателис просила придумать что-нибудь особенное... А, знаю, идите-ка за мной!
Приведя ее в одну из тех секций, где девушка еще не бывала, леди Орисса прищурилась:
- Вам придется составить каталог книг, что здесь находятся.
- А что это?
- Посмотрите, - загадочно улыбаясь, кивнула на книги женщина.
Бережно сняв с полки одну из книжек, Эли перелистала ее, удивляясь довольно замусоленному виду небольшого томика, и недоуменно оглянулась на Главного библиотекаря. Та только усмехнулась, заставив Эли пожать плечами и взять следующую книгу, затем еще... и потрясенно обернуться к леди Ориссе:
- Это что, любовные романы? Все это? И об этом никто не знает?
- Нет, эти книги конфискованы у ранее учившихся в Школе девушек. Как вы понимаете, леди Элира, учителям совсем не хочется, чтобы вы вместо учебы читали подобные глупые бредни...
- Вы считаете любовь глупыми бреднями?! - удивленно спросила Эли.
- Подобные сочинения - да, любовь - нет.
- Леди Орисса, а как можно понять, что ты кого-то любишь? - не выдержала Эли, - так, чтобы до самой смерти? Я не понимаю...
- У каждого это свое, дитя мое, - по лицу женщины промелькнула тень, - хотя в одной очень мудрой - не в пример этим - книге я прочла: понять, любишь ли ты, очень просто, достаточно лишь представить, что этого человека больше никогда не будет в твоей жизни...
Отказаться от Рена? От человека, который полностью понимает и принимает ее, от того, кто стал единственным, которому она доверяет всецело? От того, в чьем присутствии сильнее бьется сердце, и от взглядов порой становится так томительно сладко? Нет, она не настолько глупа, но... Девушка подняла глаза и взглянула на Рена - тот сидел прямо и смотрел на нее, точно ожидая приговора.
- Я не стану лгать, ты мне очень дорог, - тихо произнесла она, поразившись тому неимоверному облегчению, что испытала, признав это вслух, - но ты знаешь, что стоит между нами и не дает мне принять все это.
- То, что произошло у кочевников, - так же тихо ответил Рен.
- Да, - Эли поймала себя на том, что комкает ткань штанов и усилием воли заставила себя прекратить это, - именно оно.
- Эли... - тяжело вздохнул Рен, - проклятье, не знаю, как сказать! Я понимаю, что причинил тебе боль, но клянусь, я менее всего хотел это сделать! И именно осознание этого заставляет меня стыдиться своих поступков, но... Ты умна и рассудительна, так скажи: что я мог сделать по-другому? Как мне следовало себя вести? Проклятье, хоть раз просто выплесни свой гнев, а не запирай его в себе!!!
Эли вскинулась, сверля Рена гневным взглядом. Тот ответил ей тем же, поневоле заставив девушку залюбоваться тем, как он выглядит: сверкающие глаза мечут молнии, брови грозно сдвинуты, подбородок упрямо выдвинут вперед... Преодолевая стремление броситься к нему в объятия, девушка упрямо встряхнула головой и произнесла, стараясь спрятать бурлящую злость под тонкой ледяной коркой манер: