Исцеление Вечностью (СИ)

«Да, после того, что здесь случилось, его, наверное, не скоро увидишь!» — огорченно покачал он головой и вошел в домик.
На двери редакции теперь уже висела табличка, напечатанная тем же шрифтом, что и на скамейке:
 
«Не входить! Верстается номер!»
 
«Вот-те раз! — удивленно подумал Александр. — И чего же они, интересно, без меня там верстают? Тем более что отец Игорь запретил даже макетировать без него!»
Он взялся за ручку двери и, внутренне собравшись, решительно открыл ее.
Открыл и в удивлении замер.
На двух составленных столах стояло два компьютера.
Перед одним — ноги на стуле — сидел смуглый черноволосый парень в наушниках, который быстро-быстро дергая головой, что-то чуть слышно пел на чудовищном английском языке.
Перед другим — энергично дирижируя авторучкой, без слов подпевала ему крашеная блондинка в вызывающей кофточке и джинсах.
Обнаружив это вопиющее несоответствие с тем, что ожидал увидеть в помещении редакции православной газеты, Александр решил с первых же шагов поставить здесь все на свои места. Он демонстративно оглянулся, посмотрел на табличку и уточнил:
— Простите, я не ошибся дверью?
— Нет-нет, это редакция, проходите! — не переставая петь, кивнула ему девушка и протянула руку: — У вас что? Если заметка, то предупреждаю — гонораров у нас не платят. А если реклама — поставим, по утвержденным бухгалтером расценкам, в ближайший же номер!
— Да нет, собственно говоря, я совсем по другому вопросу!
Александр прошел к компьютеру парня, заглянул в монитор. И к еще большему своему удивлению, вместо текста с заголовками под церковнославянский шрифт или фотоснимков храмов, увидел — нотные линейки и знаки!
«Конечно, хорошее дело — помогать певчим на клиросе, размножая для них партитуру, — подумал он. — Но какое отношение это имеет к газете?»
И тут, приглядевшись, не поверил своим глазам. Над нотами стоял большой черный заголовок, набранный шрифтом, похожим на колючую проволоку: «Черное пламя».
— Ч-что это? — только и смог вымолвить он.
Парень снял наушники, из которых послышались шипящие звуки тяжелой рок-музыки, и с явным недовольством спросил:
— Вы что, читать не умеете?
— Почему? Учили когда-то в школе! — не остался в долгу Александр и показал пальцем на нотные знаки. — И поэтому спрашиваю: разве это газетная статья или заметка?
— Я имею в виду табличку на двери! — кивнул в сторону выхода парень.
— А, прочитал, — кивнул Александр. — «Редакция!»
— А что под этим написано — видели?
— Видел и как раз пришел поговорить по этому поводу. Дело в том, что я ваш новый редактор. И мне небезынтересно знать, что будет в очередном номере нашей газеты.
Александр покосился на кофточку девушки, на туфли парня, которые тот и не думал снимать со стула, продолжая двигать ими в такт музыки, которую слышал даже без наушников и, повысив голос, уточнил:
— Православной газеты!
При этих словах парень с громким вздохом снял ноги со стула, девушка, насколько смогла, приподняла вырез кофточки.
Возникшая пауза начала приобретать томительный для всех характер.
К счастью, в дверь ворвался худой, остроносый мужчина в очках и с порога возбужденно закричал:
— Слыхали, к нам новый шеф приехал!
— Не только слыхали, но уже и имеем счастье видеть! — усмехнулась девушка и показала ему глазами на Александра. — Вот, познакомься! Правда, мы пока еще сами не знаем, как его зовут!
— Александр! — привычно, по-монастырски назвал себя тот, но, вспомнив, что он в миру, да к тому же теперь начальник коллектива, в котором, судя по всему, придется много менять, с небольшой запинкой добавил: — Николаевич!
— Очень рад, — подбежав, затряс ему руку остроносый, в глазах которого не было особой радости, наоборот, сквозило разочарование: — Григорий Жилин! Можно — просто Гриша. Аз есмь единственный летописец, сие речь — корреспондент нашей газеты!
— А я Светлана! — кокетливо представилась девушка.
— Очень приятно, — кивнул Александр. — А по-православному?
Девушка с недоумением посмотрела на него, и он пояснил:
 
— Ну, в святцах есть преподобная Фотиния и мученица Фотина. Какая из них — ваша небесная покровительница?
— А я даже и не знаю! — поджала губы девушка.
— М-да… покачал головой Александр и выжидающе посмотрел на музыканта-парня: — Ну, а вы?.
— Булат… — нехотя отозвался тот. — Про небесного покровителя можете даже не спрашивать.
— Это еще почему? Если человек носит имя, которого нет в святцах, то при крещении ему дается другое!
— А я вообще не крещен!
— Все ясно! — Александр понял, что задавать дальше вопросы — только время терять, и спросил: — Значит, все в сборе? Вот и прекрасно! Будем считать наше первое совещание открытым. И позвольте сразу задать вопрос…
Он показал пальцем на монитор:
— Что это такое?
— Это? Компьютер! — усмехнулся Булат.
— Я понимаю, что не трактор! — оборвал его Александр. — Я спрашиваю, почему на нем вместо газетных текстов — нотная грамота? Причем, мягко говоря, не совсем подходящая для этих стен!
— А это я музыку сочиняю!
— В рабочее время? Прикрываясь тем, что верстается номер?
— А что тут плохого? Я сочиняю, а Светка потом исполняет! Она, между прочим, известная в городе рок-звезда. Полгорода на ее концерты собирается!
Это было уже чересчур…
Александр сел за третий стол, который уступил ему Григорий Жилин, и обвел глазами — кокетливо, угодливо и вызывающе смотрящих на него людей.
Он никак не ожидал такого и не знал, что делать.
Но молчать дальше и соглашаться со всем этим было нельзя.
И он сказал:
— Вам, конечно, знакомо известное выражение, что новая метла по-новому метет. Так вот, можете на меня обижаться. Можете, нет. Это ваше личное дело. Но, по моему глубочайшему убеждению, православную газету должны делать православные люди. Хотите в ней дальше работать, то вы, Светлана, начинайте ходить в храм, а вы, Булат, креститесь и продолжайте. Но с этой минуты я запрещаю на одном и том же компьютере создавать православную газету и писать рок-музыку, которая критикуется на ее страницах. Нельзя здание благого дела строить на фундаменте лицемерия и обмана. Все, совещание окончено. С теми, кто согласится с моими требованиями, мы начнем завтра делать не просто очередной номер, а создавать новую газету!
С чувством выполненного долга Александр вышел из редакции и около стройки увидел громогласно руководившего строителями отца Льва. Тот, в отличие от благочинного, к счастью, был в темно-зеленом подряснике, и поэтому полосы от крашенной скамейки на нем были почти не заметны.
Выслушав возмущение Александра, которое тот излил первому встречному человеку, к тому же — священнику, он одобрительно хлопнул по его плечу тяжелой рукой и сказал:
— Молодец! Правильно! Давно пора. Только, боюсь, не так-то просто это будет сделать…
— Почему? — удивился Александр.
— Поживешь — увидишь!
— Ладно, хорошо! — с недоумением пожал плечами Александр и передал ему просьбу Веры прийти к ней.
— Какой еще Веры, а… той самой! — вспомнил отец Лев и нахмурился: — Да я бы и рад, но когда? Скажи ей, пусть подождет! Молится больше! Читает акафисты! А у меня, сам видишь: то служба, то стройка… Ах, ты… Ну кто, кто так кладет кирпич? Что ты горбатого мне лепишь?!
Отец Лев, ахнув, бросился к строителю и, выхватив у него мастерок, сам принялся показывать, как нужно вести кладку.
Александр, полюбовавшись тому, как ловко у него это получается, направился дальше.
Перед храмом он встретил отца Игоря.
На этот раз он был в поношенном черном подряснике.
Александр ожидал, что благочинный похвалит его, одобрит такое начало работы.
Но он, почему-то морщась, выслушал Александра, тяжело вздохнул и неожиданно сказал:
— Ох, и наломал же ты дров… Ну да ничего. Я как-нибудь все улажу. Только ты больше не торопи события! И ничего не делай впредь, сначала не посоветовавшись со мною!