Ученик лоцмана (СИ)
В итоге, я покинул заведение «Варфоломея Гизера и сыновей» изрядно облегчив свой кошелёк. Но это не особенно меня волновало — далее в программе на сегодня значился визит на «Штральзунд» и поход в банк — я заметил его на углу всё той же улицы Полнолуния и искренне надеялся, что не ошибся, истолковывая то, что было изображено на вывеске. Или всё же зайти к тому, первому меняле и обменять хотя бы небольшую сумму — и чёрт с ним, пусть рассказываем мастеру Валу о моих доходах? Но нет, главная задача сейчас — попытаться отыскать и арендовать надёжный банковский сейф, и здесь знакомец Валуэра мне точно не помощник.
Покупки я попросил доставить мне на дом — милейшая матушка Спуль предусмотрительно снабдила меня десятком картонных карточек со своим адресом. При себе же оставил только ранец и револьвер, предварительно набив барабан короткими, похожими на латунные бочонки патронами — предстояло проделать немалый путь по городу, имея за спиной целое состояние, так что эта мера предосторожности не казалась мне чрезмерной. Тем более, что судя по лёгкости, с которой мне продали оружие, а так же по всему тому, что я успел увидеть на улицах города — появление на публике с оружием никого здесь не удивляет и даже не настораживает. Ну, носит человек револьвер за поясом или винтовку на плече — и пусть носит, имеет право. Лишь бы пальбу на улицах не устраивал — но это уже совсем другой коленкор.
Посещение порта прошло без сюрпризов. На «Штральзунд» никто не покушался; я осмотрел задраенные люки, проверил такелаж и кое-какое палубное оборудование, а под конец, уже когда выбрался на пирс с изрядно потяжелевшим (около пуда золота и прочих ценностей, это вам не жук чихнул!) ранцем и завёрнутым в кусок брезента карабином, подозвал сторожа и простимулировал его бдительность несколькими оставшимися у меня серебряными монетами. Он долго благодарил и даже спросил, где я остановился — с тем, чтобы раз в сутки присылать туда своего внука, который помогает деду нести нелёгкую службу по охране вверенных его заботам плавсредств, с известиями о состоянии дорки. Я согласился и выдал старику ещё две монеты авансом — а что, пусть стараются, лишним точно не будет…
В банк — это оказался именно банк, не подвела интуиция! — я попал уже перед самым закрытием, когда стрелки моих новых наручных часов показывали четверть седьмого вечера. Увидав горсть непривычных, но явно золотых монет клерк-кассир озадаченно крякнул, повертел монеты в руках и побежал за управляющим. А дальше — повторилась процедура, которую я уже имел удовольствие наблюдать у старика-менялы: тщательный осмотр при помощи большой, оправленной в серебро лупы, проба на зуб и обязательный тест с помощью кислоты. Результаты банковских служащих вполне устроили, а когда я сумел объяснить, что намерен снять ещё и сейф, управляющий самолично проводил меня в подвал где за несколькими решётками и толстенной бронированной дверью и размещалось искомое. Больше всего времени понадобилось на то, чтобы перегрузить в стальной ящик содержимое ранца — кроме пиратских сокровищ я поместил туда и резервную «астролябию», ту, которую нашёл на разбитом корабле. После чего — получил бронзовый, со сложной бородкой номерной ключ с цепочкой для ношения на шее, конверт, содержащий секретное слово-пароль, дающее доступ к сейфу — и покинул банк. Облегчение, надо сказать, немалое — не надо больше думать о сохранности «клада», стальные решётки, замки и бдительная охрана сделают своё дело. Я собрался, было, пройтись по улицам Зурбагана — как и писал Грин, они имели по преимуществу кольцеобразное расположение и, чем ближе, к горным отрогам, тем чаще чередовались с неожиданными крутыми сходящими и нисходящими каменными лестницами, ведущими под темные арки или на брошенные через улицу мосты. По таким улочкам хотелось гулять беззаботно, наслаждаясь своеобразной интимностью города — но я вдруг почувствовал такую сильную усталость, причём не столько даже физическую, сколько душевную — что не мог больше думать ни о чём, кроме как вернуться поскорее под гостеприимный кров матушки Спуль. Что я и проделал, наняв извозчика и предъявив ему карточку с адресом. Поездка не заняла много времени, хотя попетлять по узким улочкам в объезд заменяющих иные переулки каменных лестниц пришлось изрядно. Но всё когда-нибудь заканчивается — и вот я уже стою на крыльце и оповещаю о своём прибытии стуком массивного медного дверного молотка в форме кабаньей головы.
Какое же это блаженство — попасть в заботливые руки хозяйки старого доброго, в настоящем британском стиле, пансиона! Меня проводили наверх, в мои апартаменты; словно по волшебству возник кувшин с горячей водой и чистейшее хрустящее полотенце, а принесшая их матушка Спуль осведомилась, что подать к столу — подогретое пиво с пряностями или глинтвейн? Ужин будет подан через четверть часа, в столовой внизу, если, разумеется, уважаемый гость не захочет ужинать в своих комнатах. Надо ли напоминать, что переговоры с ней (как, впрочем, и со всеми остальными в этом городе кроме мастера Валу) велись исключительно на языке жестов с вкраплением редких выученных мною местных слов? Это создавало некоторые неудобства — не чрезмерные, разумеется, однако достаточные для тго, чтобы напомнить о том, что именно изучение языка на ближайшее время — главная моя задача.
Но — к делу. У меня оставалось четверть часа на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться — а пока я буду ужинать, она разведёт в гостиной наверху камин и перестелит постель. При этом она недовольно поджала губы в знак того, что мои дурные манеры — в самом деле, разве прилично воспитанному человеку придёт в голову валяться днём на покрывале, да ещё и в одежде? — не остались незамеченными.
Впрочем, я не обратил на невысказанный упрёк особого внимания — воображение было занято тем, что вот сейчас, утолив голод, поднимусь снова наверх, усядусь перед огнём в глубокое кресло, укрою ноги клетчатым пледом, и, как и несколько часов назад, перед вылазкой в город, предамся воспоминаниям.
III
Целью экспедиции был мыс Бесов Нос, расположенный на восточном берегу Онежского озера, близ устья Чёрной речки. Известен этот мыс был, во-первых, загадочными петроглифами, и в их числе, «Беса» на плоской прибрежной плите, которое, собственно, и дало имя мысу, а во-вторых–заброшенным маяком, возведённым на самой его оконечности. Маяк этот не действовал с середины шестидесятых годов, и вот теперь, когда на Бесовом Носу и в его ближайших окрестностях собрались создавать природный и историко-этнографический парк-заповедник и парусную туристическую базу, а сам маяк отремонтировать и зажечь вновь — и как навигационный ориентир, и как памятник онежской старины. Не то, чтобы в свете этого маяка была такая уж необходимость — но раз уж старой деревянной башне предстоит стать своего рода центром будущего «туристического кластера» (вот, ещё одно новомодное понятие, отсутствующее в покинутом мной 1995-м) — пусть себе светит… Так порешали важные дяди в больших кабинетах РВИО и российского географического общества — и выделили на реставрацию старого маяка немалые деньги. Благо, время пощадило маячную башню, бревенчатый каркас и дощатая обшивка которой были сделаны из северной лиственницы, практически не подверженной гниению. Другое везение: маяк уберёгся от пожара, не превратился в груду головешек — что было почти неизбежным с учётом количества «диких» туристов, посещавших его за эти шесть с лишним десятков лет.
Целью нашей «экспедиции» и было застолбить будущую площадку — очередному фестивалю «Онега-2024» предстояло состояться уже здесь, а кроме того, на Бесовом Носу планировалось создать постоянно действующий туристический объект, в обустройстве и обслуживании которого предлагалось принять участие в том числе, и историческим реконструкторам. Местной администрации уже виделся возведённый неподалёку пирс, где швартуются туристические теплоходики из Петрозаводска, а так же двухполосное асфальтовое шоссе, ведущее сюда от трассы Вологда-Медвежьегорск, по которому смогут прибывать в новый заповедникавтобусы с туристами — ну и, разумеется, неизбежный расцвет разного рода туристического общепита, малых гостиниц и прочих предприятий, неизбежно сопутствующий подобному начинанию, и дающий солидную прибавку к местному бюджету.