Станция Вашингтон. Моя жизнь шпиона КГБ в Америке

Тестовый маршрут начинался на улице Борегард. Импала следовала примерно в сорока метрах сзади. На подъезде к Little River Turnpike я заметил серьезный затор на перекрестке и нажал на газ. Нарушая все правила вежливости, мой "Шевроле" вильнул среди машин впереди меня. Некоторые водители выражали свое недовольство гудками. Impala немного отстала, между моей машиной и хвостом образовалась небольшая пробка. В этот момент светофор сменился на зеленый, и машины начали движение. Я успел проскочить перекресток на красный свет, оставив наблюдателя позади. Моя машина ехала сзади, а за ней оставалось много свободного места. Казалось, что мне повезло, и я отбросил хвост.
Если бы условия были другими, я бы никогда не поступил так, как поступил. Я прекрасно знал, что советские разведчики жестоко наказывались за потерю объекта, и предполагал, что в аналогичных случаях агенты ФБР тоже не были вознаграждены. Поэтому в отсутствие оперативной необходимости я обычно сбрасывал скорость, чтобы дать возможность хвосту догнать меня. Не было смысла играть в супермена без веской причины и портить при этом отношения с конкурентами. Но в этот раз ситуация была иной, это было уже не обычное противостояние, а активная конкуренция.
Я свернул на Ширли-хайвэй, вдавил педаль в пол и посмотрел в зеркало заднего вида. Берег был чист. Я оставил импалу ФБР в окружении других машин со всех сторон. Даже если бы ее водитель решил проехать на красный свет, он был бы не в состоянии это сделать. По моим расчетам, хвост застрял еще на две-три минуты, и за это время я должен был потерять его раз и навсегда.
Я влился в поток машин, движущихся на юг, в сторону Ричмонда. Еще два поворота, и через четверть часа я въехал в огромный, похожий на город торговый центр Springfield Plaza. У него было около десятка входов. Я припарковал машину у третьего и вышел из нее. Хвоста по-прежнему нигде не было видно. Когда я шел к входу, то краем глаза увидел припаркованную Импалу и выходящего из нее моего "крестного". На его губах играла довольная улыбка.
Я ничуть не расстроился, этого следовало ожидать. Устройство самонаведения, подумал я. Они установили в моей машине самонаводящееся устройство. Ну, что я могу сказать? Ребята, конечно, знают свое дело. Раньше я просто предполагал это, а теперь был уверен. Сколько раз, проводя испытания маршрута в самых отдаленных уголках Александрии, я не видел на дороге ни одной машины в течение часа или двух, а потом из ниоткуда вдруг появлялся мой хвост.
Я также предполагал, что мой "Шевроле" был оснащен пассивным передатчиком, который оставался немым в любое время, кроме тех случаев, когда автомобиль наезжал на исполнительный механизм, встроенный в дорожное полотно. Следовало ожидать, что ФБР установит такие приводы на всех ключевых перекрестках в радиусе двадцати пяти миль от Вашингтона, где разрешалось передвигаться советским гражданам. Такая схема позволила бы агентам контрразведки следить за передвижениями сотрудников резидентуры, не покидая штаб-квартиры. Я живо представил себе огромное электронное табло в штаб-квартире ФБР, по которому ползет разноцветный огонек, изображающий мою машину. Но сейчас не было времени для отступлений. Нужно было отступать, по возможности организованно.
Я еще раз проклял дурацкие инструкции, зашел в отдел спортивных товаров и купил лицензию на рыбную ловлю — это было единственное, что мне пришло в голову, чтобы замаскировать свой маршрутный тест. По счастливой случайности, торговый центр Springfield Plaza оказался ближайшим к моему дому местом, где можно было приобрести такие лицензии. Тогда я сел в машину и без дальнейших приключений поехал в бюро ТАСС.
Что ж, как пел Фрэнк Синатра, "я сделал это по-своему", — подумал я, взял в руки "Вашингтон пост" и направился в угол комнаты, где меня меньше всего было видно коллегам. Я посмотрел на часы: 11:25. До встречи с Филлис оставалось еще много времени, и я мог собраться с мыслями.
Казалось бы, поглощенный чтением, я на самом деле придумывал различные способы сбросить хвост и планировал предстоящий разговор с Филлис. Согласно инструкции, при первой встрече оперативник должен собрать максимальное количество персональных данных об объекте — фоновую информацию, в оперативной терминологии. Это возраст и место рождения субъекта, сведения о его родственниках, друзьях и т. д. Все эти данные должны быть собраны только во время первой встречи, в дальнейшем это делать нецелесообразно.
 
Затем я должен был оценить "разведывательный потенциал" Филлис, т. е. выяснить, есть ли у нее доступ к нужной информации. И наконец, нужно было установить каналы связи на будущее, что было самым сложным. В дальнейшем (если, конечно, это "в дальнейшем" будет иметь место) Филлис не должна была звонить мне ни домой, ни в офис, не посылать мне ничего по почте. В противном случае всю эту затею пришлось бы отменить, исходя из того, что, по всей вероятности, актив окажется под угрозой.
Если я попытаюсь сделать все это, то нашей встрече не будет конца, подумал я и решил играть на слух. Как обычно, мне пришлось разработать три альтернативных плана разговора на случай непредвиденных обстоятельств.
В тот день время ползло как черепаха. Я с трудом дождался окончания своей смены. В шесть часов вечера я незаметно вышел из бюро ТАСС. Первым делом я зашел в туалет, достал из кармана маленькую фляжку и тщательно протер руки спиртом.
В свое время американская пресса много писала о специальном составе, который КГБ якобы наносил на салон и руль любого автомобиля, принадлежащего сотрудникам посольства США в Москве. Утверждалось, что воздействие этого состава превращает человека в своеобразный "самонаводящийся прибор", по которому можно определить места, которые он посещает, и людей, с которыми он вступает в физический контакт (например, через рукопожатие). Я не знал, есть ли в распоряжении контрразведки КГБ такой состав, но всегда оставалась вероятность, что он есть у ФБР.
"Очистившись", я поднялся на лифте в вестибюль здания National Press Building с его многочисленными магазинами и перешел в другую половину здания, занятую гостиницей Marriott. Люди из ТАСС никогда не пользовались этим выходом, и, скорее всего, ФБР не вело за ним постоянного наблюдения.
На Пенсильвания-авеню я поймал такси (отмахнувшись от первого такси, которое ответило на мой звонок, и взяв следующее) и через четверть часа вышел на Дюпон-Серкл, недалеко от французского ресторана Le Jardin. Остаток пути я прошел пешком и прибыл к месту назначения за десять минут до назначенного часа — достаточный запас времени, чтобы сориентироваться и оценить обстановку на месте.
Ресторан оказался довольно уютным. Небольшое помещение освещалось лучами мягкого осеннего солнца, проникающими через стеклянную крышу. В зимнем саду росли пальмы и пышные тропические растения. Играла негромкая музыка. Быстро и бесшумно передвигались официанты. Настоящая идиллия.
Посетителей было немного. Я сел за барную стойку, заказал апельсиновый сок и, неторопливо оглядываясь по сторонам, стал осматривать окрестности. Вроде бы все было в порядке. Затем я перешел к осмотру людей, входящих в ресторан. Есть хвост или нет? Этот настойчивый вопрос бился в висках. Одежда и манеры посетителей меня мало волновали, я следил за их глазами. Еще по учебе в Академии разведки я знал, что именно глаза всегда выдают наблюдателя.
Было уже 7:14, но Филлис нигде не было видно. Если ФБР постоянно подслушивало офис Тасса, то они уже должны были заметить мое отсутствие. Шевроле по-прежнему стоял в гараже, но объект исчез. Сегодня мой крестный наверняка попадет под горячую руку, подумал я. Ничего хорошего это не сулит. ФБР наверняка поймет, что я отправился на какую-то операцию, и впредь будет следить за мной гораздо тщательнее. И Филлис не приедет. Неужели все эти хлопоты напрасны?
Наконец-то! Это не может быть никто другой. В ресторан вошла элегантная женщина средних лет с русыми волосами и остановилась в дверях, оглядываясь по сторонам чуть раскосыми голубыми глазами.