Игры скучающих купидонов (СИ)
— Красный в людском мире совсем не скромный цвет, — вставил свое Афлорий.
— Может такое случиться, что станет жизненно необходимо, чтобы наша машина запомнилась. Но только не своей стоимостью. Деньгами «там» никого не удивишь.
— А это что?! — воскликнул Афлорий, когда перед ним открыли дверку переноски для кошек.
— Так нужно. Я не хочу носить на руках шестикилограммового кота.
— Но я же никуда не убегу, буду тереться у ваших ног! — стажер нахождение в клетке считал унизительным.
— Вот еще одна причина, почему нам нужна переноска, — Ассис поморщился, словно трущийся о ноги кот — верх не гигиеничности. Его мимика сильно задела Афлория, привыкшего быть самым лучшим, самым умным и самым модным. — И подбери себе какое-нибудь кошачье имя…
— А чем вас Афлорий не устраивает? — возмутился стажер. Шерсть на его загривке встала дыбом.
— Если ты будешь выкобениваться, мы сами дадим тебе кличку. Будешь просто Васькой.
— Лямур. Хочу быть Лямуром. Это имя будет мне греть сердце.
— Полезай в переноску, Лямур. Пора, — вместо Профа рядом с Ассисом стояла милая старушка с ридикюлем в руках. Когда дверца за стажером закрылась, второй пересмешник тоже превратился в пожилую женщину. Его карие глаза закрывала шапочка с вуалью.
— Тоже мне, модники, — прошипел уязвленный купидон.
Глава 2. Операция… (такой буквы в человеческом алфавите нет)
Я не верю в неудачи. Нет никакой неудачи,
если вы получили наслаждение в процессе.
В доме, в торце которого находилась аптека «Пилюля», в трехкомнатной квартире на втором этаже шло важное совещание. Лица и морды присутствующих были серьезны.
Трое — две пожилые женщины и кот, сидели за круглым столом с разложенными на нем документами, схемами и фотоматериалами.
Сероглазая старушка с кукольным личиком, она же Вера Романовна, она же пересмешник Проф, внимательно изучала личное дело преподавателя кафедры «Высшей математики» Бойко Алексея Харитоновича.
— Так, у объекта за шесть лет ничего не изменилось: официальной жены нет…
— Гражданской тоже! — преданно глядя в глаза старшему пересмешнику, торопливо добавил Лямур. — Впрочем, как и постоянной девушки.
Коту, чтобы быть наравне со всеми, пришлось встать на задние лапы, передними же упереться в стол. Попавшийся под когти снимок ясного лика преподавателя скользил, и Лямуру все время приходилось подтягивать его к себе, отчего край фотографии основательно истрепался.
— А не постоянная девушка есть? — требовательно спросила Надежда Романовна. Кот сжался под ее темным взглядом. «Вот почему об ноги Профа хочется тереться и мурлыкать, а к Ассису даже подойти боязно?»
— Учебный год только начался, — промямлил кот, не желая говорить правду, — в дополнительных занятиях никто из студентов не нуждается.
То, что Афлорий выбрал в качестве прикрытия шкуру кота — было одновременно хорошо и плохо. Хорошо — потому что никто не заподозрил бы в подслушивании и подглядывании шныряющего по крышам и подоконникам мурлыку; плохо — он был слишком большим, чтобы пробраться туда, куда хотелось. В этом случае ему бы стать хомячком или мышкой, легко протискивающей свое тело в любую щель, но стажер Афлорий с первых слов, сказанных ему пересмешником, понял — Проф до ужаса боится мелких тварей. Странно, конечно, но всякое бывает. Обижать ангела, к которому чувствовалась необъяснимая симпатия, не хотелось. Совсем другое дело Ассис. Вроде и не говорил ничего неприятного, но шестым чувством кот понимал, что друзьями им не быть. Вот и сейчас остроносая Надежда Романовна посмотрела так внимательно, словно желала узреть, какого размера мозги у кота.
Эх, если бы не стремление как можно быстрее отбыть наказание и вернуть себе гордое звание стрелочника, Афлорий сто раз подумал бы, прежде чем соединять судьбы Жени Ключовой и БАХа. Да, с помощью «Любарума» ангелам наверняка удастся влюбить людей друг в друга, и Евгения утратит грустные сексуальные воспоминания, но что будет с ней потом? Излечит ли чудодейственный напиток Алексея Харитоновича? Будет ли любвеобильный преподаватель верен своей избраннице до конца или через год — другой вновь выйдет на охоту? Не секрет, что многие мужчины и женщины иногда начисто утрачивают чувства друг к другу, и никакой купидон не в силах предотвратить их развод. А тут у Бойко такой соблазн.
Лямур скривил морду. Как выбросить из памяти тот день, когда БАХ целовался в своем кабинете со старшекурсницей, а ночью к нему домой пришла студентка из параллельного потока? И что они вытворяли в постели? Не было бы на теле растительности, Афлорий покраснел бы до кончиков ушей.
Кот вздрогнул, когда Ассис положил ему на спину руку и погладил против шерсти.
— Фр-р-р, — не удержался Лямур. Выпущенные когти оставили на фотографии БАХа глубокие царапины.
— Значит, действуем по плану, — резюмировал Проф, пододвигая к себе листок с начерченной на нем схемой. — Ты, — он обратился к коту, — все последние дни воешь под окнами объекта, кидаешься ему под ноги, ссышь в ботинки — одним словом — делаешь все, чтобы довести до исступления, а в понедельник вечером я буду поджидать его на трассе. Алексей Харитонович даже не поймет, откуда перед его машиной взялись красные «Жигули» и древний дедок-травник. Еще и утешать начну, успокоительные капли посоветую. Дальше дело техники.
Судьба БАХа была решена. Хочет он того или нет, но ноги сами принесут его в аптеку к Ключовой, где она продаст ему «Любарум». Серия сногсшибательных снов (а в этом никто из троицы не сомневался, зная, каким опытом обладает Бойко), встречи наяву и не пройдет и месяца, как первая пара будет готова подать заявление в ЗАГС.
Афлорий уже приглядел и вторую пару — Наташа с сыном Димочкой очень нуждались в крепком плече, которое приходило к ним только по выходным. Со стороны было заметно, что воскресный папа уже устал от хищных моделек, и нужно лишь направить его взор в нужную сторону.
— Доставку «Любарума» в аптеку беру на себя, — поднимаясь из-за стола, произнес Ассис.
— Лучше бы я, — забеспокоился кот, спрыгивая на пол. — Но разве этими можно что-либо сделать, — он выпятил лапу с крючковатыми когтями. — Остается лишь полагаться на вас. И пожалуйста, разделите одну бутылку на две части. Во флаконы по пятьдесят миллилитров. Я думаю, полгода сновидений нашим подопечным хватит.
— А зачем тогда набирал столько? — Ассис как всегда был подозрителен.
— Ну, мало ли, вдруг разольют… Ищи потом замену… С запасом оно как-то спокойнее.
Пересмешники переглянулись.
Ох, как Афлорию не хотелось признаваться, что он рассчитывал с помощью «Любарума» обработать все пять пар. Это же надежно и быстро: не надо ничего придумывать, подолгу жить рядом, изучать привычки людей.
Пересмешнику какая забота? Дал команду и сиди себе дома, развлекайся, а коту придется сутками шляться по крышам, подглядывать, подслушивать, вынюхивать. Сколько раз его стукнули по ребрам дверью? И не сосчитать. А эти мальчишки, что так и норовят схватить за хвост? Девчонки еще хуже — того и гляди, замучают ласками до смерти.
— Все! — кот нехотя поплелся в коридор. — Пошел терроризировать БАХа.
Афлорий вздохнул. До понедельника жить на улице! Хорошо, что поесть всегда найдется. С его-то кошачьей ловкостью и наглостью. А вот торчать и в дождь, и в снег под окнами — совсем не здорово.
— Удачи! — Ассис открыл дверь и поддел кота ногой под зад. Стажер, вылетев за порог, хотел было вцепиться в старушечью щиколотку, но дверь перед его носом захлопнулась.
Кот прижал к ней ухо.
— Что-то он темнит, — послышался голос противной Надежды Романовны. — Так и хочется проучить.
— Действуем по плану.
Спасибо тебе, Проф, голубчик!
Успокоившись, что сюрпризов ждать не стоит, Лямур отправился на другой конец города.
* * *