Императорский отбор. Принцесса в опале
Кристина Корр
Императорский отбор. Принцесса в опале
Глава 1
Баржу качнуло в последний раз.
Айша ощутила удар судна о причал и затаилась. Через минуту раздались громкие грубые голоса и торопливые тяжёлые шаги. С потолка трюма посыпалась пыль и мелкая грязь, осевшая между досок.
Акилу поднял морду с колен Айши и недовольно повёл усами, намереваясь чихнуть.
− Амадэ ал нари то, нари, − (Тише, мой мальчик, тише* Корсикианский) горячо зашептала Айша практически одними губами, рассчитывая на острый слух своего талисмана.
Тяжёлая дорога вымотала их обоих. Беглецы не ели, не пили, а лишь терпеливо ждали. Ждали и практически дождались.
Акилу сердито ощерился, едва слышно фыркнул и опустился обратно, прикрыв жёлтые мерцающие глаза.
«Ещё немного», − уже мысленно добавила Айша, полагаясь на духовную связь с ягуаром, что позволяла им превосходно чувствовать друг друга.
Осторожно провела ладонью по гладкому боку зверя, но когда пальцы наткнулись на край резаной раны, сердце сжалось в болезненном спазме и пропустило удар.
Айша до боли закусила губу, подавляя рождающуюся в душе горечь обиды, смешанную со злостью и ненавистью. Сейчас не время…
… пока не время.
Заклинание восстановления, которому Айша обучилась в Храме древних аэнки, поддерживало силы в талисмане, помогло бежать и добраться до Аскарима, но лучше лишний раз не нервировать Акилу своими эмоциями. Он измождён, потерял много крови и озлоблен. Одно неосторожное действие, мысль – могут привести ягуара в бешенство.
«Сейчас не время давать волю чувствам», − выдохнула про себя, поглаживая ягуара по голове между ушек.
Как часто любил повторять отец: «Ненависть − плохое чувство: она питается нашей радостью, нашими хорошими воспоминаниями и делает нас слабее. Врага нужно или убить, или простить, но не ненавидеть…»
Айша хотела убить. Убить всех, кто отобрал у неё семью. Убить с улыбкой на лице, холодной ясной головой. И простить. Пусть хранят их Небеса.
… к горлу подступил ком, в носу предательски защипало.
Акилу мгновенно распахнул глаза и встревоженно заурчал.
«Всё хорошо. Скоро тебе помогут, − мысленно обратилась она, зная, что талисман не поймёт, но уловит исходящие от неё эманации. – Изгель лечила и не такие раны, так папа говорил. Осталось дождаться темноты…»
Родственница по линии отца была шаманкой. Когда в Корсикиане случилась война, она спасла много тяжело раненных. Айша была маленькой на тот момент и плохо помнила, но когда Изгель решила перебраться в другую империю – более благоприятную для жизни, по её мнению, они с отцом несколько раз навещали её.
«Наверное, папа дорожил Изгель больше, чем показывал…»
Айша откинулась на холодную, покрытую влагой стенку трюма и устало сомкнула веки. Она хотела получить ответы и сейчас самое время для этого.
Десятка три мерных вздохов, практически бесшумных, но достаточных для полного отключения сознания и погружения в приятную пустоту. Безмятежную.
Без мыслей: а, что будет завтра, как быть и что делать.
Без чувств. Без эмоций. Без постороннего шума…
… просто отпустить себя.
Дать могущественной силе подхватить дух, свободный от разума и тела, и отнести его в бескрайние прерии. К подножью Храма Просвещённых Аэнки. Великих мудрецов востока.
Храму, который Айша не так давно покинула, получив знания древних, достойно пройдя обучение. Смогла вынести все испытания силы духа и тела. Храму, в котором она прошла обряд единства душ со своим талисманом: под пение монахов, под бой барабанов, под звездным небом, в бликах пылающих костров…
Обряд, дарующий не только духовную связь, но и способности, о которых практически никто не слышал. Не зря отец отправил её туда, как чувствовал.
В Храме царила тишина…
… непривычная. Живая, словно.
Дуновение ветра подтолкнуло в спину. Бестелесный дух Айши двинулся по проходу к алтарю с горящими свечами, с письменами, вырезанными на белом камне.
Айша не в первый раз входит в транс, но впервые посещает именно это место в нём. Она и не думала, что предстоит вернуться так скоро…
– В твоём сердце засела злость. Ты должна вырвать её и уйти… − прогремел голос над головой и эхом раскатился по всему Храму.
– Злость порождает греховные желания. Такие как ненависть и жажда мести. Злость толкает на преступления…
«Аэнки чужда месть», – вспомнились слова наставника.
В сердцах Аэнки существует доброта. Чистая. Свободная. Тёплая. Наравне с добротой в сердцах Аэнки живет справедливость. Милосердие и сострадание.
− Я не стану мстить, − уверенно произнесла Айша, подавляя в себе все чувства, что связывают с человеческим миром.
− Тогда зачем ты пришла?
Ветер закружил рядом. Внимательный. Наблюдающий. Будто сам хранитель смотрит прямо в душу, видит Айшу насквозь.
− За советом. Хочу мира для своего народа. И справедливости… − тихо добавила она.
− Прекрати воевать, − бесстрастно отозвался голос. – Кто не воюет, тот не ищет справедливости и мира.
− Я не могу бросить свой народ на растерзание тирану. Корсикиана в большой опасности…
− С чего ты это взяла? – холодно перебил хранитель.
Ветер промчался мимо и материализовался у алтаря в человеческий облик. Белый капюшон рясы почти полностью скрывал лицо, но Айша узнала Старшего хранителя без труда. По короткой седой бороде и красному рубцу от шрама над верхней губой.
«И правда он…»
− Только потому, что кто-то устроил покушение на твою семью?
Айша не отвела взгляда, но дышала напряжённо, ощущая себя несколько глупо и странно, как в первый день посещения Храма. Её тревога казалась вполне обоснованной и понятной, но почему хранитель не разделял её чувств?
− Пойми, − хранитель шагнул с порожка на мраморный пол. – Так бывает, что одни свергают других, захватывают власть силой или подлостью, хитростью, но это не означает, что твой народ находится в опасности. Ты потеряла семью, но не потеряла себя, ты всё ещё жива и в будущем… кто знает, как всё обернётся. Наберись терпения. Однажды ты сможешь вернуться, но вернись не ради мести…
Слова кольнули в груди, заставив едва заметно поморщиться.
− Просто наблюдай, − хранитель плавно двинулся по проходу. – И ты увидишь, как могущественная сила безграничного Мира карает грешников. Очисти свой разум и сердце, отправляйся к друзьям за помощью и живи. Если народу Корсикианы будет угрожать опасность, Мир сам призовёт тебя и укажет путь. Не применяй силу, дарованную тебе аэнки, без надобности…
– А как же враги империи? – с трудом подавив горькое разочарование, спросила Айша, но хранитель уже исчез.
… развеялся туманной дымкой
«Меня ведь станут искать, как единственную наследницу», – закончила мысленно, возвращаясь в тело…
***
Наступление глубокой ночи первым почувствовал Акилу.
… в темноте зловеще вспыхнули жёлтыми огнями его глаза.
Он решительно поднялся на дрожащих от слабости лапах. Глухо рыкнул на тупую ноющую боль в боку и ткнулся мордой в лицо, кажется, крепко заснувшей Айши.
Она вздрогнула, рука сама потянулась за спину к рукояти катаны… И только разглядев морду ягуара, облегчённо выдохнула.
− Нэсхе, − (*пора) бесшумно поднялась и застыла, давая затёкшему телу возможность прийти в себя. Когда ноги перестало покалывать, Айша осторожно двинулась к люку.
Акилу, прихрамывая, следом.
Выбраться и миновать охрану судна в компании крупной раненной кошки –достаточно проблематично. Айша не без усилий подсадила животное, зная как ему больно, и велела ждать. Затем вылезла сама и пригнулась.
Прохладный воздух Аскарима разительно отличался от тёплого и ласкового Корсикианы. С моря тянуло запахом тины и рыбы.