Ученик лоцмана (СИ)
— Кстати, а в тот, прошлый раз как вы попали на Белое море, не секрет? — не удержался я от вопроса.
— Секрет… пока. — буркнул Валуэр. Расспросами я его достал конкретно, но он воздерживался от совсем уж резких ответов. — Может, когда-нибудь и расскажу, но, извини, не сейчас.
— Ладно… я пожал плечами. — с первыми двумя вариантами ясно. А каков третий?
Не то, чтобы я совсем не догадывался, что услышу в ответ — но слова эти должны были прозвучать.
— Я могу настроить астролябию для перехода на твою Землю, и ты всё сделаешь сам — как сделал это с подачи этой мерзавки Дары. Да, это несколько рискованно, случись что, и ты попросту не будешь знать, что делать. Но я ведь не зря говорил про врождённые способности, и даже то, как ты добрался до мира Трёх Лун, а потом сумел, хоть и не имея такого намерения, подать сигнал — это, знаешь ли, дорогого стоит!
— Полагаете, мастер Валу, справлюсь?
— Если я заранее поколдую с астролябией — то почему бы и нет? Возможны, конечно, неизбежные на море случайности, но это уж как водится…
Выбор места поверг Валуэра в недоумение. 'Это же посреди материка! — сказал он, изучив развёрнутый на нужной странице атлас Подмосковья. — Наверняка полно судов, лодок, просто зевак по берегам — ты что, неприятностей ищешь, сразу, с первых же шагов?
В его словах была своя правда, но я всё же настоял на своём. Не объяснять же ему, что этот конкретный участок акватории, где в числе множества яхт-клубов, базируется ещё и парусная секция МФТИ — почти идеальное место, чтобы затеряться такому специфическому судёнышку, как мой «Штральзунд»? И, что, оказавшись, по сути, в чужом, малознакомом мире на том же Белом море, откуда Валуэр достаточно бесцеремонно меня вытащил, я со своей доркой буду, как на ладони. А ведь придётся ещё и добираться до цивилизации, а потом ехать в Москву, где у меня есть — были тридцать лет назад! — хоть какие-то зацепки, а как это сделать, не имея ни надёжных документов, ни денег? Конечно, в ящичке, в каюте имеется жиденькая пачка двадцати- пятидесяти- и стодолларовых купюр, да и некоторое количество рублей тоже — но где гарантия, что за эти тридцать лет в родимом Отечестве не сменили раза три денежные знаки, имеющие хождение? Пускаться же на обмен валюты, да ещё и, не бай Бог, браться за реализацию золота и драгоценностей, и всё это, имея в кармане советского ещё образца паспорт, согласно которому мне уже шестьдесят лет, а вовсе не мои биологические двадцать восемь — означает вернейшим образом нарываться на крупные неприятности…
— Но… — я помедлил, обдумывая в который уже раз, этот третий и, вероятно, самый реальный в моём положении вариант. — ведь тогда астролябия останется у меня? Раз вас не будет здесь, чтобы забрать её с собой…
— Верно. — согласился он. — И об этом нам с тобой тоже стоит поговорить.
Он извлёк из поясной сумочки астролябию положил её на стол. Некоторое время любовался точными, тонкой работы лимбами и прочими частями механизма. Даже если не знать, какое чудодейственные функции выполняет это устройство — оно всё равно вызывает восхищение талантом и безупречностью работы неведомого мастера.
Звякнул металл. На стол рядом с первой легла вторая астролябия, и по некоторым признакам я узнал в ней прибор, вручённый мне Дарой перед идиотским (чего уж там, самому-то себе можно признаться) бегством из Зурбагана. А ведь есть ещё и третья, услужливо подсказала память, о которой Валуэр понятия не имеет — из штурманского сундучка, найденного на разбитом корабле. Она так и лежит в каюте, в подпалубном ящике, заваленная тряпками, ломаными инструментами и пустыми жестяными банками из-под моторного масла вместе с взятым с корабля оружием и содержимым «пиратского клада». Впрочем, капитанскую шпагу в нарядных, тиснёной кожи, ножнах (по виду она более всего напоминала североевропейскую валлону конца семнадцатого века) и экзотический кинжал-шпаголом я уже успел пристроить на переборку.
Мастер Валу взял в руки сначала свою астролябию.
— Как видишь — впрочем, видеть ты этого не можешь, а потому, просто поверь на слово, — настройки на ней в точности те, что необходимы для перехода на вашу Землю. Они, чтоб ты знал, состоят из двух… назовём это уровней. Первый выставляется согласно данным, внесённым в Реестр и является самым общим, базовым. Если отправиться в путь, руководствуясь только им, то попадёшь к тому маяку, по которым настройки когда-то были выполнены — в нашем случае, он находится где-то здесь…
Палец Валуэра описал несколько дуг на карте мира (она, как и атлас, и иные полезные вещи, нашлась на книжной полочке в каюте) и упёрся в россыпь мелких островов к северу от оконечности Шотландии, примерно между Исландией и Норвегией.
— Фаррерские острова. — прокомментировал он. — мыс Микинес, Холмурский маяк. Предвижу вопрос — нет, я там не бывал, и не собираюсь. Однако в реестре указан и маяк, по которому ещё лет сто назад ориентировались проходящие Фарватером суда, и даже имеется пометка, что за самим маяком наблюдают представители одной единственной семьи — должность маячного мастера, как и тайна выхода на Фарватер, передаётся в этой семье из поколения в поколение, уже не один век. Вот, я помечу точные координаты маяка прямо на карте.
Он наклонился и зачеркал карандашом.
— Вы, кажется, говорили, что такой маяк не один? — припомнил я.
— Такой — один. Есть ещё два или три, указанные в Реестре, и, как минимум, у одного смотритель тоже в курсе, за чем он, собственно присматривает. Это здесь… — палец его ткнулся в побережье Чили, возле Магелланова пролива, — здесь… (следующая «точка» была где-то на южной оконечности Суматры) и вот тут, возле острова Ньюфаундленд. Координаты я, как и обещал, записал, но не думаю, что они когда-нибудь тебе понадобятся.
Лоцман отложил в сторону свою астролябию и взял ту, что досталась мне от Дары.
— Теперь следующий, более тонкий уровень настроек, который поможет оказаться в выбранном месте и времени с минимальной погрешностью. Его я произвёл, руководствуясь координатами точки прибытия — кстати, может, передумаешь, ведь ещё не поздно? — и точному расчёту временного интервала. Кстати, этот тоже тебе в большой плюс — если бы не догадался так скрупулёзно отмечать проведённое под Тремя Лунами время, причём сразу в двух системах отсчёта, то было бы гораздо сложнее. А так — можно быть уверенным, что даже в таких неопытных руках, как твои, астролябия выведет «Штральзунд» в нужную точку и примерно в рассчитанное время времени, плюс-минус сутки-другие.
Остаётся только выставить соответствующие астрономические показатели — фазы луны, здешней, зурбаганской, ещё кое-что, — но это не займёт много времени.
Он справился с записями в потёртом блокноте, поднял астролябию к глазам, нацелив её на виднеющийся в иллюминаторе Маяк, что-то подправил в настройках и, наконец, удовлетворённо хмыкнул.
— Ну вот, парень, готово. Точно не передумал.
Я мотнул головой. Слова ни к чему, всё не один десяток раз переговорено.
— Тогда последнее и самое важное. Если ты всё же вознамеришься вернуться — мало ли, ни ты, ни я не знаем, как повернётся там твоя жизнь? — следует сделать вот так. Запоминай, а лучше запиши, чтобы не напутать. Нужные значению сможешь вычислить исходя из своих географических координат, времени года и фазы Луны… я специально отрегулирую астролябию под астрономические особенности твоего мира.
Он снял крышку в донце прибора, поковырялся в механизме тонкой отвёрткой, вынул и переставил несколько крошечных шестерней, после чего вернул крышку на место.
Ну вот, готово. Теперь, если ты не ошибёшься с расчётами и всё сделаешь правильно — надо будет нажать вот на этот выступ ц центре. И я буду знать, что ты хочешь вернуться.
И вы меня заберёте к себе?
Да, если ты в этот момент будешь в море… в смысле — не обязательно в море, главное, чтобы на открытой воде. Скажем, на озере, но только строго по тем координатам, которые ты будешь использовать, настраивая астролябию. И лучше, если рядом будет действующий маяк.