Константин

– Простите, – прошептала Лея. – Я вышла на пару минут.
– Пройтись полезно, – спокойно отозвался Константин.
– Я просто смотрела, – Лея смущенно потерла ладонью локоть. – Столько новых вкусняшек появилось за последнее время.
– Так и есть, – мужчина подошел ближе.
– Но я помню, что ничего из этого нельзя, – она поспешила успокоить. – Я ответственный пациент, – она вскинула ладонь и улыбнулась, прекрасно понимая, что за маской не видно улыбки. – Только посмотрю.
  
– А что бы вы хотели больше всего?
– Ну. Если бы мне было можно… я бы выбрала вот ту карамельную плитку. Я всегда ее покупала перед экзаменами в школе. Считала, что на удачу.
– Удача – это важно, – серьезно сказал Константин. – Думаю, мы можем нарушить правила. Хотя бы чуть-чуть.
Он опустил монеты в приемник, нажал нужную кнопку, и плитка с тихим глухим шорохом упала.
– Вы серьезно?
– Абсолютно, – он протянул ей шоколад.
– Спасибо.
– Только… не говорите об этом вашему лечащему врачу. Он будет недоволен.
 
Глава 8
 
Константин
Она стояла у автомата. Хрупкая, тонкая, в маске, с растрепанными волосами и упрямо прижатым лбом к стеклу.
Лея.
Имя, похожее на легкое дыхание.
Смысл его существования в этом мире. Страшно было подумать, что несколько тысяч лет прошло ради одной встречи. Встречи, когда Высший вампир потерял крупицу надежды на простую, но такую ценную человеческую жизнь.
Он не должен был появляться вне графика, установленного самим собой. Не хотел напугать, не хотел показаться навязчивым, не хотел – и все же стоял, наблюдая, как она прикасается к стеклу, задумавшись о чем-то.
Нужно было пройти мимо, отвернуться, скрыться за привычной стеной холодного безразличия, но больше не мог. Константин приблизился, и когда Лея повернулась к нему, в ее глазах мелькнула искорка тепла, от которого внутри снова шевельнулось давно забытое чувство. Он ощутил, как его сердце делает первый удар. Отчетливый, сильный. С каждой новой встречей его сердце отзывалось все быстрее, не принося хозяину прежней невыносимой боли. Хотя и она сейчас была счастьем. Доказательством того, что вампир больше не один. Что боги даровали ему смысл жизни.
– Выбираете что-то? – спросил он, стараясь сохранить привычную сдержанность в голосе, хотя сам едва не улыбался от счастья видеть ее так близко.
– Просто смотрю, – смущенно произнесла девушка. – Столько новых вкусняшек появилось за последнее время.
Константин чуть улыбнулся, его взгляд на мгновение остановился на отражении девушки в стекле автомата. Такой юной и такой уязвимой. Желание защитить, укрыть от всего плохого становилось почти навязчивым.
– Что бы вы выбрали, если бы можно было? – спросил он мягко.
Она задумалась, трогательно нахмурив светлые брови, словно решала очень важную задачу.
– Карамельную плитку, – наконец призналась девушка тихо. – Всегда брала ее перед экзаменами. На удачу.
– Удача – это важно, – согласился он серьезно. Не раздумывая, протянул руку и опустил монеты в автомат.
С детским восторгом Лея смотрела, как шоколад падает вниз.
– Вы серьезно? Мне ведь нельзя.
– Сегодня можно, – сказал он и протянул плитку. Их пальцы едва не соприкоснулись, и ее тепло пронзило его насквозь. Снова. И снова ему было мало.
– Только… не говорите об этом вашему лечащему врачу, – тихо добавил он с легкой усмешкой. – Он будет очень недоволен.
Лея рассмеялась.
– Обещаю.
Константину было трудно дышать рядом с ней. Все, что он тщательно скрывал за столетиями одиночества, вырывалось наружу, требуя свободы. Бессмертие учит видеть течение жизни. Ее главные моменты, который ошибочно люди принимают за ежедневную рутину.
И он, древний вампир, наблюдал, как обычная девушка держит в руках плитку шоколада, как ценное сокровище.
– Вам пора отдыхать, – напомнил он, делая усилие, чтобы не выдать внутреннего волнения. – Нужно беречь силы.
Она послушно кивнула, сжала в пальцах шоколад и медленно повернулась, направляясь обратно в палату. Ее шаги были почти беззвучными.
Константин стоял, глядя вслед, и вдруг ясно осознал, что больше не сможет оставаться просто наблюдателем. Его всегда пугала жизнь людей – короткая, мимолетная, полная боли и потерь. Но сейчас он ясно видел: именно ее быстротечность заставляет каждое мгновение сиять ярко и отчаянно.
Рядом с Леей он впервые за тысячелетия ощутил течение времени, его неумолимое движение. Впервые за многие столетия он хотел остановить его, чтобы дать ей чуть больше. Еще один день, еще один месяц, еще одно лето с морем и солнцем.
Понимание того, что он может потерять ее, сдавливало грудь. Страх смерти был реальным не для него самого, а для человека, ставшего смыслом его вечности. И вампир осознавал всю иронию этого чувства.
«Ты не должен позволять себе слабость», – говорил ему разум, закаленный тысячелетиями. Но сердце, уже проснувшееся и живое, не соглашалось. Лея стала частью его жизни, его слабостью и его силой, его счастьем и его болью.
Константин вернулся в кабинет. Все внутри него казалось странно оживленным, он заново осваивал свое тело и эмоции после столетий сна. Не мог перестать думать о том, как ее пальцы едва не коснулись его руки, о взгляде Леи, полном наивного удивления и тихой радости от простой плитки шоколада.
Константин сел за стол, достал планшет и попытался сосредоточиться на делах. Перед ним лежали результаты анализов, истории болезней, записи медсестер. Все четко, ясно, безошибочно. Но мысли вновь возвращались к девушке с легкими, чуть спутанными волосами и прозрачной болезненной кожей.
Стук в дверь заставил его оторваться от размышлений.
– Входите, – спокойно произнес Константин.
В кабинет зашла медсестра. Лицо ее было встревоженным, дыхание – прерывистым.
– Доктор Веллиос, простите, что беспокою, но у пациентки Зорянской ухудшение состояния. Тахикардия и резко упало давление. Пульс слабый, рвота.
Вампир резко поднялся со стула, с грохотом отталкивая его к стене.
– Что ей давали?
– Только то, что было предписано вами, доктор.
– Шоколад?.. – прошептал он. – Я буду через минуту, – сказал Константин. – Приготовьте препараты для стабилизации и немедленно снимите кардиограмму.
 
Глава 9
 
Лея не могла дышать. Каждый вздох давался с огромным трудом. Воздух вдруг стал тяжелым и липким, отказываясь проникать в легкие. Сердце металось, испуганной птицей в тесной клетке, больно ударяясь о стенки грудной клетки. В ушах барабанил пульс.
Девушка рухнула на кровать, вцепившись в края простыни и глядя в потолок, который плыл перед глазами. Чьи-то холодные пальцы поправляли маску с кислородом, кто-то делал укол, и негромкие тревожные голоса мелькали у границы сознания.
– …Давление слишком низкое…
– …Вызывайте срочно…
Она хотела спросить, что происходит, но губы не слушались. Во рту горчил привкус лекарств. Лея едва сдержала рвотные позывы.
Она повернула голову, и взгляд наткнулся на тумбочку. Там лежала нераспакованная плитка шоколада. Карамельная, с привкусом удачи и школьных экзаменов.
Горькая ирония.
Захотелось рассмеяться, но вместо смеха из груди вырвался сухой, надрывный кашель.
– Лея, не говорите сейчас ничего, – донесся чей-то строгий голос. Не его голос. Не Константина. И это было неправильно. Ей хотелось услышать именно его, спокойный и уверенный.
Она закрыла глаза и стиснула пальцы сильнее, чувствуя, как тело становится чужим, не слушается.
– Константин…
Это было последнее осознанное слово, прежде чем тьма сомкнулась вокруг нее.
  
Тьма была вязкой и бесконечно глубокой, она окутывала тело и сознание пеленой. Лея больше не чувствовала боли, но и сил не осталось совсем. Голоса вокруг постепенно стихали, растворялись в этой безграничной темноте.
Она словно плыла по течению, чувствуя совершенно неправильное спокойствие. Но даже сейчас где-то на самом краю сознания теплилась упрямая мысль: нужно вернуться. В том мире остались родители, Алиса и… обещание отдыха у моря. Черт возьми, на тумбе осталась шоколадка! Она ведь даже не попробовала ее. И Лее хотелось вновь увидеть Константина, разделить с ним сладость. Открыть шуршащую упаковку, снять серебристую фольгу, отломить кусочек и протянуть ему.