Королевская кровь 12. Часть 1
– Госпожа, – затараторили они, перебивая друг друга, – нужна ваша помощь, нужна ваша помощь!
– Что случилось? – проговорила Ангелина, используя эту передышку для того, чтобы подняться и размять ноги.
– Девочка, Кети́, проснулась после дневного сна, заплакала и обернулась в дракона, – выпалила одна из добровольных нянек. – Она застряла в комнате и плачет. Она размером с комнату!
– А за ней обернулся маленький мальчик и тоже плачет!
– И еще одна девочка!
– Мы сразу побежали к вам!
– И наверное, там уже все обернулись!
Ангелина уже направлялась по коридору в сторону женского крыла. За ней стайкой неслись девушки.
В коридорах рева слышно не было, но стоило зайти в холл, в котором когда-то Ани проводила уроки для наложниц Нории, как стал слышен многоголосый гортанный и отчаянный плач. В холле носились нани-шар, уговаривали детей успокоиться, кто-то отважный гладил торчащее из двери крыло, кто-то протягивал в другую дверь поднос с фруктами, кто-то звал поиграть. Несколько девушек обнимали детишек в человеческом облике.
К Ангелине тут же заковылял малыш Нери, требовательно схватил ее за ногу – и она, улыбнувшись, взяла его на руки.
Так, с ребенком на руках, Ани заглянула в одну из комнат – там, кое-как свернувшись калачиком, упираясь лапами и крыльями в стену, изогнув длинную шею и сунув лобастую голову под пушистое крыло, плакал огромный драконенок. Метров шести-восьми в длину, с коротким хвостиком, он весь был как толстенький трогательный щенок. Светло-желтые глаза были полны слез, а ноздри – совершенно прозаических соплей, и шмыгал он совсем как обычное дитя в перерывах между ревом. В высоту он вместе с едва розовым мягким гребнем занимал две трети комнаты. У Ани в груди защемило от того, как отчаянно он плакал.
Она попробовала позвать его, поворковать, поуговаривать ласково – но он не слышал или не хотел слышать. Пробовала звать и других драконят – действительно, из девяти детей обернулись уже пятеро – но и они были в истерике. Нери что-то бормотал на своем ей в ухо, оттягивая руки, но ей было приятно его держать.
Нужна была помощь того, кто знал, как управляться с драконятами. Не станет же она слать Зов и тревожить Нории, когда он едва-едва улетел, когда с проблемой может справиться любая драконья мать? Тем более, когда тут полный дворец помощниц.
А не выйдет – попробует выйти в парк к окнам детских, обернуться – как тогда, когда она летала с Нории, – и позвать детей уже в виде драконицы.
Огни подошла в сопровождении молодых драконов, изящных, очень красивых, видимо, сыновей. Дочь, похоже, осталась с другими драконицами. Огни повернулась к комнатам, где орали дети, а нани-шар, преодолевая страх, предлагали им молоко в тазиках, фрукты, свежую рыбу. Безуспешно.
– Владычица, – едва заметно склонила голову драконица. – Почему ты послала именно за мной?
– Ты мать, – ответила Ангелина. – Не могу представить, почему бы ты могла не отозваться.
– Я потеряла сестру, – сказала Огни резко. – Я не буду винить тебя, ибо помню все, что ты сделала. Но и добрых чувств я к тебе не испытываю.
– Мне нет дела до твоих добрых чувств, – Ангелина посмотрела ей в глаза, и драконица чуть отступила. – Помоги мне научиться общаться с детьми в драконьем обличье, раз теперь я им мать. Как ты помогала им обернуться обратно?
Огни подошла к двери, за которой плакал ребенок, и что-то гортанно прорычала-проговорила в комнату. Наступила тишина, прерываемая криком из других покоев. Драконица вошла внутрь и вышла, удерживая на руках четырехлетнего мальчишку и похлопывая его по спине. Ребенок обессиленно всхлипывал и повторял «мама, папа!».
– Он проснулся, не понял, где он, вспомнил гору, вспомнил родителей, – проговорила драконица. – Ты не заменишь им родных. Когда они вырастут и начнут все понимать, возненавидят тебя.
– Возможно, – ответила Ангелина спокойно. – Но пока у них нет других родителей кроме меня и Нории. Хотя у всех драконов была возможность ими стать.
– Драконам нужно время прийти в себя. – Огни неохотно и очень осторожно оторвала от себя мальчишку, отдала его, снова начавшего подвывать, Заре и быстро пошла дальше. Сыновья следовали за ней как приклеенные. – Нам сложно долго находиться рядом с другими драконами, даже если это дети, если они не родные. Мири, взявший к себе близнецов и Медити, вызывает у всех изумление. Но, я уверена, найдутся матери, которые захотят взять сирот под крыло. Никогда у нас такого не бывало, – со злой горечью сказала она, – чтобы ребенок оставался круглым сиротой, чтобы даже из рода никого не выжило.
– Многого из того, что случилось, никогда не бывало, – Ани выслушала от Огни еще один гортанный рев, который успокоил девочку в соседних покоях. Та была постарше, лет шести, и выбежала сама – с такой надеждой в заплаканных глазах, что стало понятно, кого она надеялась увидеть – и не увидела.
Ангелина погладила ее по голове, вытерла слезы. Нери ревниво таскал Владычицу за волосы. И был он тяжеленьким, носить оказалось нелегко – но при попытке опустить на пол он вцеплялся в нее намертво и начинал орать.
– Где мама и папа? – сипло и тоненько выдавила девочка.
– А́мити, они ушли на перерождение и сейчас летают с Инлием-ветром в небесах и плавают с Сереной-водой в морях, – за Ангелину очень мягко ответила Огни. – Они вернутся, обязательно родятся снова. А тебе нужно быть сильной, чтобы вырасти и дождаться их возвращения. Возможно, ты даже сможешь их узнать.
Ани с удивлением посмотрела на драконицу – но та отвернулась и пошла дальше. Ангелина встала, и девочка схватила ее за руку, не желая отпускать, пошла рядом. Ладошка ее была горячей, лицо – красным.
– Как ты это делаешь? – повторно и уже требовательно спросила Ани, когда Огни вывела из комнаты еще одну девочку.
– Ты не драконица, ты не сможешь повторить, – бросила Огни. Но тут взгляд ее упал на Амити, виснущую на Владычице, на Нери, который обслюнявил ей ухо и разворошил волосы, и плечи ее дрогнули.
– Я просто прошу их принять другую форму, – сказала она. – Легче всего это не словами, а звуками, понятными дракону. Но это как сходу правильно спеть песню на йеллоувиньском или тидусском. Невозможно.
– Я постараюсь, – сухо ответила Ани.
Она старалась, но получалось паршиво. То ли связки у драконов были более приспособлены к гортанному звуковоспроизведению, то ли талантов Ани к языкам не хватало на этот конкретный, но она с полной серьезностью рычала в дверь с последним застрявшим дракончиком, который даже чуть успокоился, изумленно глядя, как она раскрывает рот, вытягивает шею, модулирует звуки. Нани-шар посмеивались, хохотал на руках Нери, удивленно смотрела девочка Амити, которая в конце концов с опаской отошла подальше, и даже Огни не могла сдержать улыбки.
– Владычица, – попросила драконица, – возможно, тебе стоит потренироваться подольше? Ты не просишь помощи, и я понимаю, почему, но я помогу тебе пока в эти дни, – она обернулась туда, где сидел, играя яблоками на блюде, первый высвобожденный мальчишка. – И попрошу других женщин помочь.
– Вы не всегда будете рядом, – отрезала Ангелина. Драконенок зашевелился в комнате, наступил толстой лапой на хвост, снова взвыл.
«Только не это!» – взмолилась она мысленно, и хвостато-крылатый ребенок вдруг недоуменно заморгал, пошевелился, что-то проскулил в ответ.
Она задержала дыхание. И проговорила мысленно, вспоминая то состояние, в котором она могла послать Нории Зов.
«Обернись! Смени форму, малыш! Стань маленьким и двуногим!»
Очертания драконенка засияли, и он медленно сгустился в ребенка лет шести, на теле которого мерцали линии орнамента.
Огни покачала головой, показывая свое изумление, и направилась к дверям.
– Постой, – проговорила Ани. – Ты предложила помощь с детьми. Я принимаю ее.
– Благодарю, – ответила драконица почти без ядовитости. – Я прикажу слугам подготовить мне и моим детям комнаты здесь.