Алчность

Джейми хотел бы, чтобы она проявляла чуточку больше воодушевления, но он счел ее сдержанность природной застенчивостью.
Позже, придя домой, он сидел на постели с бокалом вина в руке, наблюдая, как Мика перебирает платья, брюки, кофты, нижнее белье, сумочки и туфли, которые он ей купил. Девушка двигалась с такой грацией и ловкостью, что Джейми таял от удовольствия, просто следя за ней.
  
— Ты такая аккуратная, — сказал он.
— Я люблю, когда мои вещи хранятся в порядке.
— Ты довольна?
— Ты был щедр!
— Мне было приятно доставить тебе удовольствие, — наклонив голову, произнес Джейми.
Некоторое время Мика продолжала раскладывать покупки, ничего не говоря, а Джейми также молча смотрел на нее, думая, что бы такого сказать.
— Когда ты в последний раз жил здесь с женщиной? — вдруг спросила Мика.
— Никогда, — ответил Джейми, но его сердце сжалось от радости: означает ли этот вопрос, что она, так же как и он, ревнует его к прошлому? Он пояснил: — После того, как распался мой брак, мне не хотелось жить здесь с какой-нибудь временной женщиной, лишь с женой, но моя персона так никого и не заинтересовала. — Джейми ухмыльнулся, но Мика промолчала. — Наверное, меня можно назвать старомодным, — добавил он, решив, что в конце двадцатого века такие принципы могут показаться смешными.
— А куда же ты водил своих подружек?
— Сюда, понятно. Но мне кажется, что ты не это имела в виду, что ты спрашивала о продолжительных отношениях. Но я предпочитал не заводить их — дамы проводили здесь одну-две ночи. Это были в основном «одноразовые» романы. — Сказав это, Джейми вновь почувствовал себя неловко: почему он избегает слово «трахаться»? Но словосочетание «заниматься любовью» он почти не использовал — в таких отношениях совсем не было любви. Он хотел было попытаться объяснить все Мике, но почему-то постеснялся. Как глупо! Джейми начал поочередно закидывать ногу за ногу и разглядывать свои черные шелковые носки.
— Надеюсь, тебя это не смущает? — наконец сказал он. — Терпеть не могу менять мебель. Но если ты захочешь, мы купим себе все. новое.
— Hei; в этом нет необходимости. Мне нравится эта. Кажется, это шведская, фирмы «Бидермайер»?
— Вообще-то да, но откуда ты… — проговорил Джейми и лишь потом понял, что Мика не заслуживала такого высокомерного к себе отношения и такой изумленной реакции с его стороны. А вот он вполне заслужил тот испепеляющий взгляд, которым она удостоила его, прежде чем вновь заняться своими вещами.
— Как насчет того, чтобы поехать завтра в этот твой Пэкем и спросить разрешения твоих родителей на брак — ведь люди так любят это? — спросил Джейми, скрывая под утрированным лондонским акцентом смущение, вновь охватившее его при мысли, насколько же мещанскими являются его представления о женитьбе.
— Нет! — крикнула Мика и встала. С плечиков в ее руках соскользнуло на пол новое платье. — Не надо этого делать, — торопливо добавила она.
— Ты боишься, что им не понравится, что ты выходишь замуж за белого? — самоуверенно рассмеялся Джейми.
— Меня не волнует их мнение. Я уехала оттуда и возвращаться не собираюсь.
— А как же твоя мама, она ведь будет волноваться за тебя? Мы не можем долго скрывать, что женаты — за мной всегда внимательно следят журналисты.
— Моя мать умерла. А на отца и братьев мне плевать, они больше не существуют для меня, — заявила Мика, вешая платье на плечики. Она проговорила это таким холодным тоном, будто говорила о вещах, а не о живых людях. По спине Джейми пробежал холодок.
— Почему ты так отзываешься о своих родных? — спросил он.
— Я не хочу обсуждать эту тему.
— А я хочу. — Джейми спрыгнул с кровати. — Расскажи мне все.
— На самом деле ты не хочешь этого слышать.
— Я хочу знать о тебе все, ведь так я смогу лучше тебя понять.
Мика остановила на нем долгий внимательный взгляд, при этом на ее красивом лице невозможно было различить никаких эмоций.
— Правда? Ты сможешь лучше меня понять, если узнаешь, что отец трахал меня с тех пор, как мне исполнилось восемь, и что моя мать знала, но ничего не делала? И что мои братья, когда подросли, также взялись за меня? Вот такая у меня семья, — вызывающим тоном закончила она.
— О, Боже. — Джейми стоял, разинув рот и округлив глаза.
— Moгy спорить, ты жалеешь, что задал этот вопрос.
— Бедняжка! Что я могу сказать? Что мне сделать? Я так хотел бы облегчить твою боль!
— Наверное, уже немного поздно делать это, — ответила Мика, повернулась и грациозной, как всегда, походкой прошла в ванную. Джейми услышал, как дверь закрылась на щеколду, и что он ни говорил ей, следующие два часа она просидела в ванной.
Они улетели в Америку, чтобы там расписаться. Помимо того, Джейми должен был закончить работу в фильме, но сначала он хотел выполнить обязательства контракта относительно рекламы средств после бритья. Когда они прибыли в нью-йоркский отель «Пьер», одним из первых Джейми позвонил Уолт Филдинг.
— Мы с Черити приглашаем вас отужинать с нами сегодня — если, конечно, вы не слишком устали после перелета.
— Как это мило с вашей стороны, — как настоящий англичанин, ответил Джейми — он знал, что его американскому другу это понравится.
Простым ужином дело не ограничилось. Черити с энтузиазмом взяла Мику под свою опеку и повела ее по магазинам скупать приданое. Затем она организовала для девушки что-то вроде презентации на своей квартире на Парк-авеню, и Мика получила кучу чудесных подарков от людей, которых она никогда раньше не встречала. К величайшему разочарованию Черити, Джейми сказал ей, что уже организовал свадьбу — по ее словам, она была бы очень рада, если бы такая звезда, как Джейми, провел свадебную церемонию в ее загородном доме в Коннектикуте. Но зато роль посаженого отца должен был исполнить Уолт, хотя для этого им с Черити пришлось лететь в Калифорнию. Черити ненавидела Западное побережье США, считая, что по утонченности оно и близко не стоит с Восточным.
На телешоу Джонни Карсона Джейми встретился с Гатри.
— О, Боже, что ты здесь делаешь? — изумленно спросил он.
— Видишь ли, мою пьесу запускают на Бродвее, и мне нужна кое-какая реклама. К сожалению, времена, когда хорошим вещам не нужна была раскрутка, давно миновали.
— И как же ты здесь очутился? Ведь ты никогда не летаешь самолетами.
— Я накачался успокоительными и сел на борт «Королевы Елизаветы». Больше я этого не повторю — мой бедный животик просто не перенесет второго такого вояжа. Что еще хуже, мне попался отвратительный стюард.
— О, Гатри, ты такой неженка!
— Я слышу, твой английский немного улучшился? — заметил Гатри, приставив ладонь к уху. — А что здесь делаешь ты?
— Я женюсь, честное слово!
— Да?! И кто же твоя счастливая смущенная невеста?
— Ну как же, это Мика. Ты должен бы стать посаженым отцом — ведь это ты нас познакомил.
— Действительно? Какая неосторожность!
— О чем ты?
— Мне не нравится нести ответственность за ошибки, которые ты совершаешь.
— Ну, не всем же быть голубыми, — натужно рассмеялся Джейми, почувствовав, что неизвестно почему злится на старого друга.
— Это точно, не всем. Джейми, а ты хорошо обдумал этот шаг?
— Ну конечно!
— Но ведь, если я не ошибаюсь, в последний раз мы виделись недели три назад. А теперь ты говоришь мне, что женишься.
— Именно так. Ну и что? — с вызовом ответил Джейми.
— По-моему, тебе нужен трезвый взгляд и добрый совет старого друга. Ты совсем не знаешь эту девушку.
— Мне и не нужно: она — это все, о чем я мечтал.
— Что касается внешности я согласен, а интеллект?
  
— Гатри, мне кажется, ты хочешь меня обидеть.
— Ну, извини, я не хотел. Я просто должен предостеречь тебя. Ты уверен, что влюбился в нее, а не в ее красоту? Ведь она просто прекрасна.
— Мне не нравится то, что ты говоришь.
— Что она прекрасна? — рассмеялся Гатри, но потом резко посерьезнел и, схватив Джейми за руку, горячо заговорил: — Послушай меня, друг. Можно жениться на женщине из низшего класса, из бедного квартала, но ни в коем случае нельзя соединяться с той, кто тебе неровня в плане интеллекта. Ты не самый яркий светоч разума на земле, но по сравнению с милашкой Микой твоя лампочка светит на миллионы ватт мощнее. Она быстро наскучит тебе до смерти.