Ларс II (СИ)

— Боюсь это не возможно, — со вздохом сообщил я хану.
— Тогда, — Омуртаг провел рукой по лысине, — ты должен будешь сообщить, в какое время направишься назад, чтобы послание императора дошло до меня слишком поздно.
— Осада начнется через десять дней. Еще столько же я буду осаждать город.
— Ты за десять дней собираешься взять город? — казалось, у хана выскочат глаза из орбит.
— Это максимальный срок. Как раз для того, чтобы император созрел для переговоров.
— Хорошо, если так. Я буду в это время на западе, — мы продолжили идти по галерее, — Михаил ничего не успеет мне сообщить.
Лучи солнца освещали просторный коридор. С противоположной стороны от окон-арок имелись углубления, в которых находились экспонаты, являющиеся гордостью Омуртага. Он показывал довольно качественные брони и оружие. Иногда встречались статуи, которые, по утверждениям хана, были в свое время украшениями римских дворцов.
— А вот это, — Омуртаг указал на манекен с красивым доспехом, — Лори́ка сегмента́та, моя гордость. Этот доспех был у Октавиана Августа, римского императора, — хан указал на доспех.
На манекене были пластинчатые доспехи и состояли из железных полос, изнутри попарно скрепленных на груди и спине кожаными ремнями, образуя, таким образом, обруч, охватывающий торс солдата. Плечи, а также верхняя часть груди и спины защищались дополнительными пластинами. Нагрудные и спинные пластины крепились к основным либо крючками, либо ремнями и пряжками, располагавшимися на спине внутри доспехов, а на груди — снаружи, так что, очевидно, солдат надевал её лишь наполовину собранной и был вынужден застёгивать спереди сам. Левая и правая нагрудные пластины также соединялись между собой.
— Выглядит внушительно, — заметил я.
В этот момент, из соседних проемов, выскочили смазанные тени. Две темные фигуры бросились в сторону хана, откинув его в сторону. У меня на поясе висели близнецы, к которым я даже не успел прикоснуться. Удар в затылок отправил меня в забытье. Краем сознания я услышал рев Аги и рычание Эсы. Как же так? Неужели опять над моей бедной тушкой хотят совершить насилие? Варварский век какой-то. Боль в затылке меня ослепила. Кажется, я недооценил своих противников. Расслабился. Все-таки смогли меня поймать. А как все гладко складывалось.
* * *
Я очнулся резко, словно мое сознание выдернули. Первое, что постучалось в мой разум — это запах сырости. Отвратительный кисловато-влажный запах сырости. Кровь стучала в висках и голова наливалась тяжестью. Ощущение дискомфорта и тупая ноющая боль в затылке заставили вспомнить последние мгновения перед тем, как меня вырубили. Покрутив головой из стороны в сторону, я осознал всю бедственность моего положения. Мое голое тело было подвешено к потолку цепями ногами вверх, а руки крепко завязаны за спиной, во рту находится вонючий кляп. Руки были связаны очень грамотно, так, чтобы я не смог их провернуть вперед.
Покрутившись, я оглядел помещение, в которое закинул меня очередной поворот судьбы. Я оказался в какой-то пещере, неподалеку шумела вода, судя по всему — водопад или пороги. Наверное, я в гроте какой-то болгаркой горы возле реки. Я не силен в географии этой местности, поэтому не имею представления о тома, где именно нахожусь.
Из-за неудобного положения тела, у меня вздулись вены на шее, казалось, они лопнут от напряжения. Голова слегка кружилась. Противный кляп заставлял захлебываться слюнями. Я с трудом давил в себе тошнотворные позывы. Мерзкие ощущения.
Подобному виду пыток учили в Упсале. Помнится, Эса практиковала такие изощрения. Неужели мой «поход» в этот храм аукнулся мне в таком виде? Может быть, мне решили отомстить за уничтожение храма? Или это кто-то из триумвирата понтифик-каган-патриарх? А может, византийский император пронюхал о моем походе на Константинополь. Либо все банальнее, Омуртаг решил сдать меня византийцам. Хотя последнее вряд ли, ведь как я помню, сначала напали на него, а потом только прилетело чем-то мне. Вспоминая об ударе в мою многострадальную головушку, затылок откликнулся очередной волной боли. Что-то слишком много у меня врагов, чтобы можно было сразу определить выгодоприобретателя моего устранения.
 
Кстати, по поводу хана я ошибся, так как чуть в глубине пещеры проглядывает силуэт Омуртага, также подвешенного за ноги. Во рту у него тоже был кляп. Но он хотя бы одет, хотя и в кровавой одежде.
Я висел так довольно долго. Голова наливалась кровью до такой степени, что казалось можно простым прикосновением взорвать ее. Было сыро и холодно. Последнее ощущалось особо сильно из-за моего обнаженного тела. Извращенцы, а не похитители. Могли бы штаны оставить для приличия.
Не знаю, сколько времени я так провисел, но судя по тому, что мне захотелось справить естественную нужду, то довольно долго. Я умудрился даже пару раз уснуть. Мозг просто выключался, наверное, в целях сохранения рассудка. Невозможность справить нужду в таком положении наводило тоску. Омуртаг за все это время ни разу не приходил в чувство. Жив ли он — не ясно.
Когда я услышал чей-то говор и звук приближающихся шагов, я почти был благодарен любым людям, которые ко мне придут. По крайней мере, они отвлекли бы меня от мыслей и надобностей моего предательского тела.
Чем ближе подходили ко мне неизвестные, тем сильнее мне хотелось их убить. Причем не из-за самой пытки, а из-за личности одного из моих посетителей.
Рогволд. Тварь, которая сделала Забаву одноглазой. Выродок, который причастен к смерти Сокола. Лютая ненависть на этого человека захлестнула меня с головой. Ярость, переполняющая все мое естество, готова была выплеснуться на Рогволда во всех смыслах этого слова. Мой мочевой искренне был готов помочь в моих стремлениях.
— Ларсик-Ларсик, — ощерившись, прогундосил бывший воевода.
— Ыхыхахуы, — только и удалось промычать в ответ нечто полунецензурное.
Рогволд не сильно изменился за все это время. У него было такое же плотное телосложение и ехидное выражение лица. Глубоко посаженные глаза и всклокоченная лопатообразная борода с рыжцой даже внешне делали воеводу неприятной личностью. Одет он был в традиционный болгарский кафтан с вязью узоров. На поясе у Рогволда висел топорик, а в руках он держал увесистую дубину с металлическими вставками.
Его спутник был полной противоположностью. Высокий и статный молодой человек с гладко выбритым лицом и самоуверенным взглядом. В глазах виднелся разум, если можно так выразиться. Темные глаза, тонкий нос и поджатые губы выдавали непростое происхождение. Аристократичные черты лица гармонировали с такой же богатой одеждой. На спутнике Рогволда был кольчужный доспех с красиво украшенными кожаными накладками. Дорогие сапоги и отменного качества штаны дополняли картину знатного аристократа.
— Наш гость хотел нам что-то поведать, — тонким голоском заявил аристократ, встав возле меня с широко расставленными ногами и спрятанными за спиной руками, — нужно помочь ему изъяснять свои мысли, Рогволд, — гнусаво оскалившись, добавил он.
Положение моего тела дезориентировало меня, поэтому я не заметил замаха воеводы. Удар дубиной по ребрам выбил дух с меня. Рогволд методично избивал меня, целясь непосредственно в ребра. Пару раз я слышал противный хруст. На очередном таком звуке сознание покинуло меня, но ненадолго. Разбитый нос привел в чувство. От очередного замаха воеводы мне удалось уклониться. Его нога пролетела мимо лица, впечатавшись в плечо. Меня закрутило на цепях. Рогволд выругался.
— Достаточно, — повелительно пропел аристократ.
Разбитый нос и вращение тела дарили незабываемее ощущения. Мало того, что голова кружилась и приходилось давить в себе тошнотворные позывы, так еще и дышать было тяжело. Тело задергалось в удушающем кашле. Ну, вот и все, отбегался я. Жаль, что так грустно заканчивается моя попаданческая жизнь.
Воевода остановил мое вращение и резко выдернул кляп, чуть не вытащив его вместе с моими зубами. Ох, вот же мразь ты, Рогволд. Надеюсь, Эса отомстит за меня. Если она еще жива.