Князь Целитель 2 (СИ)

— Спасибо за предложение, — улыбнулся я, приняв его крепкое рукопожатие и не ударив при этом в грязь лицом. — Я даже думать не буду, но согласую сначала с начальством, без этого никак.
— А вот это правильно, — чуть шире улыбнулся майор. — Тебя звать-то как?
— Иван, — ответил я.
— Иван, — эхом повторил Борис Аркадьевич и поднял одну бровь.
— Иван Николаевич Комаров, — полностью представился я.
  
— Вот и отлично, — он чуть крепче сжал мою руку. — Как только решишь организационные вопросы, набери мой номер. Практику мы тебе такую обеспечим, что ух…
Он направился к ожидающему командира отряду. Все расселись по машинам и ожидали команды от центра. Через несколько минут колонна в более спокойном темпе поехала в темноту.
— Похоже на сегодня всё, — сказал сидевший напротив меня солдат. — Домой едем. А я видел, как ты того Огненного червя на своё копьё надел, впечатлило, не зря с собой таскаешь. Как ты говоришь, это называется?
— Протазан, — ответил я, прижимая древко ногой к борту, чтобы не катался.
— Хм, надо запомнить, — сказал солдат, разглядывая обоюдоострый наконечник. — И давно ты с копьём занимаешься?
— Лет с двенадцати, — ответил я, вспоминая, как впервые взял в руки копьё. — Я тогда ещё пытался высказывать своё недовольство, но тренер настоял, сказал, что потом пригодится.
— Ого, у тебя в двенадцать уже был личный тренер? — переспросил солдат и посмотрел на меня уже как-то по-другому. — Ты из благородных, что ли?
— Да так, не особо, — улыбнулся я. — Приехал сюда подзаработать, потому что бюджет семьи совсем худой, только на меня надежда.
— Ну, если станешь хорошим целителем, то шансы у тебя есть, — улыбнулся солдат. — Задатки у тебя очень даже неплохие. Главное — не давай себя сожрать, а то родители останутся у разбитого корыта.
— Не дам, — кивнул я. — Слишком многое еще надо сделать.
Вот и ладненько, из разряда «мажоров» я быстренько переписан в разряд «кормильцы», а таких солдаты из простого народа воспринимают более благосклонно. Был бы я с седьмым кругом, то меня бы безоговорочно уважали, а так, как я, считай, новичок, то выгоднее находиться в таком статусе.
Когда мы вернулись в палаточный лагерь, на востоке уже начало светлеть небо, скоро рассвет. Если меня прямо сейчас отвезут в госпиталь, то можно будет хотя бы часок вздремнуть, а может, и больше. Потом я вспомнил, где находится моя одежда, и загрустил. В этих доспехах меня точно не отпустят, а прапорщик вряд ли сидит и ждёт моего возвращения в пять утра. Значит, придётся где-то сидеть и ждать его прихода на рабочее место, а только потом домой.
— Ты чего скис, малой? — спросил у меня сидевший напротив боец.
Я вздохнул и поделился своей проблемой.
— Тьфу, нашёл, о чём печалиться, — махнул он рукой. — Сейчас мы тебе всё быстро организуем. Кажется, уже подъезжаем.
Уж не знаю, как он определил, где мы находимся, сидя в закупоренном наглухо броневике, но мы и, правда, через минуту сбавили ход, а ещё через одну остановились. Пообещавший мне помочь боец сопроводил меня до шатра с амуницией, которую охраняли двое часовых, сказал что-то на ушко и нас впустили, оглядевшись по сторонам.
Я максимально быстро переоделся в своё и оставил выданное. Боец на столе оставил какую-то записку для прапорщика и проводил меня обратно к машинам.
Отряд к этому моменту разбрёлся по палаткам на отдых, возле машины стоял один майор, который и поручил водителю того самого броневика доставить меня «туда, где взял», то есть в госпиталь. Призрачный шанс хоть немного поспать начинал обретать очертания и становиться вполне осязаемым.
Машина остановилась возле госпиталя, я буквально вывалился наружу, ноги еле шли. Войдя в холл приёмного отделения, я попрощался с возможностью вздремнуть окончательно и бесповоротно, здесь кипела работа. И кипел её Олег Валерьевич один, в гордом одиночестве. Не оставлю же я его здесь с дюжиной пострадавших.
— Сейчас приду, — сказал я и почти бегом направился в ординаторскую, чтобы оставить вещи и накинуть халат.
Когда вернулся в приёмное, Олег Валерьевич был уже не один. Рядом с ним отрабатывал новые техники лечения Герасимов.
— Ты чего, Вань? — поинтересовался Анатолий Фёдорович, не прекращая процесса лечения сразу двух пациентов. — Иди отдохни, ты же всю ночь не спал, бледнее халата уже.
— А я думал, он тут один, — пробормотал я, кивнув на коллегу.
— Что теперь, в туалет, что ли, нельзя сходить? — хохотнул Герасимов. — Спи иди, потом поговорим.
Два бойца поднялись, когда Герасимов закончил, а тот перешёл к следующим. Тогда я и, правда, могу позволить себе вздремнуть. Я доплёлся до дивана и рухнул, в чём был, доспехи мне заснуть не помешали.
* * *
Проснулся я от того, что меня трясли за плечо, а потом ещё и крикнули прямо в ухо:
— Студент, на завтрак! — голос Герасимова впился прямо в мозг. В этот момент я готов был насадить его на протазан, даже рука невольно потянулась в поисках оружия. — Хочешь пощупать мои коленки? Боюсь, что я не в твоём вкусе!
После этой фразы ординаторы заржали, а я окончательно проснулся и открыл глаза. Попытавшись встать, я понял, что сразу сделать это не получится — всё тело затекло, как отсиженная нога. Подниматься пришлось, не торопясь и наслаждаясь тысячами иголок в каждом сантиметре своего тела.
На столе стояла каша, бутерброды с маслом и чай. Все уже весело махали ложками, а я решил для начала умыться. Только сейчас дошло, сколько я проспал, ведь кашу раньше девяти редко приносят. На часах без десяти, значит, сегодня пораньше.
— А чего вы меня раньше не разбудили? — спросил я, усаживаясь за стол.
— Я пытался, — честно признался Василий Анатольевич, поглядывая на меня искоса. — Но ты издал какой-то странный боевой клич и потянулся ко мне. Тогда я отказался от этой затеи.
— Вась, ну я же тебя просил студента не трогать! — высказал ему Герасимов. — Зачем ты к нему полез?
— Так поступление же было большое полвосьмого, — попытался оправдаться ординатор.
— Боялся, что без него не справишься или чисто из вредности? — спросил Герасимов.
Того оба варианта ответа не устраивали, поэтому он молча сопел и усиленно поедал кашу, словно его неделю в голоде держали. Я усмехнулся и с повышенным энтузиазмом тоже принялся употреблять сей бесхитростный энергетический ресурс.
— Ну рассказывай давай, как повеселились этой ночью? — сказал Герасимов, откинувшись на спинку стула, когда я доедал бутерброд, запивая чаем. — Бары, танцы, девочки?
— Не, только танцы, — усмехнулся я, потом пересказал главные события этой нескучной ночи.
Не думаю, что это является военной тайной и среди нас есть шпион, который всё потом расскажет Аномалии лично. Тем более никаких подписок о неразглашении с меня не брали.
— Молодец, не растерялся, — довольно кивнул Герасимов, когда я рассказывал, как лечил дыру в грудной клетке. — Всё как надо сделал. Перейти к ним на работу не предлагали?
— Предлагали, — улыбнулся я. — У них там хроническая нехватка кадров?
— А когда там было по-другому? — развёл руками Герасимов. — Нашего брата в армии всегда не хватало, а как Аномалия начала разрастаться, так тем более. Все же хотят быть великими воинами, а когда им некому дыру на заднице залатать, так сразу к нам бегут, сразу беспомощные. Вот такое вот двоякое отношение.
— Те ребята, с которыми я сегодня ездил на задание, и с дырой в заднице воевать будут и без ноги, — сказал я, вспоминая, как раненые бойцы продолжали уничтожать монстров, не давая им приблизиться.
  
— Ну, эти-то понятно, — сказал Анатолий Фёдорович, махнув рукой. — Это крепкие орешки. Я тебе про графьёф да князьёв говорю, которые ходят по полю да молнии веером во все стороны пуляют. А потом какой-нибудь Шипастый червь в задницу укусит, и всё, они беспомощные, верещат на всё поле, как малые дети, хоть соску предлагай. А ведь еще смеют пренебрежительно относиться к нашему брату из-за того, что у нас нет ничего боевого.